Тонкая грань

      Гигантский муравей истошно заверещал, когда наконечник копья пробил его сетчатый глаз. Черная слизь брызнула обильным потоком, орошая новую пластинчатую броню поверх тела.       Новый противник появился из-за спины юноши, но тут же был оттеснен резким взмахом алебарды.       - Отличная работа, Хина. - ни на секунду не замедляясь, небрежно сказал Кадэлл девушке-зайке, что не переставала танцевать среди тварей Лабиринта. Ее навыки владения древковым оружием действительно заслуживало восхищения. Несмотря на свою хрупкость и маленький рост, звероподобная ловко орудовала гигантской алебардой, виртуозно используя вес инструмента себе во благо.       Хина довольно хмыкнула, будто не обращая внимания на похвалу Дерфи, но подрагивающие кроличьи ушки выдавали ее с головой.       Юноша же всё пер напролом, прорезаясь через плотный и хаотичный строй муравьев, будто нож сквозь масло.       Монстры пищали, стучали челюстями, гремели острыми лапами, пытались разорвать его на куски, но всё было тщетно.       Небольшой тонкий кровавый щит на левой руке и стальное копье в правой твердо сдерживали напор тварей, не позволяя им окружить двух молодых авантюристов.       Пока Кадэлл сражался с всё накапливающейся толпой существ, Хина прикрывала его спину и уничтожала тех, что таки прорывались в тыл к дуэту.       Так они и вели битву уже почти полчаса. Силы были на исходе, но монстры не знали покоя и продолжали наступать. Юноша оскалился, ощущая так желанную горячку битвы. Именно в такие моменты, когда твоя жизнь висела на волоске, можно было отстраниться ото всего и вся. Голову более не забивали мысли о скорой кончине, заботах Паствы, будущих тратах, проблемах собственной личины. Парню более не требовалось рассуждать о собственном туманном будущем, если оно вообще было.       Можно было просто отдаться потоку сражения, вслушаться в мелодию кровопролития и нести смерть всему живому вокруг.       Нет, Кадэлла не поглотило безумие битвы, он наслаждался своим собственным танцем в этом движущемся и орущем океане жизни и смерти.       Уклоняясь от блестящих челюстей, уходя в сторону от острых, словно лезвия, лап существ, блокируя прущих напролом наивных тварей, контратакуя, рубя и кромсая всё на куски.       Он уже и не мог представить свою жизнь без Подземелья. Оно будто затягивало его, тихо зовя с неисследованных глубин, будто приглашая к себе старого знакомого.       Пусть тут и могла дожидаться его собственная смерть, но юноша не переставал идти вперед. Его влекла эта неизвестность, она засасывала его целиком, без остатка.       Разговор с местными обитателями был один - либо ты, либо тебя. Третьего не дано. А потому всё было крайне просто и понятно. Никаких интриг, заковырок, продумывания своих следующих слов, лавирование между слоями лжи и обмана.       Для его ушей каждый писк монстров, каждый их гневный визг, их рокот, выражающий страх или настороженность становился отдельной нотой в создающейся прямо на его глазах мелодии.       Музыка начала и конца, симфония, написанная кровью и потом. Кадэлл ощущал как уходит в этот омут с головой, но не желал останавливаться. Плевать, что могут подумать другие, не важно, что они посчитают его таким же, как и те твари, что он сейчас рубил на кусочки.       Это был его концерт! Где он был главным дирижером, и что он не позволит испортить ту песню, что он сочиняет. Он даже не посмотрит на личность того, кто ему вздумает мешать, будто то Хина, Бэлл или кто-либо ещё...       Дерфи сильно устал от людей и их заскоков. Ему осточертели правила, что сковывают его. Но что уже начинает доводить до белого каления, так это оковы бывшего носителя.       Кадэлл Дерфи. Что бы он ни делал, как бы себя не вел, он навсегда останется в глазах окружающих именно Кадэллом. Парнем, что встал вместе с Бэллом Кранелом и вступил в Семью к Гестии, юношей, что приняла Рю Лион и нашла в нем родственную душу, тем, что стал единственным мужчиной-работником в таверне "Хозяйки рога изобилия".       