Стакан апельсинового сока

Впервые я увидел его прохладным летним вечером. У меня было прекрасное настроение, а под рукой не смолкая щебетала брюнетка? блондинка? шатенка? рыжая? Я уже и не помню, как она выглядела и о чем она говорила, да это и неважно теперь. Я повел ее в то самое кафе, которое мне все Серега советовал. Оно ничем особо не отличалось от других таких же кафе в моем городе: безвкусный декор, протертые кресла, столы со сколами по краям. Но я не претендовал на ресторан высшего класса — непримечательное кафе для непримечательных людей. Моя спутница говорила без остановки. О еде, о музыке, о фильмах, о работе. Из этого потока бессвязных слов я ничего не улавливал, только кивал и улыбался как болванчик, рассматривая меню. Я давно привык к этому белому шуму, он меня не волновал, но помогал втереться в доверие, а следом — и залезть под юбку, в чем, в принципе, и состояла цель сего вечера. Она ушла пудрить носик, а я осматривал убранство общепита, случайно встречаясь с ним взглядом. Он смотрел в упор, заглядывая в самую душу, так, будто бы мы давно были знакомы, и он ждал, пока я узнаю его. Но я его совершенно точно не знал. Его лицо не выражало никаких эмоций, и я не мог определить, что он хотел сказать этим долгим, томительным взглядом. Он был молод — моложе, чем я. Его выдавала гладкая молочного цвета кожа, нетронутая морщинами на лбу и у рта, и невинная, наверно, даже детская, заинтересованность и необременённость в его глазах. Его взгляд не давил, лишь любопытно оглядывал меня с ног до головы, как ребенок разглядывает огромного муравья под ногами. На лице играла мягкая улыбка, но улыбка эта не была подарена мне — она просто была, как солнце и воздух, была постоянно и не зависела от обстоятельств. Одет он был во все черное, свободное и похож был скорее на летучую мышь, чем на крутого парня, который пытался напустить загадочности и серьезности своему образу. Он даже пил не какой-то дорогостоящий виски или, на худой конец, пиво, а ярко-оранжевый апельсиновый сок. Я отвернулся. Я не был заинтересован в знакомстве. Тем более, у меня уже была спутница на этот вечер. — Пойдем? — спросил я ее, когда она вернулась из уборной. Она надела свою тонкую кожаную куртку, и мы покинули кафе. Я знал, что он провожает меня взглядом. Я ходил в это кафе часто — чуть ли не каждые два дня. Не из-за него, нет. Просто место было удобным — в паре шагов от дома, куда я приводил своих партнерш на одну ночь. Они всегда были разными: загорелыми, бледными, высокими, низкими, кареглазыми, голубоглазыми. Мне было все равно, они почти ничем не отличались друг от друга. Однажды я устроил неделю спутниц с одинаковым именем — спал только с девушками с именем Наташа. Он всегда был там. Сидел на том же месте, пил все тот же апельсиновый сок и все также смотрел на меня. Я намеренно сталкивался с ним взглядом, глядя сначала с вызовом, потом — с любопытством. В его глазах читалось ожидание и расположенность к проявлению интереса с моей стороны. Он ждал контакта, но никогда не подходил ко мне сам. Я не видел в его взгляде даже намека на это желание, его будто бы удовлетворяло его положение — смотреть на меня и очередную девушку, сидящую со мной за одним столиком. Я не умел понимать людей с полуслова, не умел читать эмоции на чужих лицах, но этот парень был для меня как открытая книга. Книга, которая только недавно вышла из типографии, пахла краской, и шрифт ласкал глаз. Ее легко было читать, но меня не покидало ощущение, будто между строк осталось что-то еще — что-то очень важное, что я опять упустил. Со временем я привык к нашим переглядам. Он не навязывался мне, ничего не предлагал, не нарушал никаких границ. Его взгляды не прожигали меня, не требовали от меня ничего. Я не был ограничен ничем, поэтому его ненавязчивое проявление интереса не тревожило меня, наоборот — мне нравилось, что меня рассматривают, оценивают, любуются. В какой-то момент мне стало самому интересно, как долго это будет продолжаться. Я стал чаще приходить в это чертово кафе, в котором пахло несвежим фритюрным маслом и дешевым кофе. Я начал замечать, как распалял меня его взгляд. Я представлял эти зеленые глаза во время секса с очередной девушкой и даже однажды решил выбрать себе в спутники вечера парня. Этот мальчишка был совершенно не похож на постоянного посетителя кафе: у него были карие глаза, длинные темные волосы и жесткая щетина. В тот вечер улыбка моего «сталкера» стала шире, а во взгляде заплясали чертята. Кончал я в ту ночь на накаченное тело моего спутника, представляя эти самые зеленые глаза с чертятами внутри. В конце концов, я все-таки решил узнать обладателя соблазнительного взгляда поближе и подсел к нему в один из вечеров. — Привет, мне кажется, нам давно пора познакомиться. Он усмехнулся, ставя стакан с соком на стол. Я ощутил запах пота, смешанного со сладкими нотками его парфюма. Запах, совершенно ненавязчиво щекочущий ноздри, заставил мое тело трепетать. — Думаешь? — поинтересовался парень, не переставая разглядывать мое лицо. Я разглядывал его в ответ. Я был неправ и прав одновременно — парень был не так молод, как казалось поначалу, и не так прост. В его добродушном и невинном взгляде только сейчас я увидел азарт и интерес. Он все это время охотился за мной, притворяясь обездоленной овечкой! — Я аплодирую стоя твоему терпению, ты смог привлечь мое внимание. Я могу тебя угостить, а потом мы… — он не дал мне договорить, перебив. — Меня