change.

— Хорошо,– Чимин смотрит на руки и вздыхает. Нет, не похоже на то, что он собирается плакать, скорее он просто чертовски сильно огорчён. Парень очень разочаровал его сейчас. " Уже бывший парень'', он мысленно делает пометку у себя в голове. Они так долго сосуществовали вместе и он же правда верил, что такого уже никогда не случится. Только не между ними. Только не через столько лет безоговорочного доверия. Но судьба определилась, иначе расставляя свои приоритеты. –Хорошо? — фыркает Чон-младший. Не такой реакции он ждал от своего парня. Он ждал и принял бы все, но не это. Готовился к худшему. Лицо Чимина спокойное, можно даже сказать отстранено от реальности, а вот глаза пустые. В них нет ничего. Ни гнева, ни злости, ни даже простой, чертовой боли, которую Чонгук даже хотел увидеть. Это не значит, что он садист или специально рассказал Чимину о своей ошибке, только лишь для того, чтобы увидеть, насколько сильно это ранит его,потешить свое раздутое эго, нет. Это означает, что парень хотел заметить подтверждение тому, что старший любит его, а значит такая новость определенно должна была причинит ему боль. Эгоистично, младший прекрасно знает и его сердце начинает пульсировать, словно кровоточить, как царапина с которой сдернули корочку. Гук не может сказать, что не знает Чимина. Он знает, гораздо больше, чем кто бы то ни был. Они вместе учились в школе и в университете, как лучшие друзья. Кажется, словно бы с пеленок были соседями по общежитию, как солумейты, как братья. Затем даже разделили одну профессию, продолжая быть рядом друг с другом, как семья, как любимые. Чонгук знает Чимина достаточно для того, чтобы понять, что тот конкретно чувствует и какой из многочисленных способов поддержки выбрать. Парня злит и словно выедает изнутри тот факт, что именно сейчас Чимин выбрал такой способ защититься. Просто потому что он хотел бы знать, что чувствует старший, для того, чтобы подобрать нужный способ для извинения. Извинения, которое скинет с его души град острых камней и в тоже время совсем не заслуженного для того, чтобы быть принятым. Чонгук должен был это сделать, к чему бы это не привело. — Да, хорошо. — Дрогнул голос старшего. Всё-таки, Чимин такой эмоциональный. Он ненавидит себя за эту черту ещё с начальной школы ведь что бы парень только не почувствовал, все сразу же можно было понять по его лицу или жестам, которые легко запомнить, пообщавшись с ним некоторое время. Поэтому он уже давно выработал способ избежать этого понимания, в те моменты, когда Мин этого не хочет. Не хочет, чтобы кто-то знал об урагане, что творится в его голове. Работа в к-медиа индустрии значительно помогла развить этот навык, но Чонгук тот, перед кем обычно закрываться далеко в себе было не нужно. — Хорошо, что ты сам рассказал мне. — Честно говоря, старший не хотел бы услышать об измене Чонгука от кого-либо ещё. Нет, не легче, не лучше, быстрее, как пластырь отодрать больно лишь пару секунд. Трезво расставляя все по полочкам, это нельзя было назвать полноценной, законченной изменой, как хотите. Гук всего лишь целовался с налетевшей на него ведущей телешоу, на котором они были в прошлом месяце и она всего лишь ему отсосала. ''Всего лишь.'' – эти слова сказные гуковым голосом повторяются в голове Чимина. ''Всего лишь'' – слова паразиты, которые Чон говорит чаще чем много,Чимин знает, он привык, но тогда сказанные ,они, словно ногтями по меловой доске, вызвали рвоту. Звучит противно в какой бы трактовке не было произнесено, а мысль о том, что Чонгук так просто может променять его на кого-то другого больно колит его сердце. — Я не мог скрывать от тебя то, что произошло. — Странно звучит на самом деле ведь как он и рассказал ему ранее, случилось все месяц назад. Чимин усмехается как-то горько от этих слов. Чонгука просто напросто замучила собственная совесть. Мин знает младшего так же хорошо как и он его, едва ли была какая-то другая причина его признания. Будь Чонгук менее принципиальным, никакая совесть не была бы для него толчком к этому разговору. Младший сам по себе очень искренний и честный в выражении своих чувств, Чимин даже удивлен, что ему удалось скрывать от него что-то так долго, а главное, делать вид, что ничего не произошло. — Тебе… Наверное, лучше уйти сейчас, — Мин давит из себя слова, которые на самом деле не хочет говорить. Его сердце разбито, но он все ещё любит младшего и эти чувства такие сильные, что вряд ли пройдут так просто, как бы не хотел парень о них забыть или спрятать. Может быть, у Чимина выйдет смирится с ними, но для этого нужно гораздо больше времени, чем какие-то жалкие двадцать минут. — Пожалуйста. — Тяжело сглатывая, Пак тихо проговаривает с небольшой задержкой. Чонгук теперь ясно видит огромную боль искаженую на его смуглом и красивом лице. Губы закусаны, чтобы не было видно