Одна ночь и всё наперекосяк.

Небольшая непримечательная гостиная с выходом на балкон, холодный свет ламп бьёт в глаза. Шатенка сидела привязанной к деревянному стулу посреди этой комнаты. Она узнала, что её вычислили, знала, что Кедр и Лис придут к ней и станут разбираться. Она была к ним готова, но Гонт стал для неё буквально смертельной неожиданностью. Кровавый бинт на боку бросался в глаза, по крайней мере, та была обезврежена. Не выкинет же она чего, будучи раненой, верно? Кедр стоял напротив заложницы и сжимал револьвер дрожащими руками. — Никогда бы не подумал, что мой собственный генерал посмеет меня предать и покушаться на жизнь моих бойцов, что являются тебе друзьями, — шатена переполняла злость, а в глубине души закрались грусть и страх. Он еле сдерживался от того, что бы не пустить пулю в лоб девушки. Она это заслуживает, правда ведь? Один выстрел и справедливость будет восстановлена. Лис бесшумно подошёл к Кедру со спины и осторожно положил ему руку на плечо, желая немного успокоить. Шатен тяжко выдохнул, печально смотря на голубоглазого. Тоска, отчаяние пожирали душу, но тот вроде бы смог успокоиться и вернуться к хладнокровию. Однако дрожь в руках никуда не делась, лишь стала меньше и незаметнее. — Тебе стоит быть внимательнее к людям, Кедр, — ухмыльнулась разноглазая, многозначительно поглядывая на Гонта, что прижался к кофейной стене спиной и скрестил руки на груди, сжимая револьвер в левой. Янтарные глаза внимательно следили за ситуацией, он был готов действовать в любой момент. — Зачем ты это сделала? — продолжал свой допрос Кедр, желая разобраться в ситуации. У него не сходилось в голове, для чего была вся эта слежка. — Предположим, что мне заплатили, — зрачки сделали круговое движение, после чего уставились в сторону. Она что, действительно должна всё рассказывать? Но её же не убьют, потому что думают, что она нужна, верно? Значит и бояться нечего. — Никакой чести, Нрава, — презрительно смотрел шатен на наглую ухмылку девушки. – Кто заплатил? — Всё тебе расскажи, какой любопытный! — рассмеялась заложница, заливая всю комнату тонким саркастическим смехом. Оливковые глаза страшно сверкнули, будто вынося приговор в суде. — Гонт, — холодно произнёс шатен, после чего янтарноглазый сразу же встал прямо в ожидании, — Убей её. От неё все равно даже от живой нет пользы. Шатен произносил это совершенно холодно, схватил Лиса за руку и отошёл к стене, ожидая кровавого зрелища. Голубые глаза со страхом глядели на невысокого парня, как можно так просто взять и убить человека? Янтарноглазый молча приблизился к заложнице, приставил к её виску револьвер и был готов вот-вот нажать на курок. Тогда на стуле будет сидеть уже не человек, а пустое тело, которое сгниёт. Просто мясо без души, чувств и эмоций. — Я всё скажу! Пожалуйста! — зрачки сузились от страха и задрожали, девушка тонко и резко закричала. Они не могут её убить за это! Она не должна умирать из-за такой глупости, правда? Гонт вопросительно посмотрел на стоящего у стены, ожидая реакции того. — Хорошо, — кивнул Кедр, — можешь отойти, Гонт. Спасибо. Янтароглазый разочарованно вздохнул, но прежде, чем опустить револьвер и уйти, тот приблизился к лицу девушке на угрожающе мелкое расстояние и произнёс: — Как жаль, что я не могу воплотить свою угрозу в реальность, — после чего Гонт хитро улыбнулся и отошёл в сторону голубоглазого парня. Кедр же вернулся на своё прежнее место для продолжения допроса. — Повторяю вопрос: кто тебе заплатил за слежку? — тёмные оливковые глаза совершенно не отражали эмоций. Будто бездушный коварный маньяк стоял сейчас перед девушкой и в голове крутились мысли об извращенном убийстве. Как можно больнее, как можно ужаснее, это так чудесно! — Потускневший, сказал проследить и за тобой, и за Лисом, больше ничего не знаю. — неохотно ответила Нрава, злобно смотря снизу вверх на шатена. На момент парень застыл на месте, стараясь усвоить полученную информацию. Тот неожиданно сорвался с места и покинул комнату, попутно набирая номер. Тот явно собирался действовать, но никто не мог понять, что именно он задумал. — Сейчас вернусь, — кратко бросил тот, покидая друзей. Гонт глядел прямо на Лиса, облокачиваясь на стенку согнутой рукой. Янтарные глаза будто проникали в душу того, читали с корки до корки, жадно пожирая изнутри. — А если прострелить ей второй бок, то она сразу всё узнает, — презрительно высказал Режик, грозно отводя презрительный взгляд на Нраву. — Гонт, давай без расчленения. Воплотишь свои фантазии, если она нас обманет, — голубоглазый смотрел на высокого парня понимающе, тот вздохнул и настала неловкая тишина. — Я согласен с Лисом, — возвращаясь в комнату бросил Кедр, подходя к связанной девушке. Та испуганно смотрела на зелёноглазого, ожидая самого худшего. Он был всё ближе, слишком быстро, что происходит? — Так, поехали, — шатен развязал девушку и, помогая той передвигаться, направился к выходу. Какой деловой. Нраву закрыли под надежной охраной, пока ещё всё не было выяснено до конца - решать что-то было явно рано.

