Как же бомбит с того, что я влюблена в Кацуки Бакуго

Обычно Амэ не чувствовала на своих плечах большой ответственности или скрёб совести — она вообще всегда старалась помочь и прилагала ко всему максимум усилий. Но из-за Бакуго Кацуки она не чувствует себя такой невинной, все-таки по ее вине и невнимательности они остаются на три дня дома. — Не парься, румяный батон, — закинув ноги на кофейный столик вещает Кацуки, — Пожирать рамены можно и дома. Амэ, мирно протирающая пыль с подоконника, давится воздухом. Шутки про ее вес со стороны Кацуки были не новы, да и весила она всего-ничего — 56 килограмм — Но все-же тебе повезло больше, Бакуго-кун! — она выпрямляется и подходит к дивану — Ведь одноклассников можно задирать в любом месте. Кацуки рычит, и Амэ кажется, что таймер этой бомбы замедленного действия вот-вот покажет 00:00. Честное слово, она никогда не понимала, откуда у Кацуки столько энергии на то, чтобы постоянно орать и унижать других. — Давай, Бакуго-кун, нам надо срочно поругаться! — девушка плюхается на диван рядом с ним, так что ее грудь слегка подпрыгнула, но не ее глаза это заметили. Тем временем по новостном каналу снова и снова прокручивается один и тот же репортаж о нападении Лиги Злодеев в центре города, от которого им обоим становится не по себе. Амэ тянется к пульту, чтобы переключить, но чужая рука перехватывает пульт быстрее, и вышло так, что их с Бакуго ладони соприкоснулись. Но Амэ уже было не так неловко; пока самая странная ситуация с Бакуго на ее счете случилась пару дней назад — проведённая ночь в его комнате. — Фалафель, заебала уже свои пухленькие ручки ко мне тянуть, — прорычал Кацуки. Но пока Амэ пыталась вспомнить, как выглядит фалафель (как Бакуго вообще умудряется придумывать такие оскорбления?), парень уже вышел из гостиной. — Пфф, обломщик, — кричит она ему вслед (а ведь так хотелось поругаться!) ** Спустя пару часов с занятий приходят одноклассники, Момо даёт Амэ задания, а та ее за это благодарит. Потом все вместе идут делать уроки, смотреть сериалы в комнате Очако и пить чай Да Хун Пао (после того, как Минета узнал его стоимость, его челюсть до сих пор не поднимается). — Признавайтесь девочки, кто кому нравится? — указывая на всех подпрыгивающими бровями, спросила Мина. Мину всегда интересовала романтика, даже не верится, что она учится на геройском курсе у лучших преподавателей (хотя нет, верится, ибо — «Ну, а вдруг я какого-нибудь красавчика спасу, и мы поженимся?!») — Мина, может не будем так резко заходить в темный лес? — фыркнула Очако, у которой никогда не было отношений, впрочем, как и у остальных. В комнате зависла минутная пауза, пока Амэ, которая приняла вопрос, не упала спиной на кровать Очако — Девочки, а вы верите, что первый человек, в которого вы влюбитесь будет с вами на всю жизнь? — пробурчала под нос девушка — Ну лично я отношусь к этому скептически. Отношения, первая влюблённость и любовь в целом – это опыт, важный опыт, без которого вы не сможете построить крепких и здоровых отношений в будущем, — сказала, гордо выпрямившись на коленях, Яойрозу, — Так что, провалы, расставания и все остальное – это нормально, просто часть вашей жизни. — Ну ты и загнула... — прозвучал голос Мины с кровати Все девочки, включая Амэ, рассмеялись и устроили бой подушками, пока последняя подушка не прилетела Очако в лицо так, что та отключилась и заснула прямо на коврике. Уже утром Амэ проснулась последняя, в комнате никого не было, ибо начались занятия, и все кроме «арестованных» должны были быть к девяти в школе. Девушка улыбнулась солнышку и, закутавшись в пледик (по утрам ей всегда было холодно), направилась в душ. Девушка всегда ценила личное пространство, ведь прелесть его в том, что никто кроме тебя самого находиться в нем без разрешения не может (в приличном обществе). Но сегодняшний день запомниться ей надолго. Ведь из ванной комнаты послышались два ужасных вопля, один из которых принадлежал Амэ. - Блять, Тамура, какого хуя?! — заорал из-за душевой шторки Бакуго, он даже немного смешно выглядел, весь намыленный, а ёжик на его голове был больше похож на облачко. На его крик ещё до конца не проснувшаяся Амэ ойкнула и сказала: - Прости, Каччан! — уже представляя, какая тирания начнётся от последнего слова и неловкости ситуации в целом, Амэ побежала в свою комнату и закрылась на защелку.