Только для тебя

Паша устало вздохнул и потер слезящиеся глаза – смена выдалась не из легких. Новенькая официантка перебила посуду на половину своей зарплаты. На кухне напортачили с холодильником и большую часть блюд пришлось вычеркнуть из меню. Бармен посреди смены нехорошо порезался об осколки разбитой им же бутылки, так что пришлось срочно отправлять его в больницу и самому встать за стойку. До кучи, одна из девочек умудрилась в танце заехать гостю каблуком в живот, благо мужик орать не стал и согласился на подарок от заведения. Проблемы сыпались как из рога изобилия, и Паша отчаянно желал, чтобы эта ночь закончилась как можно скорее, а он смог пойти домой, обнять кота и проспать несколько дней кряду. Похоже, Паша серьезно подговнил Вселенной, потому что та решила отомстить ему сегодня по полной программе. К барной стойке с виноватым видом приближались Сюзанна и Адель (в миру Вика и Настя), которых Паша пятнадцать минут назад послал заглаживать вину перед пострадавшим от острых каблуков мужчиной. – Паш, тут такое дело... – Настя замялась, толкая локтем подругу. – Короче, мы танцевали, все как обычно и... – Он совсем не впечатлился и выгнал нас, – Вика равнодушно пожала плечами. Паше захотелось пробить лбом барную стойку и оказаться в больничке под капельницей дней так на много. Почему эта ночь все не как не может закончиться? – Он сильно бесится? Девушки переглянулись. – Он явно разозлился... – Спокойно сказал валить, – они снова переглянулись, явно готовые затеять спор, о том, кто из них прав, но у Паши не осталось сил выслушивать еще и это. Он окинул взглядом зал, где в несуразно больших креслах скучало не больше пяти человек. Опыт подсказывал, что больших проблем не предвидится, а с мелкими недоразумениями могут справиться и сами девушки. – Найдите Игоря, пусть присмотрит за баром. Пойду, еще раз поговорю с этим мужиком. – Паш, мы все как обычно делали, ничего нового. Всем нравится, а этот... – снова начала лепетать Настя, но ее прервала Вика, потянув за собой в сторону кухни. Коридор показался раем на Земле. Приятный полумрак резко контрастировал с режущим глаза неоном, а из-за шумоизоляции бьющей по мозгам музыки почти не было слышно. Личадеев закрыл глаза и в изнеможении прислонился лбом к холодной стене. Плевать, что охрана подумает, глядя на него через камеры – он слишком устал. Устал работать без выходных. Устал от капризов девочек, от криворуких барменов, от идиотов с кухни и положившего на все болт начальства. Устал бегать и уговаривать всех заняться своими прямыми обязанностями. Если раньше мысль об увольнении изредка мелькала в голове, то после двух недель работы без выходных казалась единственным способом сохранить остатки здравомыслия. Найдя в себе силы оторваться от манящей прохладой стены, Паша поплелся в конец коридора. Два раза стукнул в дверь и, не дожидаясь разрешения, вошел внутрь вип-комнаты. – А, Павел, что-то вы зачастили, – мужчина широко улыбнулся, отвлекшись от разглядывания незатейливой картины на стене. Без рубашки, со стаканом в руке, он выглядел ничуть не расстроенным вынужденным одиночеством. – Что поделать, если с вами у нас сегодня отношения не складываются, – в тон ему ответил Личадеев, невольно копируя заразительно улыбку. Юра ему понравился еще когда сел за барную стойку, принимаясь болтать обо всем подряд. Паша сам не заметил, как включился в разговор, то и дело отвлекаясь от приготовления напитков. Даже притворяться не пришлось, что с ним случалось очень редко. Симпатия возросла в разы, когда перепуганная Света за руку притащила его к стонущему от боли мужчине. Многие на его месте получив вместо приватного танца каблуком в живот наорали бы на девушку и грозились закрыть клуб, предварительно попересажав всех его работников, а этот только филигранно матерился, прижимая к пострадавшему месту пакет со льдом. – Паш, я же говорил, давай без «выканий», я тебя от силы года на три старше. А что касается девочек, – он картинно развел руками, – спорить не буду, они очень красивые и двигаются хорошо, вот только мне не пришлась по