Зарисовки о Лореле

      Однажды Лорель лично привез Маркама в Военную академию после каникул и решил остаться на пару дней в Элизиуме и понаблюдать за современными занятиями в его альма-матер.       В первую очередь Лорель взглянул на тренировки женской группы — недавнего изменения в Военной академии. Благородный господин остался не вполне удовлетворен увиденным и решил спросить самих девушек, что они думают о своем обучении.       Женщина-инструктор представила Лореля ученицам, и тот задал им пару вопросов:       — Что вы хотите получить от обучения в Королевской Военной академии?       — Я хочу получить разностороннее образование, которое позволит мне стать даэвом, — ответила одна девушка.       — Я поступила сюда, чтобы научиться сражаться, — сказала другая.       — Тогда вам следовало бы заниматься вместе с юношами. На поле битвы никто не будет вас жалеть, — критически заметил Лорель, — Что же, вы довольны своей жизнью здесь?       — Да, определенно.       — Когда у вас следующее занятие?       — Только после обеда.       — Тогда до обеда вы занимаетесь со мной, — решил Лорель.       Он отвел девушек на стрельбище, где готовились к занятию одна из старших мужских групп и группа Маркама.       — Вы же умеете стрелять? Разбирайте луки, места хватит всем.       Лорель также взял тренировочный лук.       В начале занятия инструктор по стрельбе представила Лореля группам и посоветовала студентам полностью воспользоваться возможностью получить мастер-класс у известного даэва. Дабы не оставлять инструктора голословным, Лорель продемонстрировал несколько быстрых выстрелов из разных позиций, четко поразив мишень. Закончив, Лорель вынул стрелы из мишени, сложил их в колчан и обратился к удивленно поглядывающим на него студентам:       — Теперь ваша очередь удивлять меня. Покажите мне вашу основную стойку для стрельбы. Живее!       Благородный даэв подождал, пока каждый встанет в стойку и подготовится к выстрелу, натянув тетиву со стрелой. «Пф, с этим заданием справится и ребенок» — тихо раздавался бубнеж студентов.       Затем Лорель подошел к случайному юноше и легким движением мыска подсек его заднюю ногу так, что несчастный чуть не растянулся в шпагате.       — Да я смотрю, все здесь столь уверены в себе, будто получили благословение Байзела*, а азы, которые знает и хорошо воспитанный ребенок, не отработали, — разочарованно констатировал благородный даэва, — Верно, Маркам?       Направленный на Маркама многозначительный взгляд Лореля так и говорил «только попробуй обратиться ко мне не как положено».       — Так точно, сэр, — осторожно ответил он, пытаясь как можно незаметнее переставить ногу в правильную позицию.       — А теперь спускайте тетиву! — скомандовал Лорель.       Оценив удручающие результаты упражнения, он продолжил:       — Кто не попал в мишень — отложить лук, три шага назад и тридцать отжиманий. Выполняйте!       Лорель мысленно вернулся в свои дни в Военной академии, и приятное ощущение силы в плечах напомнила ему о результатах тренировок. Впрочем, отжимания за промахи он получал куда реже других студентов.       После тренировки, когда все отправились в столовую, Маркам выскользнул из круга оживленно обсуждающих занятие товарищей и подошел к матери.       — Матушка, а вы знали, что инструктор наказывает нас за промахи тридцатью приседаниями? — тихо сказал он.       Лорель оглянулся и встретился взглядом с инструктором:       — Хвалю!       — Что Вы, это обычное дело в Байзелианской академии, — прокомментировала инструктор.       На следующее утро Лорель прошелся по жилым и учебным корпусам, с некоторой завистью отметив их поразительное удобство, а в обеденный перерыв Маркам решил показать матери недавно отреставрированный и расширенный главный корпус Военной академии. Осмотрев обычно закрытый парадный вход и прихожую, они поднялись на второй этаж по лестнице и зашли в галерею.       — Я помню, в старом здании тоже была портретная галерея. Как хорошо, что ее оставили, — отметил Лорель.       Начинаясь с изображений директоров Военной академии, галерея продолжалась многочисленными портретами выдающихся выпускников-даэвов, расположенными на стене в два ряда, и краткими пояснениями об их славных деяниях. Со многими из этих даэвов Лорель был знаком лично, но души первых выпускников Военной академии покоились на небесах еще до рождения нынешнего главы дома Арсанис. Среди них был и отец первого герцога Арсанис — Куики Багряная лента.       Однако в доме Арсанис было не так много выпускников Королевской Военной академии. За несколько шагов миновав почти восемь столетий славы воителей Элиоса, Лорель дошел до портрета своего деда — Кензибреля Арсаниса.       — Маркам, ты еще помнишь Кензибреля?       — Нет, матушка.       — В наши дни он выглядит совсем иначе. Жизнь этого благородного господина окончилась еще давным-давно. Но все же, может быть, я вас познакомлю.       — Я буду этому рад, — учтиво ответил Маркам.       В это время Лорель уже рассматривал следующие портреты, продолжая неспешно передвигаться дальше, но вскоре он надолго остановился перед хорошо знакомым изображением в верхнем ряду.       Когда Маркам подошел ближе, он также безошибочно узнал даэва на картине — то был молодой благородный господин Сэйтиэль Арсанис. На портрете выделялись мягкий взгляд чистых и ярких голубых глаз и спокойная улыбка на чуть повернутом вправо лице, чьи правильные и притягательные черты были отрисованы художником в несколько более резкой манере, чем казалось вживую. Короткие волосы, светлые как солнечные блики, аккуратно обрамляли лицо даэва, а будто бы подобранный им в тон сложный костюм с высоким воротником, подчеркивающим стройную шею, был изящно украшен. Но даже не приглядываясь можно было уловить благородную стать и достоинство в каждой детали образа Сэйтиэля, не менее прекрасного в жизни, чем на картине.       Лорель безмолвно любовался этим изображением, на первый взгляд ничем не отличавшемся от плеяды портретов до и после него.       — Это мой самый любимый портрет в галерее, Маркам, — задумчиво произнес он.       Маркам не стал возражать: он встал рядом и попытался уловить те мысли, на которые наводил Лореля портрет его отца.       — Матушка, почему же Вашего портрета здесь нет?       — Ты мог бы догадаться и сам, Маркам. Видел ли ты хоть один портрет женщины на этой стене?       — Но даже если Вы учились здесь как юноша… — возразил Маркам.       — … мне нет места доске почета, — продолжил за сына Лорель, — И никогда не будет.       — Это несправедливо.       Лорель не стал возражать. Воцарившуюся тишину прервал мужской голос, раздавшийся издалека с другой стороны портретной галереи:       — Лорель! Как неожиданно видеть Вас вновь в этих стенах!       Это был Алиор Ренцен Бескар.       — Инструктор Бескар! — радостно приветствовал его Лорель.       — Добрый день, господин Бескар, — также поздоровался Маркам.       — Какой я вам инструктор да господин, перестаньте. Особенно Вы, герцог Арсанис, — обратился Алиор к Лорелю, некогда его подопечному, и затем взглянул на портрет: — Ох, Сэйтиэль! Столько лет прошло — я все еще в Военной академии, а у тебя уже внуки приходят сюда учиться.       Маркам смущенно улыбнулся, прикрыв ладонью лицо, и Алиор тут же приметил этот жест:       — Вот-вот, все одно и то же — я помню, как Сэйтиэль так же смеялся с моих шуток. Навевает воспоминания!       Отправив Маркама на занятия, Лорель и Алиор еще некоторое время блуждали по территории Военной академии, обмениваясь новостями и вспоминая былое. Вечером того же дня Лорель вернулся обратно в Штормовые Скалы. Посещение наполненного воспоминаниями о необычайной юности места ненадолго пробудило в обыкновенно суровом и далекого от мечтательности главе дома Арсанис ностальгические чувства, и он даже написал письмо Юклиасу Арнера.