Столько людей его окружали, все они относились к нему по-разному, по-особому. Но все, кто знал его, считали Дерфи тем, кого сейчас не было с ними.       И от подобного Дэрна буквально коробило. Он думал, что сможет изменить их представление о себе, показать новую грань себя самого, стать кем-то иным, а после сделать так, чтобы они приняли Дэрна, а не бывшего Кадэлла.       Но всё оказалось тщетно. Рю не понимала его нового, не принимала, боялась, что что-то стряслось, из-за чего юноша ведет себя несколько неестественно.       Это был уже не тот человек, в котором она увидела себя прошлую а совершенно незнакомый ей юноша, уверенный в себе и своих силах.       Бэлл не желал принимать рациональную и хладнокровную сторону Дэрна, всё еще веря, что они с Кадэлоом были похожи, словно две капли воды. И потому они вступили в конфликт. У Дэрна вновь не вышло поменять мнение окружающих. В их глазах, Кадэлл становился кем-то чужим, незнакомым, совершенно не тем, кого они знали, кого они хотели видеть.       Некоторые этого не говорили, но им быди непонятны и, иногда, неприятны некоторые новые черты этого человека, что изменялся не по дням, а по частям, открывая одну деталь за другой, словно запутанный пазл.       Реальное положение дел не совпадало с тем, что сами себе напридумывали люди и тут же разочаровывались в том, что они видели.       Холодный снаружи, но добрый и заботливый внутри человек, сменился на полную свою противоположность. Веселый и добродушный свиду, они потихоньку различали ледяную и жестокую личину нового образа, отчего их ждало искреннее недоумение и непонимание.       Что произошло? Почему он так изменился? Что вынудило его так радикально поменяться, став буквально другим человеком?       Они и не подозревали о пустоте внутри Кадэлла, что тогда, что сейчас. Он изначально был полым, будто марионетка, ведя себя так, как того желали люди, не проявляя себя никак, скрываясь за толстым и непроглядным занавесом.       Но стоило его сменить Дэрну, как все близкие парня почуяли нечто неладное, где был тот человек, что они хотели видеть, которого они представляли, и который вел себя так, как им было приятно.       Он стал другим... Отстранённым, запутанным в себе... пустым...       И Дэрна трясло из стороны в сторону. Он пытался притворяться не собой, медленно подвергая собственное поведение небольшим корректировкам, что, вкупе приведут к ему настоящему. Но что-то пошло не так. Даже Гестия начинала подозревать его странное поведение, не понимая откуда явились новые черты, привычки, черты характера. Наблюдая подобное, Кадэлл попробовал пойти на острие ножа, четко выразив своё личное мнение.       И если с Хиной подобное прокатило, но только потому что она не знала никого кроме нынешнего Кадэлла. Она приняла его таким, какой он есть, единственная из всех других.       А тот же Бэлл яростно воспротивился, не осознавая и не понимая, что случилось с его другом. Тем парнем, что был с ним с самого начала. В ком он видел свой некий идеал. Это больно, когда картина нарисованная лично тобой крошится на мелкие осколки, оставляя после себя звенящую пустоту и мрак.       Обретя тело, Дэрн считал, что теперь он по-настоящему свободен от тех пут, что связывали его в прошлой жизни, что отныне ему не придется притворяться, лишь медленно становясь самим собой.       Но вот только "друзья" оказались вовсе не глупы и так наивны, как он думал. Вопросы "все в порядке?" сменялись скрытым подозрением и попытками вернуть его в прежнее состояние, вернуть ту личность, что владела телом изначально.       Дэрн не был Кадэллом, как и Дерфи не являлся им. Прекрасное беззаботное будущее крушилось на крупицы, постепенно превращаясь в еще большую игру обмана и притворств.       