Одиноко зажженная свеча

      Накрывая подрагивающие от холода сильные плечи пледом, девушка одним движением руки, со спичкой меж тонких пальцев, зажигает фитиль свечи, потухшей от сквозного ветра. Присев возле спящего, она пальцами убирает с лица темные волосы, наслаждаясь видом умиротворенного Капитана. В последнее время Кейю найти было можно только в кабинете, где мужчина проводил чуть-ли не все свое свободное время, заполняя какие-то бумажки. Дома его не видно уже недели две. Приходит поздно, когда она уже спит, ест, спит, уходит, когда она ещё спит. И так постоянно. Иногда его и ночью не дождаться, наутро приходится убирать остывший ужин.              Нечаянно задев пальцами серёжку, дева под ухом ею звенит, заставляя спящего рыцаря сморщиться и схватиться за вторгнувшуюся в его личное пространство руку, открыв глаза. Он думал, что это кто-то вломился к нему, пытался украсть драгоценную безделушку, а в итоге увидел пары испуганных глаз пред собой. Его одалело удивление, ступор и расстерянность на лице отложили свой отпечаток, показывая харизматичного Рыцаря с другой стороны — со стороны мальчика, который потерял не так давно все, что считал своей семьёй, и теперь единственное, что осталось — это женские прикосновения, успокаивающе теплые и такие нежные. Он смог заменить ей семью, хоть тоска и грусть иногда проскальзывала в ее глазах, а из уст все чаще срывалось неподдельное желание на скорейшее возвращение домой, в далёкие холодные земли, где властвуют жестокие к странствующим чужеземцам холода, где снега поколено и где удивляет лишь то, что ты открыл глаза этим утром.              Холодные кончики пальцев, что проходятся по ее позвоночнику, всегда напоминаю ей родной дом. Его синие глаза, словно небо над Снежной в хорошую погоду, всегда напоминают ей ее семью. Его смех и его шутки. Его объятия и его улыбка. Его греющие душу слова всегда будут напоминать ей о том, что всегда есть к кому вернуться. Он никогда не сможет отпустить этот хрупкий цветок в жестокую реальность, ведь только она смогла успокоить его душу и убедить в том, что его глаза прекрасны. Только она любит пить с ним по пятницам у Дилюка, а потом целоваться в коридоре, так и не дойдя до кровати. Только ей можно прикасаться к его плечами. Снимать повязку. Только ей можно сидеть часами на корточках, облокатившись на подлокотник. И будь его воля — он бы выколол себе глаза, если бы вновь увидел ее в слезах. Стирающую жгучие капли рукавами белой блузки. Растирающую дорожки по красным щеками. И наоборот. Она готова сброситься с обрыва, если снова когда-нибудь ему будет так плохо, как тогда, после потери всего. Она не выдержит снова слышать, как всхлипывает сильный мужчина в ее слабую грудь.              — Как странно видеть растерянным. — На лице ее скользит слабая улыбка, а в глазах винных отражается слабый огонек медленно тающей свечи. Рука свободная тянется на стол и с грохотом на поверхности закрывается книга, над которой заснул Капитан. — Когда ты не знаешь и не ожидаешь. Когда ты просто хочешь отстраниться и посмотреть на ладонь, но прижимаешься к ней только плотнее, словно…              — Она теплая. — Констатирует факт в который уже раз Кейя, и вправду, словно котенок, прижимаясь к предоставленной ладони. Он тянет тело на себя, заставляя подняться с корточек и склониться над ним, тянется к манящим губам, но меж ними встаёт преграда в виде пальца, которым тут же скользят по его сухим и холодным губам, подразнивая, как ему думалось, а на самом деле девушка пальцем тут же показывает на стоящий ужин по правую руку Капитана. — Уже так поздно и ты принесла мне ужин. Я ведь говорил не ходить тебе по ночам без меня.              — Меня проводил Дилюк. — Успокаивает Рыцаря дама его сердца, ведь чтобы не происходило между братьями — Кейя всегда может положиться на второго, всегда доверяет в его руки хрупкую холодную лилию. И знает, что если что-то произойдет из-за него — Дилюк оправдания искать не будет. — В последний раз я видела тебя на прошлой неделе. Лиза, с которой я беседую под тобой днями напролет, сказала, что и ты и Джинн уже давно не выходите из кабинетов. Я принесла еды тебе и ей. В отличие от тебя, Капитан, она не спала.              — Ты отчитываешь меня за то, что я от усталости голову склонил, золотце? — Мужчина улыбается, заслепив глаза своей девушки лучезарностью. Поджав губы, та тянет вверх за край его повязку и Кейя жмурится, хоть и знает, что смысла в этом особого нет. Мягкая ладонь прикасается к его щеке и это снова вводит в ступор Капитана, но тот в этот раз прижимается к теплой плоти только плотнее, накрывая бледную ладонь своей. Констрасты цвета их кожи в таких мимолётных прикосновениях всегда завораживали ее. Словно молоко добавили в крепкий заваренный утренний кофе и не размешали. — Спой мне. Я так давно не слышал твоего утреннего пения, пока ты готовишь, что, кажется, он начинает мне мерещится на каждом шагу. Все время слышу, как ты напеваешь ту песню.              — Ты хочешь, чтобы я спела ту песню? Разве ты не просил меня прекратить петь ее, потому что я восхваляю твои глаза? — Большим пальцем проводит под вечно закрытым глазом и Кейя его открывает, быстро моргая из-за непривычно светлой комнаты. Вечно закрытый правый глаз не сразу, но привыкает к свету. — Ты всегда так смешно злишься и фыркаешь, когда я начинаю петь ее, а теперь ты просишь меня снова это сделать? Лучше поешь.              — Ты всегда обламываешь меня на самом интересном. Почему? — Рука обхватывает маленькое женское запястье, аккуратно, словно она маленькая фарфоровая куколка из любимого маминого сервиза, который ей подарили родители на свадьбу. Такие странные ассоциации всегда посещают мужчину, когда он видит ее, но в этом и вся красота. Она такая странная. Такая неизвестная. Но на деле простая.              — Поешь, Кейя. Не заставляй меня пихать еду тебе в рот. Ты знаешь, со мной шутки плохи. — Невинно угрожает своему возлюбленному девушка и тычет пальцем в его нос, заставляя парня сморщится. — Поешь, прошу. Выглядишь очень…              — Красивым? — Перебивает девушку мужчина и заставляет ее рассмеяться. Звонкий смех, словно колокольчики в церкви, разносится по его кабинету. Может быть она разбудила кого-то в соседних кабинетах. Может отвлекла. Ему плевать. Он зажимает ее в объятия, не желая отпускать. Лицом утыкаясь в живот и вдыхая холодный запах стирального порошка, Кейя улыбается от домашней атмосферы, которой не хватало в его мрачном кабинете. — Ещё чуть-чуть. Чуточку. И я проведу с тобой все мои выходные. Не выпущу тебя из своих объятий, даже если тебе будет жарко и неудобно. Я буду вдыхать твой запах снова и снова. Буду перебирать локоны твоих волос, хоть ты и ругаешься.              — Ты заговариваешь мне зубы, Альберих. Я конечно понимаю, что, возможно, моя готовка не на высшем уровне, но хотя бы ради приличия и урчащего живота ты можешь немного поесть? Мне что, нужно включить свой режим обиженности и уйти, хлопнув дверью, обратно к Лизе? — Хмурится дева и Кейя смешок ей в живот издает, но не отпускает. Ее ладонь опускается на голову мужчины, а лицо смягчается, от нее снова веет любовью и нежностью, волнением. — Ты сказал, что проведешь со мной все выходные. Разве у тебя они бывают? Последний твой выходной, как и все остальные, закончился тем, что ты открыл глаза, сказал мне «доброе утро» и к нам постучались Рыцари, потому что в Вольфендоме браконьеры из Иназумы устроили охоту на диких волков и там чуть не пострадал мальчишка. Рейзор, кажется. Милый мальчик, он так внимательно слушал меня, мои советы по уходу за волчицей.              — Он пробыл с тобой больше недели. Неужели привязалась? — Кейя поднимает голову и их глаза взглядами соприкасаются. Он доволен тем, что она рядом и волнуется о нем, а она недовольна тем, что он все ей зубы заговаривает. — Что ты так нахмурились, словно желе из слизи съела? Неужели я чем-то тебя задел, сладкая?              — О, нет, милый, совсем нет. — Ударив ладонью громко по столу, девушка заставила Капитана вздрогнуть и взглотнуть. — Если ты сейчас же не поужинаешь, то я уговорю Лизу закрыть тебя тут ещё на день и не отпускать никуда, кроме как когда я приду завтра вечером к тебе вновь.              — Ты беспощадна…~        Пара замолкает, а холодный ветер, ворвавшийся в комнату, тушит заженную свечу, укрывая их плечи и лица шалью мрака, давая насладиться тишиной и друг другом.