Тонкая грань

      — Значит, это правда? - послышался позади него хорошо знакомый голос, обладательницу которого он хотел бы видеть сейчас меньше всего.        Дерфи меж тем проверил крепление на походном рюкзаке, который уже был давно собран и подготовлен с вечера, чтобы выйти поутру без каких-либо происшествий или задержек.        - Что конкретно? - он не обернулся к собеседнице, точно стойко игнорируя ее присутствие в его комнате и продолжая заниматься последними приготовлениями к отправлению.        - То, что ты покидаешь Орарио? - ее голос несколько дрогнул, но вновь вернулся к привычному добродушному тону, которым она общалась со всеми окружающими.        - Верно. - коротко ответил он, заправляя постель, ибо если он и вернется, то совсем не скоро.        - Надолго? - точно прочитала его мысли девушка в ее тоне можно было различить нотки печали и смирения.       - Не могу знать. - сказал, как отрезал, парень и бросил задумчивый взор на полураскрытые ставни окна.        - Даже не соврешь? Как ты обычно это делаешь... - все же упрекнула его собеседница, на что Дерфи еще сильнее нахмурился и, наконец, повернулся к ней лицом.        - Не тебе и не в этот раз. - выплюнул он Богине, одетой в свое привычное белоснежное платье с темно-синими лентами, в то самое, что он видел в их первую встречу.        — Значит и про амнезию ты наврал с три короба? - горько улыбнулась ему в ответ Гестия, опустив руки на пояс и глядя на него снизу вверх.        Ее ультрамариновые глаза продирали насквозь, точно между ними не было никакого расстояния, словно она глядела глубже, чем он кого бы то ни было позвонил пустить себе в душу.       - Да. - заторможенно всё же ответил он, сжав челюсть, слыша тихий хруст костяшек.        Отчего же он решил расщедриться на искренность? Он не понимал, не осознавал, но что-то толкало его на сей шаг.        Кадэлл устал врать, лгать, лицемерить. Ему было плевать на чувства Гестии и ее Паствы, но постоянный обман всё равно лежал мертвым грузом, не принося желанной свободы и облегчения.        Да, сейчас он выложит всё, о чем он думает. Нагрубит, наорет и исчезнет. Покинет Орарио и больше не встретит их!        - Но зачем? - она недоумевающе наклонила голову на бок, пока ее черные блестящие локоны водопадом последовали за ней.        - Я запутался, Гестия. Окончательно и бесповоротно. Я не знаю, чего хочу, куда иду и ради чего мне стоит жить. Просто... Всё как в тумане. - но вместо крика, гневной тирады, его уста покинула скрываемая так долго правда.        Почему? Почему он это все ей сейчас высказывал? Кадэлл не мог точно ответить.        Были ли в этом виноваты ее пробирающие до дрожи ясные глаза, слабая полуулыбка на устах или то место, что она заняла глубоко в его черствой душе.        Она пригрела его, спасла в момент полнейшего отчаяния, когда он уже начал подозревать, что не выкарабкается и таки две потусторонние души внутри него разорвут тело парня на куски.        Дерфи все же не смог ей соврать. Богине, встречи с которой он не желал, но которая случилась, а потому он мог более не таить все в себе.        Ведь они больше не увидятся...        - Понимаю... - склонила голову девушка с тяжелым вздохом, но отчего-то подобный жест просто привел его в бешенство.        Богиня, жительница Верхнего Мира и понимающая всю суть чувств отброса из Нижнего?        Как смешно! И как лицемерно!        - Нет, не понимаешь! Я боролся, выживал, едва не лишился собственной жизни бесчисленное множество раз в этом гребанном городе в надежде на то, что эта чертова гонка когда-то прекратится. А когда я наконец-то приблизился к финишу... то осознал, что мною ничего более не движет! - взревел он к собственному шоку. Но что оставалось еще?        Как Боги, не испытавшие горя потери, настоящего суеверного страха смерти и ужаса собственного исчезновения в небытие, могли хоть что-то говорить о сострадании, прощении и понимании?        Они бессмертные существа, что всегда могут вернуться в свой дом, встретить старых друзей и недругов, провести вечность в их компании.        Для которых люди лишь эфемерная и временная замена семьи, игрушек или сцены, на которой им предстоит играть.        Дак как они могли понять то, что терзало отчаявшегося обычного парня из глуши Нижнего мира!?        Как!?        - Я плыву по течению, точно безжизненное тело мертвеца! Я сломан, Богиня! Ты понимаешь!? Я пустышка, тень кого угодно, но не Кадэлл Дерфи! Мною манипулируют, играют словно марионеткой, а я послушно следую в ту или иную сторону! - его гетерохромные глаза необычайно ярко горели в полумраке комнаты, упорно взирая на сжавшуюся от такого порыва Гестию.        Удивленную, но не ошарашенную его порывом. Она не отстранилась, не отвернулась, а все также настырно вглядывалась в него, точно жаждя найти только одной ей известные черты доброго дитя, которого она нашла, который прибыл на пару с Бэллом и который казался таким слабым и в то же время до одури сильным.        О чем она ему и поведала.        - И все равно ты нашел в себе силы двигаться дальше, Кадэлл. Даже сейчас твоя борьба продолжается... - прошептала девушка, а юноша недовольно фыркнул на подобные слова.        Он трус, слабак, который не желал умирать, который не имел никакого намерения просто так бросить всё после всего пережитого.        Движущийся по инерции, не знающий как жить без той эфемерной борьбы, что закалила его, разорвала на куски, сломала и восстановила, оставив покореженным и изломанным.        У всех были мечты, чаяния и надежды. Каждый в нашем мире по своей сути в первую очередь эгоист.       Но что касательно Дерфи?       Какова была его мечта, о чем он грезил?        Ответ был прост и чудовищен одновременно.        Ее не было. Кадэлл просто забыл какого это о чём-то мечтать. Уже не осталось в его разуме места для добрых, детских и далеких переживаний.        Только суровая действительность и методы противодействия ей, внешним и внутренним врагам.        Может подобная черта и пугала в нем окружающих, отчего те видели его словно мёртвым, опустошенным, обезличенным, отчего его взгляд был схож с таковым у дохлой рыбы, нежели у живого существа.        — Это и печалит меня. Ты безустанно борешься с самим собой и окружающим миром, но ты постоянно отстраняешься от тех, кто видит твои страдания и пытается помочь. Ты боишься втянуть кого-либо в эту схватку, не желаешь их обременять подобным, даже если в случае проигрыша ты сам умрешь. Ты невероятно упрямый и до такой же степени глупый ребенок, Кадэлл... - вкрадчивым голоском она пробивала его выстроенную броню, рушила кандалы, что он сам на себя же нацепил и разрывала цепи, целью которых было скрыться от мира, спрятаться, убежать и не видеть ничего вокруг кроме собственной цели и ближайшего к ней пути.        - Вы не правы, Богиня. - его спокойствие надломилось окончательно, потусторонний свет в глазах потух, а сам он тяжело опустился на заправленную покрывалом кровать.        - Ты всё еще надеешься, что сумеешь меня обмануть? - вплотную приблизилась к нему Гестия, садясь на колени перед ним, чтобы видеть опущенные в пол дрожащие золотую и черную, как смоль, радужки.        - Потому что мне плевать. Я ничего более не чувствую к твоей Пастве, Гестия, всё это было подделкой, ширмой, игрой и только. - предпринял он новую попытку оттеснить ее, заставить накричать на него, оскорбиться или озлобиться.       - Не ври хотя бы себе. - ее маленькие ладошки с силой сжали его бледные, полные незаживших царапин и мелких шрамов руки.        -... - Кадэлл в немом возгласе распахнул рот, но так ничего и не ответил.        - Ты отчаянно желаешь поверить в собственные слова. Жаждешь все забыть и отречься от связей, что сам же выстроил, бросить людей, которые успели к тебе привязаться. - она перенесла руки к его лицу, не позволяя ему отвернуться, скрыться, убежать.        - Кадэлл... Хватит, остановись, никто из нас не создан из хрусталя. Перестань бояться, что мы все покинем тебя один за другим, что мы тебя предадим, если выяснится, что ты соврал нам, оказался совсем не тем, кем видят тебя все вокруг. - продолжала свою речь Богиня Домашнего Очага.        Юношу же охватила настоящая дрожь. Он не признается, нет, ни за что!        Ее словам нельзя было верить. Парень не мог признать своей неправоты, глупости и наличия подобного страха, что мог быть воспринят, как уязвимость.        Нет, эти связи только ослабят его, оставят беззащитным!        Он проиграет в тот момент, когда некто или нечто отберет подобное у него, если Кадэлл всё-таки признается себе в собственных привязанностях.        Да, он был сторонним наблюдателем, но даже так он переживал те же моменты, что и Паства Гестии.        И все же... И все равно!        - Не могу.... Я просто так не могу. - его захлопнувшиеся веки стали тяжелым занавесом, отрезавшим его от острых, точно кинжалы, слов, речей, увещеваний.        Но никакого гнева, злости, разочарования все также не последовало.        Что еще больше ввело его в заблуждение и непонимание.        - Хорошо. Я понимаю. Тебе и вправду нужно время, чтобы понять кто ты есть и что тобою движет. - он вздрогнул всем телом стоило ее пальчикам спрятаться в его черных густых локонах, неспешно перебирая те.        - Прости... - все же сумел выдавить из себя слова искренности Дерфи.        Зря он затеял вообще это диалог. Мог же просто наорать и уйти или и вовсе оставить без ответа.        Так зачем...        - Ничего. Я передам Бэллу и остальным. Мы будем тебя ждать. Столько, сколько потребуется. Паства Богини Домашнего Очага не бросает своих детей в независимости от того, насколько те сбились с верного пути, утратили свою путеводную звезду или просто потерялись во мраке Нижнего мира. - шептала она ему слова, продолжая гладить по голове, все сильнее разбавляя его решимость сбежать из Орарио навеки.        Гестия точно каждым своим жестом и действием призывала его не бросать их, остаться и впоследствии воссоединиться вновь.       Как раньше...        - Прости, что я стал частью вашей семьи. — вот только как раньше уже не будет. Парень не тот, за кого они его принимали, и он был не способен вернуть им того Дэрна, что те жаждали вновь узреть.        На его месте остался лишь опустошенный и отстраненный Кадэлл.        - Не смей извиняться за подобное. Я счастлива только при мысли о том, что вы с Бэллом и Хиной стали моими детьми. Помни, ты - неотъемлемая часть Паствы Гестии. Хочешь ты этого или нет, но ты уже член нашей семьи. Мы всегда тебя поддержим и защитим, так что не надо больше всё сдерживать в себе, это слишком больно. Поделись с нами своими переживаниями, обопрись на нас, когда тебе это будет нужно, надейся на нас, когда ты не можешь справиться в одиночку. - юноша неуверенно открыл гетерохромные глаза, чтобы тут же пересечься взглядом с ультрамариновыми горящими радужками Гестии, от которых отражались первые лучи рассвета из-за чуть приоткрытых ставней.        На ее устах застыла материнская улыбка, а сама она смотрела вновь ему в глаза. Прямо, неотрывно, уверенно.        - Доверься нам, Кадэлл. Ведь мы твоя семья. - и он сам не заметил, как едва-едва кивнул ей головой в ответ.        Это сражение он безусловно проиграл, оставшись ни с чем, вновь разбитый и бесповоротно утратив прежний курс.        Но было ли это плохо?        Только время покажет юноше правильно ли было сходить с намеченного ранее пути.        ***        - Ну, что, шкет, готов к приключениям? - задорно похлопала его по плечу Лайла с яркой ухмылкой на губах.        Они уже находились за городской стеной Орарио, расположившись на окраине дороги и дожидаясь момента, когда очередной торговый караван освободит им путь.        Он же чисто механически убрал ее руку с себя и отстранённо мотнул подбородком, мол, а ты как думаешь.        Ничего не ответив, паллум прищурилась, точно ощутив нечто новое в своем собеседнике.       - Хм. Произошло что-то хорошее за этот вечер, не так ли? - хитро глянула она на него исподлобья, на что он закатил глаза и грубо толкнул ее в плечо.        - Какие мы всё же буки! Но ничего, при первой же возможности я вобью в тебя манеры и заставлю на зубок знать все талмуды светского этикета, о которых мне самой известно! - шутливо пригрозила ему девушка с массивной секирой за спиной.        - Нельзя научить тому, чего сама не знаешь. - прохрипел он в ответ, а Лайла пораженно схватилась за сердце, едва не падая на пыльную землю.       - Да как ты только мог подумать о подобном!? Ну, впрочем, не долго тебе еще ухмыляться. На первом же привале устроим дуэль. Будем выбивать из тебя всю дурь, а также ассимилировать память одного настырного ублюдка! - новый наставник уже шел впереди, заложив руки за голову и специально оттягивая носок при каждом шаге, будто на марше, пока юноша бросил последний взор на прекрасный город, что переливался всевозможными красками под ясными солнечными лучами и чья Вавилонская Башня все также гордо упиралась в небеса, разрезая небосвод на две части.        Символ могущества, славы и величия. Монолит и обелиск всем забытым и нет авантюристам, бесславно погибшим и погребенными во мраке Подземелья.        Дань памяти пролитой крови и поту, выплаканным слезам и порушенным надеждам.        Правду говорят, что если слишком долго всматриваться в бездну - то и она начнет вглядываться в тебя в ответ. Она начнет влиять на тебя, сводить с ума, смущать и приводить в бешенство.        До тех самых пор пока ты не окажешься победителем или будешь раздавлен, став ступенькой для кого-то боле достойного, сильного духом и упрямого.        Первый раунд этих гляделок Кадэлл выиграть смог, но эта победа оказалась Пирровой, а потому ему требовалось многое пересмотреть, восстановиться, подготовиться.        И тогда, когда придет его время вновь вступить в схватку, встать на эту тонкую грань между жизнью и смертью, то он будет готов.        Его рука, как и сердце не дрогнет. В своем путешествии он найдёт то, ради чего стоит бороться, зачем судьба решила сохранить ему жизнь.       Каждый из нас ищет смысл жизни на протяжении всего отведенного им срока.        Для кого-то смыслом становится семья, друзья и близкие, для других это карьера или хобби, а кто-то находит себя именно в самом процессе этого поиска неизведанного.        - Я вернусь. Обязательно вернусь. - прошептал он напоследок свое обещание великому городу Орарио и всем тем, кто его населял.        Ведь как бы долго ни занял его процесс поиска себя и сколько бы времени ни прошло, юноша теперь верил, что его будет ждать хотя бы одна живая душа.        Искренне и бескорыстно.        В этом чертовом прогнившем насквозь до самого основания городе, полном пороков и уродств, но в то же время прекрасном и уютном, как ни посмотри.        В столь же противоречивом и непостоянным, как омерзительном и завораживающем.        Ведь Орарио - город, что стоит у Подземелья, город, что стал приютом для величайших авантюристов и богов, что спустились с небес.        И единственное место, которое он мог назвать своим домом.