психология парня с розовыми волосами

Горстка очередных поручений и беготня за проклятиями всегда оборачиваются чем-то неприятным, порой даже горьким. Минимальные ранения, которые заживают на Итадори, как на собаке, лишь подогревают некое стремление опять сорваться со второго этажа и наброситься на склизкую спину непонятного создания. На смуглом лице парочка царапин и всего один пластырь, чуть стягивающий кожу. Может ещё синяк на ребре, который бледнеет с каждой новой секундой, позволяя совсем забыть о стычке. А у Мегуми бинт вокруг головы с еле заметным красным пятном и глубокая рана в районе предплечья, что ноет по ночам, как привычные рядом гончие. И ещё белый шум в ушах и постоянная сонливость. — Фушигуро опять спит? — Ага, лечение утомляет. Годжо-сенсей в очередной раз проводит ладонью по взъерошенным волосам и отшучивается, что Юджи выходит сухим из воды, сталкиваясь с проклятиями второго ранга уже сейчас. Смелое заявление, но Сатору будет хвалить его и глумиться, даже когда юноше оторвёт руку, та ведь наверняка «магическим» образом вернётся на прежнее место. В голове у Юджи крутятся лишь образы хмурого лица, на котором проблёскивает сдержанность и решимость и которое стремительно вдалбливают в стену серым кулаком, пока шикигами беснуются поблизости. Однако сейчас всё в порядке или же просто неплохо. Итадори почти спокойно сидит на мягкой кровати, дёргая ногами, пытаясь издавать минимальное количество звуков. Будто бы внешний шум заглушает мирное сопение юноши в соседней комнате. У него не получалось пересекаться с Фушигуро, когда тот решался покинуть свои покои, а в остальное время, как говорит Сатору, юноша спит. Возможно, Юджи чувствует комочки вины за свою неопытность, что грызут изнутри так, что аж лопатки чешутся. Нечего было распускать крылья, на которых ещё даже не появились перья. Правда, никто не ругался, и парень из соседней комнаты лишь устало пожал плечами и медленно кивнул на одобрение по поводу законченной миссии. Поэтому сейчас их разделяют противные метры, которые не дают Юджи громко заявить о чём-то или привычно наброситься с объятиями, сжимая чужое плечо своей ладонью. И парню не сидится на месте; сначала Юджи шагает по комнате от окна к двери, сгибает пальцы, рассчитывая какие-то математические формулы, а в конце концов просто вслух ругается в пустоту, не забывая добавить что-то вроде «Глупый Фушигуро». А может Мегуми и вправду глуповатый. Словно красуется на поле боя, пряча всю силу и ловкость где-то внутри рядом с нахальным Сукуной, который не упускает возможность язвительно фыркнуть или сощуриться с таким презрением, что Юджи чувствует это кончиками пальцев. И это пока Фушигуро сдерживается и получает очередной удар в грудь. Итадори злят чрезмерные невозмутимость и рассудительность, но он ведётся на показушные и привычные методы боя, которые кажутся таковыми только самому Юджи. Потому что только Итадори Юджи может пялиться на Фушигуро Мегуми в разгар битвы. Взгляды привычнее, чем мимолётные касания, и парни во всех ситуациях предпочитают лишь их. Хотя Юджи думается, что только он несчётное количество раз мажет взглядом по задумчивому профилю. Нередко каждый ловит себя на мысли, что если слышен странный треск рядом, то Мегуми в очередной раз отвесил товарищу подзатыльник. Вот кто никогда не скупится на тактильный контакт. Сейчас же Юджи хотелось бы прикоснуться к нему, желание такое странное и тянущее, чуть смешанное с агрессией, и он в конец не понимает, почему костяшки чешутся замахнуться. Пока получается ударить только воздух и собственную черепную коробку изнутри сумбурными мыслями, поэтому Итадори не замечает, как оказывается позади двери в свою комнату и сверлит взглядом пустое пространство коридора. Тут тоже не слышно чужих бормотаний во сне, но кто сказал ему, что Фушигуро разговаривает пока спит. Парень прыснул, представив