закат

В маленькой деревне из 9 человек не было никого, кто мог бы подтвердить это, но Бараш точно знал, что его эмоциональное здоровье совсем не в порядке. Депрессия неспешно и лениво, но очень уверенно, разъедала парня изнутри, словно сорняк, медленно заполняя всё пространство внутри его души, постепенно уничтожая всё хорошее, что в ней осталось. Он боролся с этим месяцами, если не годами... Поначалу он искал утешение в любви. Единственным разумным вариантом для него была Аня. До безумия симпатичная девочка с милым личиком и стройной фигурой, компенсирующими её отнюдь не милый характер. В детстве её ласково называли Нюшей. Спустя несколько лет ничего не поменялось. Совсем ничего. У неё был такой же противный характер, как и в раннем детстве. Хотя нет. Кое-что все-таки поменялось. Теперь она знала, что её красота - это оружие, которым она научилась пользоваться. Бараш стал её главной жертвой. Шантаж, манипуляции. Девочка играла с ним, как с игрушкой, отлично понимая, что тот влюблен в неё, унижала его, постоянно устраивала скандалы на пустом месте и при любом удобном случае кидалась в слёзы, пока парню это просто не надоело. Пока она окончательно не добила его отчаявшееся сердце. Пока он просто не сдался...

***

16-ти летний парень только проснулся. Он лежал на кровати в уличной одежде, которую не снимал уже несколько дней, а кудрявые, давно не встречающиеся с таким явлением, как "расческа", волосы настойчиво лезли в глаза. - Хорошее утро начинается в обед... - пробурчал Бараш, посмотрев на часы, скинутые им же на пол когда-то давно в порыве гнева, которые он так и не удосужился поднять. И правда, хорошее утро начинается в обед. особенно, если проснулся ты не в обед, а, скорее, в ужин. Часы показывали 18:33. Не удивительно, спать он лег в 7 утра. Немного посидев на голом матрасе, Бараш неуклюже поднялся, дошел до входной двери и, надев уличную обувь, вышел на улицу. Вечерело, и на июльский день постепенно нападала тьма и прохладный ветер, но парня это не волновало. Он шел куда-то, сам не понимая, куда, но вдруг шаг сменился на бег. Он понял, куда идёт, знал, зачем идёт, знал, что вряд-ли вернётся.

***

11-ти летний мальчик очень любил это место. Скамейка, представляющая собой простое бревно, аккуратно положенное на землю кем-то из взрослых ещё очень давно, прекрасный вид. Особенно завораживающе на этой скамейке было сидеть вечером, когда солнце уходило в море. Днем зелёная трава безмятежно благоухала на высокой скале, прямо под которой расположилось шумящее море. Ночью звезды здесь, казалось, светят ярче, чем где-либо ещё, а по утрам первые песни птиц звучали ещё прекрасней. Невозможно было не влюбиться в это место. Невозможно.

***

До обрыва оставалось несколько метро и Бараш сбавил шаг. Он уже почти дошел до нужного места, но резко остановился. На скамейке сидели два парня, примерно такого же возраста, как сам поэт. Высокому парню с длинными, убранными в хвост, белыми волосами в прошлом месяце стукнуло 17. Он с детства был резким, вечно весёлым и энергичным мальчиком, из-за чего его и прозвали Крошем. Полнейшая противоположность его другу, сидевшему в нескольких сантиметрах от него. Он был на пол головы ниже Кроша, с короткими фиолетовыми волосами. Парню ещё не исполнилось 16-ти лет. Его одежда вполне соответствовала его характеру. Тёмно-розовый свитер был натянут на белую, застёгнутую до последней пуговицы, рубашку. Мальчик был очень сдержаным, спокойным и рассудительным ещё с самого детства. Неудевительно, что его называли Ёжиком. Их присутствие не сильно обрадывало Бараша. Он медленно попятился, но, к его несчастью, в ту же секунду Крош, а затем и его друг, повернули головы в его сторону, заставив остаться стоять под их недоумевающими взглядами. - О, Бараш! - голос блондина был таким же весёлым, как и обычно. Как ещё несколько лет назад. - Садись с нами! - тихо, но уверенно произнёс Ёжик и широко улыбнулся старому другу. Бараш не планировал остаться, но, сам не понимая, почему, он просто молча сел рядом с мальчиками. Они долго говорили о чём-то, но все их слова пролетали мимо поэта, превращаясь в невнятные звуки, сказанные будто бы на иностранном языке. Голоса ритмично менялись со звонкого и энергичного, на тихий и мелодичный. Такой знакомый и приятный, успокаивающий голос. Хотелось утонуть в нём и не думать ни о чём другом. - А ты что думаешь, а, Бараш? - звонкий и энергичный голос бесцеремонно вырвал кудрявого из своего маленького, внутреннего мирка. - А?... О чём?... - растеряно промямлил парень, не понимая, что от него вообще хотят. - Что лучше: яблоки или морковь? - столь глупый и малозначный вопрос прозвучал со всей серьёзностью, на которую вообще был способен Крош. - Яблоки - контрастно пофигистично кинул Бараш. - Да ёлки-иголки... - А я говорил! - на лице Ёжика появилась лёгкая усмешка, но быстро сменилась на звонкий смех, который быстро подхватил и его "обиженный" друг. Они продолжили разговаривать о каких-то столько же важных вопросах мирового масштаба, но больше не вмешивали в эти беседы поэта, позволив ему спокойно насладиться закатом. Вот, солнце зашло за горизонт и мальчики встали, собираясь возвращаться в свои дома. - Бараш, идёшь? - весело спросил Ёжик, очевидно рассчитывая услышать только положительный ответ. В планы парня не входило уходить отсюда никогда, но он аккуратно встал и медленно пошёл за мальчиками. Спрыгнуть с обрыва он всегда сможет. Но не сегодня. Не когда у него появилась причина жить.