Чистая кровь

Время обеда объединило сразу четыре факультета. Зал был полон студентов и оттого стоял непрекращающийся шум от множества их голосов и смеха. За столом факультета Слизерин было тише, но и здесь обсуждали предстоящие матчи. Малфой принимал активное участие в разговоре, размахивая одной здоровой рукой, фантазируя о будущих успехах. Драко холодно смерил глазами потенциальных противников и улыбнулся, совершенно позабыв о раненой правой руке. Обсуждения продолжались, темы менялись и разговоры изменяя свою активность рассыпались - слизеринцы начали делиться на группы и разговаривать каждый о своем. Тогда Драко сел рядом с Пэнси и наигранно ссутулился. Пэнси не отводила внимательного взгляда и тут же спросила: - Рука сильно болит, Драко? Она вздохнула и пристально посмотрела на теперь белоснежные бинты, контрастирующие с изумрудным цветом мантии. Не решаясь дотронуться, ее рука застыла в неуверенном положении, а красивые белые пальцы с миндалевидными ногтями будто перебирали невидимый жемчуг. - Это еще ничего! Хвастаясь перед ней он со страданием добавил: - Мадам Помфри сказала, что еще немного и я бы лишился руки! От неожиданости Пэнси дотронулась до запястья Малфоя и непроизвольно сжала его, в ту же секунду она расслабила, но не убрала свою руку - желание прикоснуться к нему вышло из под контроля. Пэнси резко отвернулась и теперь Драко смотрел на ее причудливый профиль со вздернутым носом и та в никуда сказала: - Извини, наверное я сделала больно. Она вспомнила как глупая курица на уроке набросилась на Драко оставив длинный кровавый порез, вспомнила кровоточащую на траву глубокую рану и пятно "чистой крови", расцветшее на его мантии. Малфой немного оцепенел, его внешний вид представлял безукоризненность и холодность, под маской самовлюбленности скрывался человек подавляющий чувства, это был насмехающийся над любовью ребенок. - Ты не сделала больно, - резко ответил он. Молчание и серьезность Драко немного удивили Пэнси. В такие мгновения она боялась его взгляда, но за ним скрывалась лишь блокировка чувств, ненависти к ней не существовало. У них ведь было общее: немаловажная принадлежность к одному факультету и чистокровность обоих была хорошим знаком для заключения союза исключительно самой чистой крови. Но сейчас Драко впервые по настоящему думал о Пэнси: она никогда не задавала глупых вопросов и никому не пыталась понравиться, похоже ничего не боялась. - Надо закончить одно дело. Иди без меня. Расталкивая стоящих гриффиндорцев, тупо гогочащих над глупыми шутками, Драко влетел в коридор, направившись в подземелье. Он пришел в общую гостиную факультета и остановился у стены. Его бледное лицо слегка покраснело, но всё тело горело изнутри, ему стало жарко. Невыносимо. Новые чувства в нем яростно циркулировали. Драко вспомнил как Пэнси коснулась его перебинтованой правой руки, он опустил взгляд вниз и безвольно повесил голову, в этот момент платиновые пряди упали на лицо и он зло прошипел: - Я идиот. Он чувствовал возбуждение и стыд одновременно. Ближе к полудню гостиная начала заполняться слизеринцами. Пэнси увидела Драко и подошла к нему: - Драко, мадам Помфри сказала сменить повязки ближе к вечеру. Она будет ждать тебя. Он услышал её, но не помотрел в её сторону. Около 5 часов вечера Малфой направился в госпиталь. Его рука не болела, но повязки ему надоели. Мадам Помфри в больничном крыле не оказалось, но он увидел Паркинсон. Пэнси сидела на одной из кроватей, заправленных жёсткими хлопковыми простынями белого цвета и всё вокруг неё поражало стерильностью. Запах медицинских препаратов заполняя пространство смешивался с ядовито-сладким ароматом огромных лилиевых чаш (кто-то оставил большой букет для мадам Помфри в благодарность). Драко подошел к ней, но на кровать не сел. Он только вопросительно посмотрел на нее. - Я сама сниму повязки. Я умею. Можно? В ее руках блеснули ножницы. Малфой сел рядом. Самостоятельно сняв мантию