не интересует разовый секс, — сказал он серьезно, и вопреки своему строгому виду взял в рот трубочку и стал потягивать сок. На секунду меня приковал вид его розоватых аккуратно очерченных губ, обхватывающих синюю соломинку. — Тогда извини, малыш, ничего другого не могу тебе предложить. Я встал, намереваясь уйти. Думал, что этот пустой блеф найдет отклик в нем, но он не двинулся с места и не выглядел разочарованно или тоскливо. Он смотрел на меня, когда я покидал кафе, все еще добродушно улыбаясь, но в его глазах я все еще различал тот голодный взгляд волка в овечьей шкуре. Тогда я не понимал, что попался в его сети. Я ходил туда каждый вечер, каждый раз с новой или новым, чтобы потом втрахивать их в матрас с такой силой, что сам удивлялся, как выдерживает кровать. Но в мыслях были все те же бесстыдные глаза и те же припухлые губы. Я знал, что схожу с ума, и в какой-то момент я вошел в азарт — целовал спутницу и смотрел ему прямо в глаза, делал заметные только ему пошлые намеки, ловил каждый его взгляд. Я видел, как он реагирует на любое мое действие, но предпринимать он, конечно же, ничего не собирался. Я бесился. О, сколько злости вызывал во мне этот несносный, упрямый, сексуальный мальчишка! Я бы не удивился, если бы он с таким же невозмутимым видом смотрел, как я трахаю всех тех, с кем я приходил в то кафе. Я пытался не ходить туда, пытался не думать о нем, пытался не вестись на его уловки. Но он уже проник мне под кожу, в подкорки моего мозга. Я знал, что мне необходимо как воздух знать концовку этой истории, даже если придется обжечься. Я буду гореть, но гореть вместе с ним, даже если потом я буду тлеть в одиночестве и стану пеплом, рассеянным над мертвой землей. В тот вечер я пришел на час раньше, чем обычно. Его еще не было, и мне казалось странным то, что за пределами маленького кафе у него есть своя жизнь. Я сел за его столик и стал ждать. Он появился спустя несколько минут, оттряхивая волосы от мелких капель воды — на улице моросил мелкий противный дождь. Мы будто бы поменялись ролями: теперь я рассматривал всё его глазами. Я никогда не видел его в полный рост, а он был достаточно высок и изящен в своих действиях. Он мне напоминал прекрасную молодую осину; достаточно тонкую, чтобы поддаться любому порыву ветра и накрениться в сторону, но и достаточно крепкую, чтобы устоять на месте. Этот парень состоял из мелких противоречий, которые наслаивались одно на другое и создавали полноценную картину. — Решил проводить свои свидания за моим столиком? — спросил он, как всегда ярко улыбаясь и подсаживаясь рядом. — Да, не хочешь поужинать? Я помню, как он прикусил губу и смутился. Я тогда был очень удивлен его реакции. Я соблазнял стесняшек и развратниц, у меня в постели были девственницы и опытные партнеры, некоторых моих любовников я учил искусству секса, а некоторые учили меня, но никто из них не смог покорить меня как этот парень. Ни один из них не заинтересовал меня настолько, чтобы я решил узнать его поближе. С того самого дня я не засыпал без пожелания спокойной ночи и не просыпался без его вопроса «как спалось?». Он всегда был рядом, и даже если нас разделяли километры, я чувствовал, что я не одинок. Он не говорил без повода, и я знал, что тишина с ним самая уютная и приятная. Мне нравилось, как он кусал меня в отместку за мой подкол, и как он вздрагивал от моих невесомых касаний, потому что боялся щекотки. Я бесился, когда он не убирал свою зарядку от телефона, на которую я постоянно наступал, я ненавидел его дурацкую привычку оставлять губку для посуды на дне раковины так, что ее нельзя было найти из-за горы грязных тарелок. Я переживал за него, когда он написал мне, что попал в больницу из-за перелома ноги, а потом злился, потому что он пошутил и на самом деле просто проходил флюорографию. Я любил целовать его и чувствовать на губах привкус кислой огородной клубники, я обожал его теплые объятья и звонкий смех. Я никогда не забуду, как в первый раз взял его. Его движения и касания были неуверенными и неловкими, но глаза — глаза были просто блядскими. Этот контраст меня возбуждал больше любого порно, больше любой пышногрудой модели. Он отдавался мне как в первый и последний раз, и я просто таял от его страсти и нежности, сливаясь с ним воедино. Мне нравилось видеть, как багровеют засосы на его коже, и как он потом дулся на то, что засос на шее был поставлен слишком высоко, чтобы скрыть его воротом толстовки. Я влюблен в него по уши, и моя любовь растет и крепнет с каждым днем. Я уже не боюсь обжечься, потому что доверяю ему больше, чем самому себе. Я тону в нем, и мне не нужна спасательная шлюпка, потому что он уже залез в мои сердце и легкие. И я не смогу продать свою душу дьяволу, потому что теперь она принадлежит ему. Я весь его без остатка, и я не боюсь этой зависимости, потому что знаю, что я точно также владею им. Это не эгоистичное собственничество, а доверие, лежащее где-то в фундаменте наших отношений. Я не представляю свою жизнь без него, не потому что я бы не смог без него жить, а потому что не знаю, смог бы я видеть мир в том же цвете, что сейчас. Спустя годы я спросил его, почему он решил очаровать именно меня, но он лишь улыбнулся в привычной ему манере и ответил: — Я ничего не планировал, просто пытался надпись на твоей футболке прочесть, а потом… ну как-то всё само собой вышло. Надо ли говорить, что после раскрытия этой тайны я полюбил его еще больше?