душе задумка их шоу. Можешь назвать меня эгоистом, но мне не нравится, когда девушки больше сосредоточены друг на друге, чем на мне. – Я могу только предложить поменять девушек и еще один комплимент от заведения. Плюс, как я уже говорил, мы оплатим химчистку, – он кивнул на брошенную у дивана рубашку в разноцветных пятнах от коктейля, который на нее выплеснула Света. Юра только поморщился. – Да не заморачивайся, мне уже пора идти, – он зачесал назад растрепанные волосы и уже собрался отвернуться, но вдруг прищурился, внимательно вглядываясь в Пашино лицо. – Братан, выглядишь уставшим. Совсем заебался сегодня? – не дожидаясь ответа, Юра хлопнул его по плечу и отошел к стойке с дорогим алкоголем и закусками. – Выпьешь? – Не могу, я на работе. Паша не удержался от завистливого взгляда, наблюдая за тем, как Юра наливает себе новую порцию. Тянуло остаться. Позволить себе небольшую разгрузку после тяжелой смены, пусть та еще и не закончилась. Он и правда сегодня заебался, а тут приглушенный свет, тишина и алкоголь, в котором мелодично перестукиваются кусочки льда. А еще полуобнаженный привлекательный мужик. Мир не перевернется, если он позволит себе пару глотков алкоголя в компании нового знакомого. – Черт с ним, я все-таки выпью, – Паша сделал несколько шагов к центру комнаты и сел прямо на низкий столик, стоящий напротив дивана. – Вот так бы сразу, – Юра довольно заулыбался, доставая второй стакан. Их пальцы соприкоснулись над прохладным чуть запотевшим стеклом. Паша смущенно улыбнулся, отводя глаза. В поле зрения тут же попал начавший проявляться синяк на животе. Рука автоматически потянулась вперед, легко касаясь теплой кожи. – Больно? – Терпимо. Осознание того, что именно он творит, молотком ударило по голове. Он спешно одернул руку и смущенно провел по стянутым резинкой волосам, перед тем как рискнул посмотреть вверх. На Юрином лице не было злобы или отвращения, скорее недоумение вперемешку с любопытством. Паша кашлянул в сторону, чувствуя, как по щекам растекается краска, и поспешно отпил из стакана. – Извини, что-то я совсем... – Заработался? – Юра понимающе хмыкнул и отошел в сторону, не прекращая внимательно изучать его лицо. От пристального взгляда стало не по себе, и Паша заерзал, начиная понимать, что с идеей остаться на стаканчик стоило повременить. – Да вообще пиздец, вторую неделю пашу без выходных. Я уже нихера не соображаю, – Паша покрутил в руках стакан, делая еще один глоток. – Отдых тебе явно не повредит. А еще лучше смени работу, если начальство ничего в этой ситуации не делает. – Моя сменщица завтра с больничного выходит, так что три дня у меня свободны. Может и стоит начать что-то подыскивать. – Определенно стоит. Как я уже говорил, выглядишь замученным. Еще по одной? – он кивнул на пустой бокал в Пашиной руке. – Давай, и я пойду. Все самое странное уже случилось, а еще один стаканчик он честно заслужил. Уютная атмосфера также располагала. Правда, спина заныла и Паша потянулся, тихонько зашипев от боли - рубашка, которую он сегодня надел была единственной чистой, но ужасно неудобной. Как пить дать, дома он обнаружит на ткани кровавые разводы от натирающего шею воротника. Юра поставил стакан на столик рядом, сам плюхнулся напротив, почти соприкасаясь с Пашей коленками. В тот же миг из колонок зазвучала музыка. Юра недоуменно хлопнул глазами, затем приподнявшись, вытащил из-под задницы пульт от колонок. Усмехнувшись, он перевел взгляд на Пашу и замер. Тот, не обращая никакого внимания на происходящее, пытался расстегнуть пуговицы на чертовом воротничке, которые расстегиваться отказывались, так что пришлось задействовать обе руки, чтобы, наконец, избавиться от давления на многострадальную шею. Он облегченно вздохнул и расстегнул еще пару пуговиц, когда почувствовал на себе пристальный взгляд. В тот же миг, музыка на фоне стала куда заметней, а до измученного мозга начало доходить, как все это выглядит со стороны. Стоило бы залиться краской, но сил не осталось даже на это. Хотелось разрядить обстановку какой-нибудь шуткой, но в голове, как назло, зияла