как его приятель, уткнувшись в подушку, по-детски лепечет какие-то странности сквозь дремоту. Так или иначе, «некая непонятная сила» притянула Итадори к чужой двери, оплетаясь вокруг ног так, чтобы единственным вариантом был стук по дереву напротив. Даже собственным мыслям порой тяжело признать беспечность и странные порывы. Особенно, когда рядом с ними на холодном троне восседает противный парень, вечно грохочущий оскорблениями и язвительными вбросами. На монотонный стук ответа не последовало, поэтому, потрепав слегка влажными ладонями худи, Итадори негромко огласил своё присутствие и зашёл в соседскую комнату. В чуть освещённом помещении стоял какой-то душный запах, смешанный с лекарственными травами и чем-то чересчур тёплым. Юноша потоптался на месте у двери, осматриваясь вокруг, прежде чем наткнуться взглядом на окно и отправиться прямиком к нему. По всей комнате разнёсся шорох, и Мегуми, выглянув из-под одеяла, недовольно или же устало оглядел своего гостя. Итадори еле заметно усмехнулся, поймав мысль о том, что Фушигуро точно ничего не бормочет во сне, но определённо фырчит. Тёмно-синие при тусклом освещении глаза сонно скользили по стенам и обратно возвращались к Юджи, словно тот совершенно не понимал, где он находится. Юноша помахал рукой перед заспанным Фушигуро, моментально неловко сжав пальцы и театрально кашляя. — Привет, э… — теперь Юджи осматривал всё пространство вокруг лежащего на кровати Мегуми, подбирая нужные слова. — Я тут пришёл, ну, окно открыть. Душновато. Тёмные брови чуть нахмурились, а бледное лицо показалось из-за плотной ткани одеяла, подставляясь под пробегающий воздух из теперь уже открытого окна. Мегуми выглядел не очень плохо, но скверно: впалые глаза и какой-то потухший взгляд, чересчур светлая кожа, куча пластырей и следы от целебной мази. Он так и не произнёс ни слова, ёрзая на собственной постели, подстрекая Итадори мяться от неловкости и вслушиваться в тихое кряхтение сквозь зубы. Не то, чтобы им было прям неловко в компании друг друга, просто иногда Юджи чувствовал, что зона комфорта Мегуми слишком большая, а ему ещё не стоило её нарушать. Непонятно и невнятно то, почему он пришёл в его комнату, тем самым двигаясь размашистыми шагами в этой самой зоне. — Что-то случилось, Итадори? — Мегуми склонив, будто тяжёлую, голову вбок, уставился на парня напротив. Он всё также полностью находился в своём коконе, показывая гостю только голову, походя на высунувшегося крота из норки. — Да нет? — неуверенный ответ отразился заинтересованностью на бледном лице, вынуждая Юджи вздохнуть и всё-таки выложить своё намерение оказаться в чужой комнате. — Просто пришёл проведать тебя. Может Итадори слишком мямлил, но на секунду Фушигуро позволил тонким бровям скользнуть куда-то под ещё более запутанную, чем обычно, чёлку. Неловкое молчание продлилось всего несколько мгновений, прежде чем Мегуми понимающе кивнул. Хотя на самом деле он совершенно ничего не понимал. Становилось спокойнее; Юджи расслабился, устроившись у окна и рассказывая какие-то мелочи, которые пропустил Фушигуро во время своей спячки. Было невероятно комфортно и слегка чутко от свежего весеннего воздуха и греющего солнца, лучи которого попадали на сгорбленную спину Итадори. Его весёлый тон перекликался с далёкими голосами с улицы и щебетом птиц, а Мегуми прислушивался к различным звукам, будто привыкая к реальности. — Они о чём-то спорили, я уверен. — парень с розовыми волосами смеялся почти в голос и щурился, рассказывая историю и активно жестикулируя. — Только вот не знаю кто победил. Вероятно, «креветка» Инумаки-сенпая стала решающей репликой. Пожалуй, развеселить полумёртвого Фушигуро у него получилось. Он охотно отвечал на шутки и задавал вопросы, заставляя Юджи смеяться громче. Тот неосознанно двигался ближе к чужой кровати, даже не замечая как из-под одеяла вылезли