он остался в легкой рубашке с коротким рукавом и Пэнси напряженно начала заниматься бинтами, аккуратно подцепив конец ножницами и не касаясь Драко. Чувство между ними нарастало. Весеннее солнце набирало максимум перед тем как уйти и оттого больничное крыло было разлиновано солнечными лучами. Свет попадал на Драко и Пэнси, подсвечивая их лица. Ножницы из ее рук упали и звякнули о мраморный пол. - Ты говорила, что умеешь снимать повязки. Да что не так? Но Пэнси не смотрела на него, она положила руки на кровать и молчала. Мог ли он промахнуться, но ему показалось, что чувствует она то же, что и он - стыд за новые ощущения. В этот момент он непроизвольно взял ее руку и нежно коснулся запястья губами. Пэнси широко раскрыла глаза от удивления, она смотрела на Драко борясь со стеснительностью. - Сними свою мантию тоже. Она медленно сделала это и он увидел точно такую же форму, ведь всё было как у всех, всё было одинакого, но теперь он видел, что у Пэнси была почти незаметная через тонкую белую ткань рубашки маленькая грудь, а строгий острый воротничок школьной формы обрамлял красивую шею и белый цвет шел ей, подчеркивая лицо с правильными чертами. Он никогда прежде не смотрел на нее так, он ее не замечал. Пэнси вдруг встала и подошла к Драко сзади. Она, избегая его взгляда слегка наклонилась и обняла его со спины - рубашка на его груди пошла заломами, а в области сердца всё горело от ее неожиданного поступка. Пэнси была так близко - левая ее рука лягла посередине его грудной клетки, а правой она держала перебинтованное запястье и смотрела на профиль Драко. Он не растерялся и повернув голову вправо легко поцеловал ее. Поцелуй получился детским и она не испугалась. Тогда Драко встал и повернулся к ней. Правая рука была подвязана и мешала. Он делал это впервые, все было впервые, время будто замерло. Он прижал ее к себе левой рукой и поцеловал как умел, как понимал сам - неуверенный, настоящий первый поцелуй. Пэнси начала расстегивать рубашку Драко. - Чт... Я... Что ты делаешь?! - Я хочу посмотреть на тебя... Драко стоял у железной кровати и его рука на перевязи делала его вид уязвимым. Пэнси чувствовала неуверенность, но они так подходили друг другу по стоящим выше них родительским указаниям, чьи установки о первостепенности чистой крови прививались им обоим одинакого и с детских лет, что страх отступил. Кто, если не он? Он идеальная партия и он всегда нравился ей. Пэнси неуверенно ослабила галстук, расстегнула свою рубашку и Драко увидел ее грудь. Они стояли напротив друг друга и узнавали заново. Сознание их стало тягучим, запахи медицинских препаратов и приторность лилий смешались, делая обстановку нереальной, наркотически сонной. - Нам, наверное, нужно снять одежду... снизу... - холодно сказал Драко. Галстуки, его черные брюки и ее юбка были аккуратно сложены на краю постели, скрывая нижнее белье. Пэнси и Драко стояли в одинаковых форменных рубашках. - Что мне делать? - Я... Просто ложись. Пэнси лягла на кровать и по началу неуверенно оперлась на локти. Драко опустился к ней и она не широко раздвинула ноги, чувствуя страх, она не знала как и что делать. Ее бедра раздвинулись шире, давая ему место, как было нужно, чтобы он вошел, она расслабилась и впустила его в себя на вдохе. Следуя заблокированному ранее порыву, Драко попросил её лечь на бок, он мягко вышел из нее и она вздрогнула слегка застонав. Пэнси лягла на левый бок и волосы ее мягкой волной опустились на белую накрахмаленную подушку. Он зашел снова, лежа на левом боку и поддерживая тело здоровой рукой, Драко старался двигаться нежно, он дышал не понимая происходящего. Белые простыни и их тела - всё здесь, в госпитале ослепляло холодной возбуждающей чистотой. И тогда, языки полураскрытых цветов лилии бросили на белоснежные лепестки красную пыльцу. Они лежали на узкой кровати, предназначенной для одного вдвоём, рядом с друг другом и молчали, понимая, что стыд исчез между ними.