гулкая пустота. Музыка набатом била по вискам, а Юра продолжал молча гипнотизировать глубокими темными глазами. Не отдавая отчета о собственных действиях, Паша скользнул рукой ниже, касаясь пуговицы на жилетке. Юра облизнул губы, наблюдая за пальцами, что легко расправились с первой пуговицей, тут же приступая к следующей. Стоило легонько одернуть ткань, как она тут же скатилась вниз, падая с плеч. Рвано выдохнув сквозь приоткрытые губы, Паша одну за другой неспешно расстегнул пуговицы на рубашке, чувствуя как покалывает обнажающуюся кожу в местах, которых касается темный жадный взгляд. Юра откинулся на спинку дивана, не сводя глаз с покрасневшего и через раз дышащего Личадеева. Он больше не походил на балагура и своего парня, скорее на хищника, загнавшего добычу в угол и с наслаждением наблюдающего, что же она будет делать. А добыча могла только закрыть глаза и начать медленно стягивать с себя рубашку невольно подстраиваясь под тягучий чувственный ритм, разливающейся по комнате музыки. Если бы кто-то посадил его в комнату для допросов, ввел сыворотку правды и попытался выяснить зачем он это делает, Паша все равно был бы не в состоянии ответить. Рубашка мягко опустилась на столик и все, что ему оставалось – не переставая покачиваться в такт музыке, медленно провести ладонями от ключиц, вниз по ребрам, чувственно потереть соски, изобразив чересчур сильное удовольствие на лице, скользнуть ладонью к паху. А тут вздох вышел совсем не наигранным – до этого момента он даже и не осознавал, что возбужден. И судя по часто вздымающейся груди, влажным искусанным губам и впившимся в край дивана ладоням, не он один. Хорошо. Именно этого и добивалось та часть Пашиной личности, о существовании которой он не подозревал до сегодняшнего дня. Он выгнулся еще раз и стянул резинку, позволяя волосам мягкой волной упасть на плечи. Прикусил губу, пряча торжествующую ухмылку, когда заметил с какой эффект произвело это простенькое движение на сидящего на диване мужчину. Ладони легли на его приглашающе раздвинутые колени, начиная медленно скользить выше. Даже сквозь тонкую ткань брюк можно было почувствовать насколько у Юры горячая кожа. Медленно, по-кошачьи, все еще влекомый музыкой, Паша наклонился вперед, в самый последний момент перед тем как их губы соприкоснулись, отстранился, резко поднимаясь на ноги. Он видел эту невысказанную мольбу и желание в глазах напротив и откровенно наслаждался ими, искренне не понимая, откуда из него это прет. Видимо, два года наблюдения за извивающимися во всевозможных позах девушками, все же оставили на нем отпечаток. Быстро смочив два пальца слюной, он все также дразнящее медленно провел ими вдоль тела, не переставая держать заданный песней ритм. Пальцы коснулись пуговицы на брюках и он не сумел отказать себе в удовольствии покрасоваться еще больше кладя ладонь на четко очерченный под тонкой тканью член. Видимо, для Юры это стало последней каплей, потому что он вдруг резко сел на самый край дивана, обхватил Пашу за бедра, сильно сжимая пальцы. Тот был совсем не против, позволяя расстегнуть ремень на штанах, отчего те упали на пол, подчиняясь легкому движению руки. Туфли он скинул сам, за секунду до того, как Юра потянул его на себя, устраивая на коленях. – Это один из способов умаслить неудовлетворенных клиентов, чтобы они пришли еще раз, а не пошли на вас жаловаться? – его бархатный низкий голос бил по каждой жаждущей прикосновения клетке. – Ты первый ради кого мне пришлось вспомнить все, чему меня на стажировке так упорно учили. Только для тебя, – шепот прямо в губы, в провальной попытке сдержаться и не потонуть в горящих каким-то инфернальным пламенем глазах. Довольно улыбнувшись, Юра поддался вперед, и накрыл его губы своими. Паша только беспомощно всхлипнул, с силой впиваясь пальцами в растрепанные темные волосы, со всей страстью и голодом отвечая на поцелуй. Горячие, сухие ладони огладили обнаженную спину, переместились на задницу, стискивая почти до боли, что завело только сильнее, заставляя ерзать на чужих коленях в попытке прижаться ближе. Слабо