Как же бомбит с того, что я влюблена в Кацуки Бакуго

Эту ситуацию прямо можно назвать «Проеб Амэ Тамуры» и записать в книгу рекордов гиннесса. В то время как все в комнате угарали с произошедшего, Амэ оставалось только гадать, какое желание ей загадает Пикачу (так называл его Бакуго, а Амэ даже нравилось это милое прозвище). — Каминари-кун, загадай что-нибудь, чтобы мне потом по ночам кошмары не снились, — заерзала на полу Амэ. Она никогда не любила проигрывать (а кто любит?), но ещё сильнее она не любила выполнять чужие противные желания. — Все гениальное – просто, Тамура-кун, — ухмыльнулся Денки, и эта улыбка явно ничего хорошего не предвещала, — Ты просто должна будешь меня поцеловать, — не успел парень договорить, как громкий хохот начал доноситься из всех щелей так, что все соседние кампусы были оповещены о великом «Проебе Амэ Тамуры». — Ну Каминари-и-и-кун, — завыла Амэ. Ничего не оставалось, как исполнить желание бедного мальчика и сгореть от стыда. Сидящий рядом с Денки Минета офигел, нет, ОФИГЕЛ от вида, подходящий к Денки Амэ. — Только по-быстрому и меня не трогать! — пискнула девушка, сгорбатившись. — Есть сэр! — с видом гордого своими заслугами солдата пролепетал Денки. Амэ потянула свою голову к губам Денки и быстро чмокнула, правда распробовать его рот (звучит противно, я знаю) она не успела. Послышался взрыв, как только Амэ отстранилась от Каминари. Она увидела его на полу, а сверху сидел Кацуки, подрывающий зад Пикачу. Девушка закатила глаза и своими электомагнитными сферами поглотила взрывы бунтаря. — Бакуго, успокойся! — на это все в комнате начали хихикать. — Да вы прям семейная парочка! — подшутил полудохлый Денки. — Ты вообще заткнись, — прорычали одновременно Амэ и Бакуго. Спустя какое-то время Бомбочка успокоилась и плюхнулась на диван. — Что это за цирк, Бакуго-кун? — усевшись рядом с ним, спросила Амэ. При виде всей этой картины ей было даже немного смешно и стыдно, ведь в какой-то степени это было проявление ревности самого Бакуго Кацуки. — Отъебись, — приказал он, явно не настроенный на разговор, после чего поперся в свою комнату. Амэ просто приложила ладонь ко лбу, чтобы избежать всей этой неловкости. Но естественно любопытная Мина подсела и начала заваливать подругу вопросами: — Ну и как долго вы будете скрывать ваши отношения? Он тебе нравится? Это что ревность от Бакуго-куна? Вы так подходите друг-другу! — не отставала Мина. — Мина, давай потом, я не настроена на разговор, особенно об этом придурке, — отмахнулась Амэ. Действительно, почему это Бакуго-куну так важно с кем она целуется или проводит время? Это наводило ее на такие мысли, при виде которых просто хочется сказать - «Невозможно!» — Ну ла-а-адно, — протянула Мина с видом, будто ей задали сто упражнений по физике, — Но все-равно! Вы очень друг-другу подходите. — Все, я к себе, — отрезала Амэ. Она действительно хотела спать и отдохнуть от всего морально, — Всем спокойной ночи! — Спокойной, — ответили сидящие в комнате. ** Когда Амэ вышла из душа и направлялась к себе, у двери стоял Тодороки. Ее немного это смутило, ведь их последние взаимодействие было на крыше... хотя нет, это не считается, ибо в тот раз это была Тога. — Привет, Тодороки-кун, — улыбнувшись, сказала Амэ, — Ты зайти хочешь? — Тамура-кун, я понимаю, что не вызываю доверия из-за случая с Тогой, но я бы очень хотел с тобой поговорить, — парень отвёл взгляд куда-то на пол, замешкался и добавил, — И да, лучше внутри. Они зашли в комнату Амэ и пока та сушила волосы перед зеркалом, Тодороки начал свою речь: — Слушай, Тамура-кун, я хотел прояснить, что творится между нами, — на секунду парень застыл, но быстро собрал себя в руки, — Раньше мы были так близки, но со временем... очень отдалились и... мне это не нравится. Амэ выключила фен. И разглядывая парня за своей спиной в отражении зеркала, тоже решила излить душу. Они действительно отдалились, а ведь Тодороки был ее первым другом и человеком, с которым она начала общаться в UA. — Тодороки-кун, — Амэ выпрямилась и подошла к кровати, где сидел Шото, — Я тоже хочу все исправить, прости меня, что так похолодела после случая с Тогой, — девушка выдохнула и поправила выбившуюся прядь за ухо, — Ты, действительно, мой лучший друг и я очень тебя ценю, — после этих слов Тодороки потеплел, и Амэ это безумно порадовало. Парень заключил Амэ в объятья, что та вся покраснела. От Шото всегда приятно пахло: это запах свежести, мяты, щепотка корицы, но сейчас это чувствовалось особенно вкусненько. Парень поцеловал Амэ в щёчку (он, что сделал?) и вышел из комнаты. — Приехали... — после этих слов Амэ вышла из комнаты, чтобы взять кувшин с водой с кухни, но перейдя порог, на неё обрушился убийственный взгляд алых глаз. Бакуго смотрел на Амэ так в последний раз, когда та случайно заглянула к нему в душ. — А че этот половинчатый забыл у тебя? — рявкнул Кацуки, облокотившись спиной на стену. — Нам нужно было поговорить после случая с Тогой, — в ответ на это парень фыркнул и отвёл глаза куда-то в угол, — А твоя ревность, Бакуго-кун, переходит все границы. Я не твоя собственность, — не убавляя напор, сказала Амэ. — Это не ревность, а рефлексы, — отрезал Кацуки (почему он постоянно упоминает эти рефлексы?) — Где-то я уже это слышала, — с ухмылкой проговорила Амэ, — Повторяешься, Бакуго-кун. Сегодняшний поцелуй это тоже рефлексы? — через секунду расстояние между ними было сокращено вдвое. — Завались, фалафель, — прижав рот увесистой ладонью девушке, пригрозил Кацуки, — Не беси меня, иначе пожалеешь, — в ответ на это Амэ укусила его ладошку. — А, что, если все-таки побешу? — и делая жест аля «на донышке», Амэ сказала, — Ну вот столечко примерно? В глазах этих двоих заиграл азарт, одним движением Кацуки взвалил тело Амэ себе на плечо, та начала бить его кулаком в спину. Он занёс ее в ее же спальню. — Придурок, что ты задумал? — безуспешно, бей-не бей, а Кацуки никогда не отстанет от своей жертвы (так вообще можно говорить про девушек?)