boys will be boys (and we do the best that we can)

учителя ещё в начальной школе твердили родителям чангюна, что с его упрямством надо что-то делать. укрощать, пресекать и учить дисциплине, потому что вот так – ничего хорошего из него не выйдет. хорошего из него действительно не вышло. да только чангюн никогда и не хотел быть хорошим, приятным для глаз и удобным. как рано пришлось понять, что в этом мире быть просто собой – наказуемо. вся его школьная жизнь, словно раскидистое дерево, обрастала бесконечными санкциями. от учителей он получал неуды за отказ учить наизусть стихи поэтов, которые при жизни издевались над своими жёнами, били слуг и вообще были редкостным дерьмом. от завуча – выговоры за неподобающий внешний вид, волосы, впервые окрашенные в седьмом классе и серёжки в ушах. от одноклассников – оскорбления и тычки за... просто за одно своё существование, пожалуй. возможно, дело действительно всегда было в его разрушительном упрямстве. но даже спустя столько лет чангюн так и не понял, почему для того, чтобы заслужить нормальное отношение к себе, он должен стать кем-то другим. стоя перед входом в школу этим утром, чангюн с улыбкой смотрел на свои руки: как пальцы словно бы стали изящнее и длиннее, как красиво переливается на солнце фиолетовый лак. он понимал, конечно, что без внимания его сегодня снова не оставят, но всё равно был рад, что сделал это. сделал просто потому, что ему так захотелось. – что с ногтями, придурок? – во время большой перемены класс наполовину опустел, и чангюн спокойно читал книгу, когда его с силой ткнули в плечо кончиком карандаша. ну вот, начинается. – а что тебя не устраивает? – выдохнул чангюн, даже не поднимая взгляда на ганхи. его голос звучал ровно, хотя сердце забилось быстрее. – меня как раз всё устраивает, а тебя не очень, видимо. хочешь стать девчонкой? завтра придёшь в платье? – приду, если захочу. так сильно боишься, что у тебя встанет? – чангюн усмехнулся и тут же получил удар ребром ладони по шее сзади. голова непроизвольно склонилась – он в прямом смысле уткнулся носом в книгу. больно практически не было, но от обиды немного защипало глаза. к счастью, он давно научился с таким бороться, и почти моментально распрямился с прежней ухмылкой на губах. голос ганхи раздался над правым ухом: – с этого дня ты ходишь в туалет к девчонкам, педик. только попробуй сунуться в мужской. – а то что? – обратно будешь выползать. чангюн сидел всё так же спокойно, и его лицо не выражало никакого страха (он давно такому научился), но в груди вибрировало и всё тело захлестнула горячая волна тревоги. он прикрыл глаза и попытался полностью сосредоточиться на шершавой текстуре книжных страниц под подушечками пальцев, чтобы не выпустить из-под контроля ни одной эмоции. внезапно с соседнего ряда донеслось: – чангюн-а. внутри у чангюна всё замерло – его нечасто называли по имени. набрав в лёгкие побольше воздуха, он осторожно повернулся и встретился взглядами с че хёнвоном. тот сидел за четвёртой партой у окна и вертел ручку между пальцами. на какую-то секунду чангюн подумал, что эта ручка сейчас прилетит ему в лоб. но прилетело только: – мне нравятся твои ногти. чангюн почти физически ощутил, как на класс тяжёлым облаком опустилась тишина. все разом перестали болтать, затихли видео на телефонах, даже минхёк перестал грызть своё чёртово яблоко. в хёнвоне было что-то такое, чего все боялись – не только их класс, но и вообще вся школа. он перевёлся в прошлом году – высокий, молчаливый и загадочный, – и по-прежнему ни с кем не общался. хотя люди пытались затянуть его в свои микрогруппы, разговорить и узнать что-нибудь о его прошлом, ни у кого так и не получилось. отсюда выросла куча сплетен: сын мафиози, сидел в детской колонии, лежал в психушке, состоит в бандитской группировке, и так далее и тому подобное. со стороны за этим было забавно наблюдать – как день за днём окружающие взращивали в себе страх того, что сами же и придумали. чангюн, правда, его не боялся – для этого не было повода. в отличие от других персонажей, хёнвон никогда его не трогал, даже слова плохого не сказал. и теперь чангюн ужасно растерялся, но совсем не от страха, а от удивления. он знал, чего ожидать от ганхи и других задир, но чего ожидать от человека, который с ним заговорил впервые за два года? – мне нравятся твои ногти. – серьёзно? – недоверчиво протянул чангюн. – да, – хёнвон убрал одну из обрамляющих его лицо прядей за ухо и задумчиво посмотрел на свои пальцы. – теперь тоже хочу накрасить. – ну, обращайся, лак у меня с собой, – хмыкнул чангюн, всё так же ожидая, когда этот диалог перерастёт в одну большую насмешку. доверять таким внезапным проявлениям доброты он не мог. – правда? давай, – улыбнувшись, хёнвон встал со своего места, пересёк один ряд и опустился за пустующую парту перед чангюном. в классе по-прежнему было тихо, и чангюн чувствовал себя актёром в пьесе, сюжета которой он сам не знал. но, кажется, ему начинало нравиться. бутылочка с фиолетовым лаком, утром спрятанная во внутренний карман рюкзака, оказалась на парте. хёнвон пару секунд покрутил её в руках, с интересом разглядывая, а потом открыл и с удивлением произнёс: – пахнет не так ужасно, как я думал. чангюн улыбнулся, наблюдая, как парень склоняется над партой и безуспешно старается накрасить ноготь на большом пальце как можно ровнее. фиолетовые пятна мажут по коже вокруг. – тебе помочь? это не так уж просто, – наконец, предложил чангюн. – да, пожалуйста, – хёнвон страдальчески скривил лицо и отдал ему колпачок с кистью. у чангюна выходило тоже не идеально, но всё-таки чуть лучше. – зачем ты это делаешь? – тихо спросил он, переходя к ногтям на второй руке. так тихо, чтобы никто, кроме них двоих этого не услышал. – то есть? я же сказал, мне понравились твои ногти, – так же тихо ответил парень. после чего добавил, уже громче, – мне вообще нравится весь твой стиль. чангюн посмотрел ему в глаза, снова пытаясь найти какой-то подвох, но не нашёл. – спасибо... наверное. – что мне не нравится, – по тому, как хёнвон перевёл взгляд за его плечо и как выражение его лица вмиг потяжелело, чангюн понял, что сейчас говорят не с ним, – так это грубые люди. но знаешь, когда человек желает другому плохого, то в конечном итоге расплачивается за это. от кармы не уползти. чангюну очень хотелось увидеть лица одноклассников, но оборачиваться он не стал. хёнвон между тем перевёл взгляд обратно на свои руки и снова улыбнулся. удивительно – ещё секунду назад он выглядел, как человек, который на полном серьёзе способен кого-нибудь убить, а сейчас так мило и тепло улыбался. и самое удивительное – эта улыбка предназначалась чангюну. только чангюну. – я закончил, – чангюн закрутил крышку и слегка отклонился назад, оценивая свою работу. – не эталон аккуратности, но со временем научусь. – спасибо. можно в следующий раз я выберу цвет? – конечно, – кивнул чангюн, чувствуя, как дурацкие слёзы выступают на глазах. он быстро сморгнул их и одними губами произнёс «спасибо». хёнвон лишь улыбнулся и вытянул руки перед собой, любуясь фиолетовыми ногтями.