То, отчего так бежал Дэрн, возвращалось к нему вновь. Его маска потихоньку давала всё большую трещину, что значило возможное разоблачение, что становилось чем-то невыносимым для юноши.       Он боялся. Его трясло. От одной мысли о том, что его не примут каким он является, бросало в дикую дрожь, холодный пот катился по лбу, а глаза готовы были потерять какой-либо фокус.       Так что Лабиринт стал для него едва ли не новым прибежищем. Он проводил в нем вот уже несколько дней напролет, появляясь лишь под утро, когда Бэлл уходил в новый рейд, а Гестия уже была на своей работе в Вавилонской башне.       Мысли юноши скакали из края в край, ища выход из ситуации, что он сам себя же и загнал. И к нему ничего не пришло в черепушку, как... Отдать своё место кому-то другому.       Все те душевные мучения и страдания, что он пережил и продолжает испытывать, не стоят тех блаженств, что он смог вновь ощутить.       И всё равно, он с поразительным упорством сопротивлялся предрешённому исходу. Неважно будь это смерть, поглощение кем-либо из двух других, или полное исчезновение. С самого своего детства он не знал, что такое сдаться, отсупить, смириться со своим положением.       Подобные действия были неким табу, что вбивала жизнь во многих детей детдома.       Оступись и ты умрешь, это настолько вбили в подкорку их мировоззрения, что стало даже хуже самой смерти.       Может их готовили как тупых болванчиков, что следуют приказам, может пытались показать истинную натуру мира, ему это уже не узнать.       Но сомнения всё вгрызались в его душу, как стая голодных псов, увидавших жирный кусок мяса.       И вот, он сам и не заметил, как изничтожил всех существ на этаже, что стояли на его пути, а сам он оказался в белоснежном лесу.       Высокий непроглядный в полумраке потолок этажа, серая трава, и толстые черные стволы деревьев с белоснежной листвой.       Будто целый лес покрыл слой пепла и снега. Трава и листья колыхались на легком ветерке, что тут же встрепенул черные торчащие во все стороны волосы парня.       Жуткий смрад крови и внутренностей сменился свежестью. Пот вперемешку со слизью существ стекал по лицу, доспехам, рукам.       Гетерохромные глаза же смотрели в никуда, просто мимоходом оглядывая незнакомый пейзаж и пытаясь понять сон это, иллюзия или нет.       - Подождите, господин Кадэлл! - откуда-то позади воскликнула девушка-зайка, вся запыхавшаяся от продолжительного бега.       Поравнявшись с парнем, она глубоко выдохнула и уперлась ладошками в колени, пытаясь восстановить дыхание.       - Куда же вы... без меня то? - проворчала Хина, стукнув кулачком в бок юношу, но тот продолжил стоять, словно каменная статуя, не обращая на нее никакого внимания.       - Хаа... Я же только успела собрать все кристаллы, а вы уже пропали куда-то. Хорошо хоть по дорожке из монстров отыскала вас... Фух. - звероподобная изогнула спинку. Послышался тихий хруст позвонков. Хина сладко потянулась и протяжно выдохнула, ощущая приятную истому по всему телу.       - Вот как. - всё же последовала хоть какая-то реакция от стоявшего слева от нее парня. Он все еще не мог прийти в себя, погрузившись в свои размышления с головой.       - Красиво тут...- прошептала девчушка и оперлась о руку Кадэлла, наблюдая неестественную красоту нового этажа.       - Пожалуй... - прикрыл веки Дерфи и, взмахнув своим новым копьем, сделал первый шаг на пепельной траве, не спеша продвигаясь в глубины Лабиринта. Не оборачиваясь, не сомневаясь.       Хина же глубоко вздохнула, покачала головой и ускорилась, догоняя ушедшего вперед юношу. На плече у нее лежала огромная алебарда, выше нее самой, а на спине небольшой походный рюкзак. Конечно, по размерам такого же у помощников он сильно уступал, но достойно выполнял свою функцию и не мешал в бою.       Так и продолжил свой спуск дуэт из молодого юноши и девушки-зайки.