руки, которые прикрывали улыбку или путались волосах. Не было ощущения, что нужно заканчивать или уходить; Итадори уже начал новую тему для разговора, когда зашагал по комнате, попутно в голове обдумывая какой-то план. — Ты нормально себя чувствуешь? — вдруг резко спросил Юджи, снова останавливаясь у кровати, незаметно наклоняя корпус вперёд. — Все в порядке. — Фушигуро кивнул, поднимая взгляд вверх, задерживая его на карих глазах и сжимая указательный палец в другой руке. Итадори, моргнув несколько раз, потупил взгляд и тихо потянул, теперь уже бегающее по комнате, «Э-э-э». — Тогда мы идём гулять. — смуглые ладони упёрлись в бока, а спина выпрямилась, Юджи совершенно не хотел видеть удивлённое лицо Фушигуро сейчас, поэтому поспешил принять максимально уверенную позу. — Представь, что это прогулка. — Типа прогулки с больным по дворику с фонтанчиком? — Я не знал, что у нас тут есть фонтанчики. — Итадори недоумённо почесал макушку и всё-таки перевёл взгляд вниз. Послышался утомительный вздох, и Фушигуро, по всей видимости решив проигнорировать Юджи, пытался сползти с собственной кровати. Сейчас на нём была странная мешковатая кофта, какого-то грязно-розового цвета, потёртая в некоторых местах и даже рваная у локтя, и привычные пижамные серые штаны, которые кажется у всех парней в колледже были одинаковые. У Итадори в голове возник образ Нобары, которая отчитывала парня за спортивную форму, похожую на пижаму, пока пинала его на спортивной площадке. Никто не задумывался о том, что она жутко удобная и в ней легче уворачиваться от ударов и бегать десятки кругов. Да и выглядела она совершенно неплохо: приятного тусклого цвета, может немного поношенная, но Итадори мог бы назвать это изюминкой. В общем, кофта была отличной, такой же мягкой на вид, как и кофта на сутулой спине Фушигуро, который пытается натянуть на ступню носок. И цвет такой же. И дырка на левой руке такая же. Пока Юджи справлялся с эмоциональным кризисом и многочисленными вычислениями, Мегуми, облокотившись о стенку, ждал его у двери, то и дело поправляя тёмную куртку. — Там же тепло, зачем тебе куртка? — но ответом был лишь слабый кивок, и парни вместе вышли в коридор, чтобы направиться к тем фонтанчикам, которые Итадори упустил из виду. Похоже было, что самого Юджи вывели на прогулку, и не как пациента, а как пёсика, который плетётся за своим хозяином хвостиком. Вглядываясь в тёмную макушку впереди, Итадори пытался понять почему они идут тем путём, где каждая третья ветка бьёт по щеке, оставляя розовые полосы. Они будто играют в прятки, скрываясь от чего-то враждебного. Но нет, они всего-то идут обходным путём, чтобы быстрее добраться до красивых статуй с водичкой в них. Так бы ответил Мегуми, Юджи даже спорить не будет. Если бы в их колледже было что-то кроме вечных физических активностей, то любимым предметом Итадори была бы Мегумилогия. Парень с розовыми волосами сам по себе был любопытным и даже любознательным, зоркий глаз залезал в каждую щёлочку, превращаясь в змею и исследуя все самое интересное. Итадори Юджи не был особо усидчивым, а Фушигуро Мегуми был тем самым интересным предметом в его и так загруженной голове. Не то, чтобы Юджи справлялся с монотонной работой и постоянным изучением чего-то, но изучение Мегуми было похоже на вечный аттракцион, потому что этот юноша совсем не был тем, что увидела в нём Нобара с первого взгляда. Трудно признать, но с ним Итадори хотелось быть усидчивым. В том плане, что сидеть рядом часами числилось в списке самых будоражащих занятий, которые были доступны Юджи сейчас. Однако приходилось чесать языком и шевелить губами, постоянно разговаривая, потому что хоть какая-то часть юноши должна быть активной почти постоянно. Сатору бы сказал, что шевелить губами можно не только разговаривая, и мысленно Юджи бы сбежал от наглого сенсея. Он бы соврал, сказав, что