Имя твоё Медет

      Сколько они уже вместе, оба потеряли счёт времени. Мужчины нашли друг друга в трудные времена своих жизней и поняли, что не смогут друг без друга. Причём Вартолу нуждался в соратнике, а Медет искал близкого друга. Человека, за которого он с лёгкостью отдаст свою жизнь. Находясь на перепутье, казалось, что жизнь его кончилась и дальше нет пути, а назад ой как не хотелось — пришёл он. Спаситель его грешной души, который так легко смог поднять его с колен и вернуть к нормальной жизни. Мужчина не спрашивал, что с ним случилось, и как он докатился до такого состояния, находясь у края пропасти. Он словно услышал отчаянный зов помощи, прежде чем Медет бы расстался с жизнью. Вартолу дал ему кров, работу, он дал ему статус. Пусть не семейное положение, но никого и ближе больше не подпускал, кроме него. Медет знал о нем почти всё, но никогда не расспрашивать, о чем тот думал. Он был предан душой и телом, если бы это потребовалось, никогда не прося ничего взамен. Это был идеальный человек, который взял всю работу и заботу о начальнике на себя. Мужчина слепо подчинялся и выполнял любое поручение Садиттина. Чтобы тот ни захотел, он мчался выполняя каприз или малейшее желание. А их было достаточно.       Поначалу Медет не мог привыкнуть к странному характеру шефа. Он многого не понимал, и порой поступки расходились с желаниями. Вартолу был беспощаден к врагам, и в тоже время жалостливым. Он защищал невинных, и в тоже время не жалел никого, чтобы добиться своей цели. Мужчина шёл по головам, поэтому Медет никак не мог предугадать мысли и поступки своего брата. Ведь он и правда был ему, как брат. — Медет! — голос Вартолу нарушал тишину их временного дома и тот в миг стоял рядом. Мужчина с самого утра уже сидел в гостиной одетый в ярко красную рубашку, пуговицы которой были не застегнуты у горла, а всегда отглаженная жилетка так подчеркивала его фигуру. Он выглядел задумчивым, подперев пальцами лоб, даже не заметив, как тот пришёл. — Да, брат! — всегда осторожно подходя, чтобы не нарушить спокойствие шефа, мужчина оказывался перед ним, сразу замечая, грустен ли тот, или зол. — Как у нас обстоят дела с нашим делом? — вроде бы спокойный тон заставил мужчину немного расслабиться, но не до конца, потому что в любой момент тот мог вспыхнуть, как спичка, и заметаться по комнате, размахивая золотой цепочкой вместо чёток. В таком состоянии Медет всегда боялся Вартолу, ибо тот не мог мыслить иррационально, но сегодня выглядел спокойным. — Всё готово, братец. Как ты и приказал, — осторожным тоном, словно извиняясь за что-то, сказал мужчина, и Садиттин молча покачал головой, погружаясь вновь в свои мысли, словно не замечая того рядом. Неловкая пауза наполнилась тишиной, и они оба чего-то ждали. Медет, казалось, новых приказаний, а Вартолу, подняв вопросительный взгляд на того, быстро закатил глаза и цокнул языком. — Долго ты будешь стоять, Медет? — снова это раздражение, но не от злобы. Было понятно, что тот что-то забыл или упустил что-то важное, за что мужчине стало страшно и стыдно. — Могу уйти, брат, — быстро протараторив извиняющем голосом, ответил его верный друг и товарищ, на что мужчина снова тяжело выдохнул. — Да, Медет. Правильно, Медет. Выйди с глаз моих долой и принеси мне завтрак, — возмущённо пожурил он его, махнув неоднозначно рукой, будто прогоняя прочь, и Медет смутившись мигом ретировался, опуская глаза в пол, что совершенно забыл покормить своего начальника.       