контролировал себя, тихонько постанывая в ответ на жадные прикосновения. Он вообще плохо себя контролировал в течение последних десяти минут, почему сейчас он должен сдерживать себя, дорвавшись, наконец, до главного приза? Губы горели, тело горело как в лихорадке, а Юра целовал глубоко, подчиняюще, при этом ритмично сжимая ладони на Пашиной заднице, доводя того до грани. Из-за разницы в росте обоим было довольно неудобно, но разорвать настолько отчаянно необходимый контакт, чтобы просто сменить позу, не решался ни один из них. Усилием воли оторвавшись от жадных губ, что вызвало у мужчины разочарованный вздох и попытку прижаться еще ближе, Паша, ликуя от его реакции, чуть отстранился и потянул за плечо в молчаливой просьбе сменить неудобную позу. Юра на секунду прикрыл глаза, восстанавливая дыхание, и подхватил его под поясницу, опрокидывая на спину, чтобы навалиться сверху. Паша тут же вцепился в его плечи, чтобы притянуть ближе и снова поцеловать. Раздвинул ноги, позволяя устроиться между бедер. Голодный взгляд он встретил с усмешкой откинув назад голову, давая доступ к шее, на которой тут же легко сомкнулись зубы, пуская по телу дрожь. Губы спустились ниже, влажный горячий язык вылизывал ключицы, пока его ладони старались жадно ухватить как можно больше пространства светлой кожи. Юра зацеловывал ребра, медленно спускаясь ниже, раззадоривая и так уже начавшего понемногу съезжать с катушек Личадеева, у которого слишком давно не было не то, что секса, а даже торопливых обжиманий с кем-нибудь малознакомым и пьяным. Поэтому тело реагировало на нехитрые манипуляции сотни раз острее, чем обычно. Даже самое невесомое и мимолетное прикосновение било по нервам, заставляя выгибаться, постанывая от удовольствия, цепляться пальцами за кожаную обивку дивана. Сильные руки так правильно и хорошо сжались на бедрах, а язык принялся выписывать неведомые узоры по поджавшемуся животу, что Личадеев натурально заскулил, откидывая голову назад. Поплывший взгляд рассеянно скользнул по потолку... Блять! Тело будто прошило разрядом тока, и на этот раз Юра не имел к этому отношения. Паша взбрыкнул, с силой отпихивая мужчину назад, и вскочил с дивана, принимаясь лихорадочно собирать валявшуюся в беспорядке одежду. В спешке влез в брюки, попадая двумя ногами в одну штанину. Рубашку никак не получалось нормально застегнуть и Паша плюнул на это, запахивая жилетку, чтобы выглядеть более-менее прилично. Благо, запасная резинка нашлась в кармане штанов, иначе было бы совсем палевно. Очнувшийся от шока Юра схватил его за руку, когда Паша наклонился, чтобы застегнуть туфли. – Какого хера? – смотреть на него было больно: растерянный, возбужденный с раскрасневшимися щеками и взглядом побитого щенка. – Не могу, я на работе. Я не должен был с тобой даже пить, не то что трахаться. Я не могу, Юр, прости, – отводя глаза, протараторил он, вырывая руку. Чувствовал себя последним гандоном. В несколько широких шагов он оказался у двери. С силой сжал пальцы на холодной металлической ручке, позволив себе замереть на две секунды, пытаясь справиться с пожаром в груди, чтобы через несколько мгновений сорваться на бег. Кажется, он в жизни так быстро не бегал, только и успевая краем глаза считать проносившиеся как в калейдоскопе двери. Едва успев затормозить перед нужной, резко распахнул ее, вваливаясь внутрь. Замер посреди комнаты и внимательно огляделся. Никого. Он сделал два шага вперед на негнущихся ногах и свалился в кресло, пытаясь отдышаться. Легкие горели, лицо перекосило, с него градом тек пот, но Паша счастливо улыбнулся, готовый завыть от осознания, что их никто не видел. Позволив себе немного полежать в неожиданно удобном кресле, Паша протянул руку к мышке, и, порывшись в скудном архиве видеофайлов, удалил все записи, которые сегодня сделала камера в комнате под номером шестнадцать. Хорошо, что положившее на все болт начальство дало ему доступ к видеокамерам, которые, по идее, должны были служить гарантом безопасности для девочек, а на самом деле поставляли охране новый материал для дрочки. И едва