их дрожания, взгляд отведен вниз от него, а руками Мин обхватил себя за локти. Гук начинает ненавидеть себя ещё больше. — Конечно, но... — в горле сухо. Кадык Чонгука дёргается пока он проглатывает слова вставшие поперек горла. На самом деле, парню далеко не легко далось признание. Огромный груз вины прижимал его к земле каждый раз , когда Чимин обнимал его и касался в своей привычной манере. Физический контакт очень нужен для старшего и один из главный критериев в отношениях с ним. Так он чувствует свою важность. Так он говорит о своей заботе и общается, когда слова трудно произносить. Совсем не сложно понять каким большим ударом стала его измена для Чимина. Пускай, сам Чонгук раскаивался и глубого сожалел о содеянном он понимал, что Пак Чимин не тот человек, который готов простить предательство, но все-таки надежда таилась в его сердце. Крошечная, но она была. Чон не мог жить с мыслью, что обманывает человека, которого ценит больше всего на свете. — Но? —  Чонгук понял, что стоял истуканом и глупо пялился на свои ладони в поисках подходящих слов. Это даже повеселило Чимина. Парень хмыкнул, уверенный в том, что внутри Чона все нутро наполняется гнетущим, болезненным стыдом. Старший использовал это, когда ругал Чонгука и да, действует все так же безотказно. Парень очень давно не видел младшего таким рассеянным и разбитым. Обычно этот его вид вызывал только добрую улыбку ,(которую Чимин насильно сдерживал), потому что он действительно становился просто невыносимо очаровательным. Чистая искренность, которую Чимин любит ее в нем наполняла теплом его грудь, но на данный момент кроме тяжести и боли внутри Мин ничего не чувствовал. — Или говори все прямо сейчас или оставь меня одного. — Сердце Чонгука ёкнуло в груди от строго тона. Чимин знал это и был уверен, что прислушавшись можно будет услышать, какой сильный ритм оно отбивает. Если Чон становится мягким и ранимым, когда дело доходит до его чувств, то Чимин наоборот закрывался ещё больше и надеялся злостью скрыть уязвимые места. — Нам обещали дать отпуск, после того как закончиться тур, помнишь я говорил что хочу сделать кое-что особенное? — Младший потирает шею правой рукой, а в другой держит что-то, отдаленно напоминавшее небольшой бархатный кубик, тараторит. Без объяснения понятно что он держит. Чимин чувствует, как начинает проваливаться в пропасть, что до краев заполнена ледяной водой. Слишком неожиданно, так нестерпимо больно и слишком быстро. Он ощущает себя, словно падает с парашютом, когда ветер свистит в ушах и его поток такой сильный, что не даёт сделать даже вдоха. Мин правда не может дышать. Парень бы хотел притворится глупым или слепым, глухим, кем угодно, лишь бы не понимать что на самом деле все это значит. — Я уже давно купил его, но ждал нужного для этого момента. Думал, что может, я забуду или сам смогу игнорировать произошедшее, но я… ,–сглатывает, – Я не смог. — При всей своей врожденой уверенности, которую Чонгук так в себе ценит, ему не хватает ее чтобы поднять глаза. Он смотрит на свое отражение в маленьком кусочке серебра, пока снова шевелит губами. ''Мне жаль ''. — Я люблю тебя, но знаю, что это не оправдание моему поступку и не причина забыть.— Чон не ищет себе прощения и не вымаливает его, потому что в любом случае это будет бесполезно. В данный момент, все зависит только от Чимина и его решения. Бросит Чонгука, ненавидеть его по оправданный причине или же простить и принять факт этой измены. Тяжесть, вот что повисло в воздухе между ними, пока младший кладет на журнальный столик кольцо. Обручальное, совсем простое на вид и в этой простоте оно красиво и опасно. Из глаз Чимина льются слезы и даже задерживая дыхание, рыдания все равно прорезают тишину. Он не мог справиться с болью в одиночку. Чонгук не мог позволить себе двинуться с места. Мин всхлипывает громко с оттяжкой вдыхая холодный ночной воздух и роется в кармане своего рюкзака. – Я купил это полгода назад. — черноволосый резко опускает руку на стол с характерным звуком металла о стекло. Кольцо уже давно путешествовало с ним на каждом шагу. То там, то здесь, Чимин искал лишь нужного момента, которого все не было. Он сжимает серебро в ладони со всей силы словно может его согнуть или сломать, а небольшие прозрачные камешки впиваются в его кожу. Больно, но не больнее раны в сердце. – Я никогда не прощу тебя. – Выходи за меня. – Да ты просто издеваешься надо мной.– Чимин смеётся сквозь рыдания. Это помогало ему иной раз придти в себя, когда конечности опять начинало сводить судорогами от длительного напряжения, но сейчас смех ни помогал ровно ничем. Физическая боль не ровня душевной. Чонгук действительно так глуп? –Пожалуйста, хен. Просто… Просто дай мне последний шанс.– Но младший смотрит на него так преданно, виновато. Раскаяно. –Я верю тебе в последний раз Чонгук.