Вартолу никогда не обижался на Медета и всегда относился к нему снисходительно. Он ругал его не со зла и всегда давал поблажки, списывая это все на тесные взаимоотношения. Конечно, он уважал его, ценил и любил как брата, но чувствовал на себе его до конца преданный взгляд. Порой становилось не по себе, когда в порыве радости или эмоций он сшибал его с ног, оказываясь сверху, от чего мялся его всегда выглаженный до каждой складки костюм. Под увесистым телом было не столь дискомфортно, сколько неловко. Вартолу боялся такой маниакальной преданности и всякий раз пытался обрубить концы настолько деликатно, что тот всё понимал. Пусть не с первого раза, ощущая стыд за свои неловкие действия, но понимал. Но как задушить в себе те чувства, которые испытываешь к человеку, которого по истине любишь? И насколько сильная эта любовь была, знал об этом лишь сам Медет.       Он не мучился от неразделённых чувств, он понимал, что Садиттин всё и так знает. Ведь они взрослые люди. Он не скрывал свои эмоции и был всегда порой даже наивным. Словно ребёнок, который обрёл отца или покровителя, который направит его на путь истинный. Пугаясь всякий раз, когда тому угрожала опасность. Даже зная, насколько Вартолу умело владел оружием, сердце всегда замирало при любой опасности, ведь страх потерять самого дорогого человека был сильнее страха смерти. Кто он без Садиттина? Как будет дальше жить, случись с ним что-то? Медет даже запретил себе думать об этом, клянясь быть рядом до самого конца и положить свою жизнь на чашу весов смерти за того.       Но спрос с Медета всегда был большим. Помимо того, что он был правой рукой Вартолу, он ещё отвечал за наёмных людей, которые служили ему верой и правдой. В семье, где есть глава мафии, некий Дон, постоянно есть риск, что кто-то предаст его и переметнется на чужую сторону. Или струсит и подвергнет жизнь главы опасности. За эти поступки, конечно, наказание нёс и предатель, и ответственный за этого человека. Медет тихо ненавидел каждого, кто осмеливался сдать назад, или был не до конца предан тому, кто платил немалые деньги за работу. И всё же ему не слабо доставалось потом, наедине. В эти моменты он всегда боялся смотреть раздраженному мужчине в глаза. Он боялся его гнева и считал себя виноватым. Но как бы Вартолу не злился, как бы он не орал с пеной у рта за провал дела, он никогда не поднимал руку на него. И кричал только в целях профилактики, чтобы тот не расслаблялся, опять же стараясь не дать лишнего повода на что-то большее. Он никогда не направит пистолет в сторону своего верного друга, если ситуация не выйдет из-под контроля. Вартолу очень дорожит другом, ведь тот понимал его, как никто другой. С ним он мог быть собой, шутить, когда вздумается, ругаться, когда требуется. Не нужно было одевать маски добродетеля или улыбаться пряча слезы. Он не смущался, когда тот заставал его со слезами на глазах от своих горьких мыслей и молча смотрел ожидая, когда ему полегчает. Медет всегда знал, как угодить ему и поднять настроение. Всегда готовил восхитительный завтрак, искренне улыбаясь, когда ему нравилось. Вартолу готов был убить любого, кто посмел бы обидеть его друга, брата по духу. Он всегда переживал, если что-то шло не так и тот был в опасности. Словно это была его жена и от его жизни зависела жизнь Садиттина. Мало, кто может похвастаться такой крепкой мужской дружбой, которая готова длиться до последнего вздоха, до последней капли крови. И даже если с кем-то из них случится беда, найдут ли они силы жить друг без друга, ведь они повязаны не только кровью, но и похожими судьбами, которые хитро переплелись в огромный клубок.       И пусть эта даже греховная любовь запретна для обоих, они оба умрут друг за друга, не моргнув и глазом сметая всё на своём пути, унося жизни предателей и неверных. Это и есть истинная мужская верность, которой могут позавидовать многие, но не все способны испытать что-то подобное. Только если ты рождён в Чукуре, где есть большая семья, и каждый встанет за тебя горой, на каком краю света ты бы не был.