не предоставили шанс всем желающим насладиться его безрассудным поступком. Поигрывая ключами и что-то весело насвистывая, в комнату вошел Андрей, тут же ставший по стойке смирно, стоило ему увидеть в своем кресле Пашу. – Давно прохлаждаешься? – как можно спокойней спросил Личадеев. – Павел Игоревич, я ведь это... Увидел, что девчонки из комнат ушли и делать-то нечего толком, а там мужик в основном зале как-то подозрительно себя вел, вот я пошел посмотреть, что там да как. А потом как-то разговорился с Игорем и... Вы не думайте, я бы сразу вернулся, если б кто-нибудь из девочек в комнату пошел, но в зале-то никого нет... Он еще что-то мямлил себе под нос, но Паша уже не слушал, чувствуя, как окончательно отпускает напряжение в груди. – Ладно, возвращайся к работе. Личадеев поднялся с кресла и вышел из комнаты, надеясь, что у Андрея не возникнет вопросов, почему начальство выглядит настолько заебанным и недоебанным одновременно. В каморке, которую Паша и Анечка гордо именовали своим кабинетом, он упал во вращающееся кресло, больше не в силах куда-то идти и что-то делать. Народу и так нет, сами справятся. И вообще, к черту эту работу. В самое ближайшее время он уволится, возьмет свой который год лежащий без дела диплом историка и закроется в каком-нибудь архиве изучать демографию Новгородской губернии XVIII века (или какая там у него была тема выпускной работы?). Забудет о существовании других людей и больше никогда не окажется в настолько щекотливой ситуации. Надо же было так облажаться. Повести себя глупо и безответственно. А самое обидное, что пока Паша разбирался с камерой, Юра ушел, даже не потребовав компенсации ни за не оправдавший ожиданий вечер, ни за испорченную рубашку. И где его теперь искать? А на коже все еще огнем горели те места, которых касались его губы и руки, тело ныло, требуя властных, жадных прикосновений. Одновременно хотелось сдохнуть и подрочить, но вместо этого, Паша засел за давно откладываемые дела. К моменту закрытия клуба ему удалось разобраться с большей частью бумажек. С остальным пусть разбирается Аня - у него выходные. Первые выходные за долгое время. Обойдя все помещения, проверив все, что нужно было проверить, поставил клуб на охрану, закрыл двери, с чистой совестью и неутихшим в подкорке возбуждением отправился домой. – Эй, красавчик, есть минутка? От одного только звука этого голоса по телу пробежал табун мурашек, а внизу живота приятно потянуло. Юра догнал его в несколько широких шагов и крепко схватил за предплечье. Даже от такого простого прикосновения ноги едва не подкосились. – Даже не думай и сейчас сбежать – я тебя три часа ждал. Слушай, я не знаю, что там случилось, но мне было хорошо. И даже не отрицай, что тебе тоже. Ты своим перформансом мне просто крышу снес. Меня давно так незнакомым человеком не переебывало и я уверен, что окажись мы в любом другом месте, а не на твоей работе, ты бы и не подумал сбежать. На самом деле, я бы очень хотел продолжить наше знакомство. Необязательно сегодня, но я бы не отказался закончить то, что мы начали несколько часов назад. Что скажешь? Каждое его слово разжигало внутри пожар, а в груди стало так легко, будто чья-то рука один за одним вынула застрявшие внутри ядовитые шипы. На такое развитие событий он не рассчитывал даже в самых смелых мечтах, где обязательно присутствовал как минимум отличный секс, как максимум домик за городом, свадебные колокола и добрейшей души собака, которая подружится с Мухой. Юра ждал. И Паша, с трудом сдерживаясь, чтобы не завизжать от восторга, плотоядно улыбнулся, жадным взглядом окидывая запакованную в обтягивающую черную футболку и простые джинсы фигуру мужчины. – Скажу, что до моей квартиры всего десять минут на машине. Юра просиял и крепко сжал его ладонь. – Чтобы снова не сбежал, – коротко пояснил, поймав Пашин вопросительный взгляд, и потянул за собой к машине. А Паша был не против, думая о том, что у него дома имелась вполне приличная акустика и плейлист, который обычно играл в клубе. А значит, Юрина крыша будет снесена бесповоротно и полностью.