***

Вечер. На улице прохладно и темно. Трое друзей стояли возле подъезда непримечательного дома. Гонт курил в сторонке, после всего, что произошло, была ломка на сигаретку. Он не удержался от соблазна. — Я понимаю, что мы все устали, но мне чертовски хочется сорваться с места к Потускневшему! — Кедр явно жаждал скрутить тому шею, ведь так ломило действовать безрассудно. Казался бы, такой тихий паренёк, а оказался как-то замешан в этой истории. — Нам всем нужно отдохнуть, Кедр. Не стоит действовать безрассудно. Пойдёмте ко мне, — Гонт махнул рукой, мол, идите за мной и, не дожидаясь ответной реакции, направился к себе. По приходу в квартиру самого высокого среди парней, янтароглазый рукой указал на спальную комнату. — Я в гостиной лягу, простите, — шатен хотел остаться наедине с своими мыслями и его прекрасно понимали. Никто не хотел мешать. Лис застенчиво улёгся на кровать, на которой однажды и проснулся после той ночи, воспоминания сразу же нахлынули на него. Образ Гонта стоял перед глазами, его янтарные глаза вновь злобно сверкали в темноте. Дыхание участилось и сердце бешено забилось от страха, который так резко подобрался к нему. Парень закрыл глаза, всего на миг погружаясь в тьму. Сквозь дрёму тот вдруг почувствовал, как к нему кто-то ласково и нежно притронулся, что заставило его открыть глаза и увидеть нависающего над ним Гонта. Янтароглазый выглядел встревоженным, его взгляд был внимателен и изучающе обводил лицо голубоглазого. Лис тихо всхлипнул и неосознанно попытался отползти от угрозы, отчего упёрся в стенку кровати. — Ты меня беспокоишь, Лисик. Закрыл глаза, плачешь, умоляешь чего-то не делать, — янтароглазый нежно гладил того по щекам, стирая тёплые солёные слёзы. — Я-я... м-мне просто... воспоминания о той ночи, — Лис говорил откровенно и честно, может быть, даже зря. Он потирал бинт на руке, отвернувшись от парня и переживая, что тот может отреагировать как-то злобно. — Я понимаю и раскаиваюсь, а теперь попробуй отогнать мрачные мысли и поспать. Я не буду причинять тебе боль, обещаю, — выдохнул Гонт и лёг ближе к противоположному краю кровати, ведь не хотел пугать того ещё больше только своим присутствием и быть слишком близко. Хотя и хотелось сейчас обнять его и так заснуть. Лис провалился в сон довольно быстро, но успел заметить перемену и почувствовать, что его обнимают и прижимают к себе. Сейчас казалось, что вся история, которая с ними происходит - лишь дурной сон, который будет забыт наутро. Совершенно не хотелось разбираться в этой запутанной истории с слежкой, изнасилованием, кровью... Глубокая ночь, Лис неожиданно распахивает глаза и судорожно вздыхает, стараясь успокоиться. Сердце вновь ускоряет темп, а длинные пальцы парня судорожно дрожат. В его грудь уткнулся янтароглазый и шептал «не отпущу, мой!..только мой!» во сне. Голубоглазый осмотрелся по сторонам: темно, свет везде выключен, тихое сопение шатена слышится из гостиной. Всё это действительно происходит и не является сном. От реальности не убежать, не скрыться. Дрожащими руками голубоглазый обнял лежащего рядом с ним брюнета, неловко прижимаясь к тому. Возможно, стоило того хотя бы попытаться понять? Но никогда не было видно каких-то чувств к себе, ведь янтароглазый так умело их скрывал.