Help me

— Позови мне Басманова, — кидает царь одному из бояр. — Царь Батюшка, так ведь нет его уж день как!  — И гдеж он? Авось уехал? — Не вели казнить, Царь Батюшка, искал я его — нигде нет окаянного! Пошли искать его страж своих, кого я спросил — никто знать не знает куда делся! Ежели прятаться надумал — днем с огнем не сыщешь! Прячется не хуже жар-птицы, — рассмеялся боярин, имени которого Иван не помнил, а может и не знал вовсе — не надобно было. Интересно стало царю куда запропастился фаворит его, да послал стражу за ним, не успел царь опомниться как стражник один рядом склонился и тихо заговорил. — Царь батюшка ты ж сам приказал сослать его Малюте, дьявола! Сердце пропустило удар. Еще один. Как? Как?! Кто?! Какая тварь приказала возлюбленного его Малюте отправить?! Ясно помнил царь — никому не позволял и глянуть лишний раз на него, а тут «сам ты его сослал Малюте!». Подумавши все нитки в клубок связались — Мария! Ревнивая змея! Как только посмела? Душою ей клялся что не люблю ее! Что женился для долгу царского! Дракон в груди не прекращал рычать и драть, драть все внутри, напоминая. Что мог царь забыть? Что? Что… Кого? Точно! Феденька то у Малюты, беса окаянного! Бес, змея… да… перестал Иван говорить добрые слова. Не говорил их никому. Никому кроме Феденьки. Федя! — Сейчас же отвечай где Малюта! , — Иоанов крик разлетелся по залле. Бедный солдат, оглох наверное. Царевна на месте подскочила — поняла о чем речь. — Так он, царь батюшка, тоже вроде пропал, незнамо где они. — Змея! , — царь кинулся уже на жену, приказав выдворить всех с заллы, — Как смела ты отдавать приказы от имени моего?! Вздернуть тебя мало! Ух змея! Отвечай где дела моего мальчишку! — Худо тебе будет с ним, то-то я — молода, красива, да и женщина твоя божья! , — казалось — она только радовалась тому, что им никто не мешает. — Нашли! Нашли Басманова, царь батюшка! , — боярин, тот самый боярин буквально ввалился в комнату. — Ах ты падаль! Велено было молчать! , — Mария переключилась на боярина, тут то до Ивана и дошло! Подговорила жаба болотная царских бояр. Только сейчас он думал не о жене, не о заговоре, нет, он думал о бедном Федюше, что сейчас пытают. «Может он думает, что это действительно я отправил его на верую смерть?» от этой мысли стало так больно на душе, что тот дракон сердце ухватил и изрывал его зубами да когтями. — Веди меня к нему! , — " Потерпи, Феденька, я рядом, я спасу тебя» *** — Аааа! аа… — безразрывно кричал Басманов, Малюта совсем не жалел плетей. На спине Федора засохшая кровь мешалась со свежей. Весь в синяках, с выдранными волосами Федор умолял о смерти бога, Малюту, всех. Почувствовав, что болезненны прикосновения закончились, он попробовал открыть слезящиеся глаза. Зря. Очень зря. У Малюты в руках был пламенный меч, им прижигали раны, Федя знает что это больно, ведь ему приходилось пытать им людей, но на себе он никогда его не ощущал. " Иван, за что? Что я сделал тебе, свет мой? За что приказал ты губить меня? «. Из раздумий его вырвал Малюта, накрывая глаза какой-то старой тряпченкой и туго перевязывая — перед пламенным мечем провинившимся завязывают глаза. Боль. Очень больно. Злодей принялся прижигать развороченную спину. Дверь со звонким ударом раскрылась. — Остановись сейчас же! , — ^знакомый голос^ думает Федя. Царь находит своего кравчего, и по совместительству любовника, в однозначной позе: тот стоит совсем нагой, на коленях, со связанными за спиной руками, упираясь плечами в пол и разведя ноги. Спутанные волосы более не струятся шелком по плечам, охочая до укусов шея покрыта рубцами, разбитые губы политы самыми горькими слезами. — Чего ты, государь, пришел на смертушку посмотреть? — Немедля брось меч! — Чего же ты, душа земель русских? Отчего ж мне прекращать? Тыж сам сказал руби его мечом, кнутом, не пряничай*, ты то слышал как он сладко, совсем по бабьи, стонет? — Ты что его…? — Не только! , — с улыбкой произнес змей и возвратился к спине Басманова, прижимая к ней меч. До этого тихий Басманов вскрикнул и заплакал пуще прежнего, больно ему было что его Иван, Иванушка стоит и смотрит на это. — Хватит реветь, когда царя совращал ты так не плакал. Басманов потерял сознание. *** Очнулся Федя ранним утром и увидел свет в окне напротив, это несомненно радовало, ведь последние воспоминания были с завязанными глазами, хотя Федя сомневался что остался жив. Повернув голову чуть вбок он увидел грозного. Его Ваню, который приказал испороть и убить его. Не то от боли в шее, не то от мыслей Федя заплакал. Это были далеко не слезы радости. Почувствовав неладное царь проснулся и, увидев живого Федора обнял последнего, заплакав. Это сильно ошарашило кравчего. — У… — тихонечко завыл Басманов будучи не в силах оторвать руки от кровати, нет, совсем не для ответных объятий. Он хотел отодвинуть грозного от себя, — О-отпу-уст-ти… — еле выдохнул Федя. — Чтож ты, свет мой, Феденька? Не уж-то не догадываешься как я скучал? — Как можно скучать отсылая человека, которому ты дорог? — Что ты, свет мой?! Змея это, змея искусительница, царевна Мария от моего имени сослала тебя! Я люблюж тебя как могу я тебя сослать? с каждым словом глаза Басманова раскрывались шире, все больше слез текли по щекам. — Но-но, не плачь, Феденька, змей-предателей прибили уж три дня как! , — царь принялся сцеловывать слезы с его щек. — Значит я здесь три дня? — Чтыре. Плаху сколотить надобно было, а сейчас ляг да отдохни. — Ляг рядом значит, нелюбо мне одному. — Так больнож тебе, как я лягу-то? — С тобой не больно. *** Как свадьбу грозный с Басмановым сыграли так пира в мире большего не нашел никто. Правду говорят — любви все титулы подвластны*