никогда не связывал «эти две вещи». Мегуми и поцелуи. Конечно в юной голове проскальзывают самые разные мысли, так что Юджи уже не удивляется ничему. Только вот обязательно вздёрнет себя, после непонятного трепета от таких мыслей. Фушигуро не был ему отвратителен, он же был предметом Мегумилогии, просто Итадори смущало это всё, и он постоянно возвращался мыслям к плакату на стене в комнате. Может Юджи и походил под описание человека, который может отстоять свои моральные принципы, однако Мегуми совершенно отличался от приевшегося в голове образа Дженнифер. Да уж, Мегуми это и сам понимал, если уж задумывался. Итадори пару раз замечал за ним одну странность. Фушигуро не часто приходил к нему в комнату, но почти всегда держал взгляд исключительно в том месте, откуда на него не смотрит человек с плаката. В первый раз, когда он пришёл к Юджи, Мегуми сначала оглядел стену с картинкой, а после собственное отражение в зеркале. Сейчас, идя позади, Итадори точно может сказать, что они оба знают о явных отличиях. Когда глупости забивали голову юноши, щёки всегда отражали на себе яркий румянец, а шея начинала гореть, как от стыда. Юджи постоянно отключался в такие мгновения, поэтому продолжал помидором стоять около Фушигуро и маленького фонтанчика в кустах. Юноша молчал, чуть покачиваясь и держа руки в карманах, следил за тоненькой струйкой воды, незаметно для себя облизывая губы. Когда Юджи пришёл в сознание, послышалось тихое ойканье и долгая пауза. Взгляд карих глаз метался от сооружения к товарищу, пока Итадори просто не остановился, прижав пальцы к подбородку. — Это же питьевой фонтан. — Ну фонтан же. На двух юношей смотрел длинный железный цилиндр со странным краником, который по всей видимости был сломан, так как вода бесконечной струёй лилась в круглое отверстие внутри. В искажённом отражении Юджи видел свою красную обувь и глуповатое и ошарашенное выражение лица. Фушигуро же напротив скучающе стоял рядом, кидая взгляд на пролетающих мимо птиц или с опаской косясь в сторону голосов. Пока Юджи собирался с силами, чтобы подобрать какие-то слова, Мегуми уже склонился к прекрасному сооружению, пытаясь выпить хоть немного воды. Шли они недолго, но почему-то дыхание предательски сбилось, и губы высохли, покрываясь странной корочкой. Итадори, отведя взгляд от Мегуми, стал искать поблизости скамейку, но наткнулся на ещё одно произведение искусства, только из него не текла вода. Либо не сломан, либо вообще не работает. — Итадори? — когда Фушигуро обернулся, первое что он увидел было пустое пространство. Сразу захотелось глубоко вздохнуть, и он принялся прохладными и влажными пальцами потирать переносицу. Кожа горела, а голова трещала, шум теперь смешивался со скрипом воздуха в голове, ещё и Юджи куда-то смылся, оставив его одного рядом с журчащей водой. Там в комнате посторонние звуки словно сглаживались большой ладонью, ограничивая возможность добраться до травмированного Мегуми. Его совершенно устраивало, что внутрь пробегали только привычный приятный смех и разного рода фразы, которые заставляли Фушигуро улыбаться и нежиться в собственной кровати. Казалось бы, впервые за пару дней ему наконец удалось почувствовать себя уютно. Мегуми не собирается складывать два и два и пытаться понять, что происходит. Как минимум, не тогда, когда ощущения в его голове похожи на взрыв внутри пещеры, из которой постепенно что-то вытекает и обжигает незажившие раны на лице. Всем очевидно, что порой брюнет не любит усложнять. — Эй, Фушигуро! — Итадори, выскочив сзади из-за кустов, дёрнул того за рукав, заставляя раскрыть глаза. Он слегка отодвинулся и ослабил хватку, но пальцами держался за ткань, хлопая глазами в недоумении, словно сейчас Мегуми его позвал, а теперь молчит. — Я нашёл лавочку, пойдём сядем. На правах человека, чья реплика должна быть следующей, Фушигуро позволил себе уставиться вперёд и замолчать со вцепившемся в его куртку Юджи. Он буквально чувствовал тяжесть и расслабленность собственных век и ему думалось, что юноша напротив недоумевая смотрит на него, лишь потому что не видит слегка потемневших глаз. Забавно складывалось; яркий образ, который пляшет под закрытым слоем кожи, чутко и открыто смеётся, неся в себе всевозможно приятные вещи, которые когда-либо были сказаны настоящей фигурой, стоящей прямо напротив и глазеющей так, что моргать забывает. И в обеих ситуациях Итадори Юджи яркий и согревающий, чёткий до последней черты лица и розовой пряди на торчащей макушке. Фушигуро испытывает скромный катарсис, как к главному герою всеми запомнившегося романа о безответной любви. Такой, потому что даже ёжику понятно, что на Джениффер Мегуми не похож. Приходится пробираться через колючие кусты, чтобы дойти до указанного Юджи места. Фушигуро игнорирует стоящий напротив скамейки фонтанчик и усаживается на холодную поверхность, попутно засовывая руки в карманы. Краска на ней потрескалась, и скамейка больше напоминает куски дерева, склеенные вместе после страшной катастрофы. — Наверняка в молодости Годжо-сенсей разрушил все скамейки в колледже. — Юджи шутит так, что просто заполняет пустоту и переводит взгляд обратно на жёлтую засохшую краску. — Эта скамейка — ветеран. — Прошла Годжо-войну? Юджи чуть слышно смеётся и одобрительно кивает. Его ладони упираются в скамейку, позволяя ему раскачиваться, а кусочкам краски впиваться в тёплую кожу. Мегуми фыркает, а потом вновь поворачивается к Итадори, словно шутка, или её отсутствие, долго доходит до него. Всё-таки на улице тепло. Итадори хочется жмуриться, словно коту, подставляясь под щекочущие потоки ветра, и чуть ли не мурчать. Да и рядом довольно спокойно; они вместе с Мегуми забрались в какой-то уголок, где солнце светит сквозь ветки деревьев, доходя до юношей лишь мелкими частями, а от железного фонтанчика скачут лучи совершенно в противоположную сторону. Самому брюнету от этого становится холоднее. Он старается держаться ровно, не кутаться в синюю куртку и смотреть прямо, слово от взгляда на горящие блики внутри станет теплее. Юджи мнётся и прикусывает нижнюю губу, когда сам замечает подрагивающие плечи и красный нос, как на морозе. Длинные пальцы, сложенные в замочек на коленях, то и дело белеют от сжатия руки, и Юджи лишь на пару мгновений отвлекается на чувство вины за то, что вытащил Мегуми на улицу. Типичный груз неловкости и сдержанности, когда они остаются вдвоём, но сейчас тот самый момент, что вспоминается непривычная усидчивость, позволяющая Юджи сохранять некое спокойствие рядом с Фушигуро. Он даёт себе толчок, мечется секунду, но протягивает свою тёплую ладонь, накрывая ею чужие сложенные руки. Холодная и шероховатая кожа под ней вызывает странное зудящее ощущение, и Итадори пялится вниз, присматриваясь, сравнивая. Руки у Мегуми совсем не нежные и по размеру даже больше, чем у него, но как-то иначе и не хочется. Пускай в голове мелькают образы и сравнения, но всегда выпадает мысль о правильности содеянного. Юджи кажется, что для его представления существуют нежные руки, которые помещаются в одной его ладони, грубые и массивные, что могут схватить его запястья пальцами одной руки, и шершавые и неподатливые ладони Фушигуро Мегуми. И пока в голове в списочек к Джениффер вклинивается имя парня с торчащими в разные стороны волосами и приятно синими глазами, рядом с Итадори раздаётся тихий вздох. Мегуми чуть ли не мгновенно расслабляет спину после того, как мышцы рук сковало от внезапного тепла и еле различимого ощущения краски на коже; он, специально не смотря в сторону, устало опускает голову на чужое плечо. Внутри щекотно и сладко, так, что до жути приятно. На Фушигуро Мегуми похож только сам Фушигуро Мегуми, и свой «типаж» Итадори теперь может описать лишь одним именем.