Как же бомбит с того, что я влюблена в Кацуки Бакуго

Это просто смешно: Амэ неуверенно прикусывает губу, то и дело озираясь на угол, за которым прячутся девочки. Перед ней стоит дверь из темного дуба, а внутри комнаты не слышно ни единого звука. — Чертова Мина! — прошипела под нос девушка. Ей пришлось выполнять тупое задание подруги: поцелуй с Кацуки, — Очень оригинально, Мина-чан. Девушка ещё раз неуверенно прошлась взглядом по входу в преисподнюю и постучала. Сначала невесомо, так, чтобы никто кроме неё не услышал, но, чтобы со стороны это выглядело, будто она, действительно, постучала. Ну, а вдруг ей поверят, что Кацуки нет в комнате и задание можно отложить на время? Но черт побери! Громовая Леди собирается стать героем, а поцеловать мальчишку боится. Надо действовать здесь и сейчас, поэтому Амэ постучало громче. За дверью послышалось какое-то шипение сквозь зубы, но уже секунд через пять девушка была награждена испепеляющим взглядом алых глаз. Видимо, Кацуки спал... В восемь часов вечера... — Нахуй приперлась? — явно не желая начинать с кем-то разговор, рыкнул Кацуки. Опять. Опять этот полусонный хрипучий голос, от которого мурашки по коже, а лицо невольно розовеет, — Блять, опять зависла, — парень уже закрывает дверь. — Стоять! — Амэ хватает его за запястье и притягивает к себе. Быстро чмокает в шершавые губы и убегает в сторону лестницы на второй этаж, но хер там плавал — Бакуго её так просто не отпустит. Парень сжал её за плечо, когда она уже стояла к нему спиной и притянул к телу, — Это чё за хуйня сейчас была? — эти слова были прошептаны уже на ухо Амэ. Мурашки снова разбежались по её спине, а позади чувствовалось раскаленное мужское тело, — Ты чё, до сих пор целоваться нормально не научилась? Я думал у нас было достаточно практики, — уверенным движением он разворачивает Амэ к лицу и урывает жадный поцелуй. Он с большой охотой втискивает язык в полу открытый рот девушки, а та уже от одного прикосновения к плечу вся оттаяла, поэтому сразу же отвечает на поцелуй. И вновь их языки сплетаются в каком-то ненасытном танце, с увлечением изучая чужие рты. — «Мина, наверное, там уже вся из кожи вон вылезла» — задумалась на секунду Амэ, но из мыслей очень быстро была вырвана, ведь грубая ладонь по-хозяйски легла на её талию и ещё плотнее притянула к горячему телу. А потом и, вовсе, девушка скрылась в чужой комнате, послышался лишь замочный щелчок позади. — Что ты делаешь, Бакуго-кун? — пискнула Амэ, еле как оторвавшись от загрубевших губ и ладоней. Парень разъяренно на неё посмотрел, и ,будто размышляя, что делать дальше, сел на край кровати. В комнате никого не было, видимо Киришима или в столовой, или на вечерней прогулке. — Тамура, ответь на тот вопрос. — Какой? — На балконе, который я задал. Девушка удивленно похлопала глазами и начала вспоминать. ** — Я тебе нравлюсь? — А, что? ** И тут Амэ озарило, она села рядом с Кацуки и положила ладонь ему на колено. — Да, Бакуго-кун, ты мне нравишься, — она посмотрела в его нахмуренные глаза, будто сказала что-то запрещённое. Но в лице парень особо не изменился, лишь уголок губ дрогнул, точно появилась его стандартная ухмылка. Кацуки вновь её поцеловал, влажный язык прошёлся по зубам, а когда девушка открыла, как бы давая добро на вход, рот, парень начал страстно все внутри исследовать. Движения были порывистые, дерзкие — все в стиле Бакуго Кацуки. Крупная ладонь упала ей на талию. Теперь она под фиолетовой майкой. На груди. — Ты уже с кем-то ебалась? — отстраняя на пару сантиметров лицо, спросил вполне логичный вопрос Кацуки. — Нет, — лишь испуганно ответила Амэ. — А ты хочешь сейчас? И тут девушка задумалась, с одной стороны ей шестнадцать, то есть возраст согласия достигнут. С другой стороны, первый раз — это страшно, а тем более с Кацуки, но она, действительно, ему доверяет. Амэ в него влюблена и хочет, чтобы такое яркое воспоминание принадлежало им обоим. — Да, очень хочу, — выпаливает Амэ, пытаясь скрыть смущение уверенным тоном. Но выходит не очень, ее голос предательски подрагивал, а тело трясло. В ответ на это парень лишь хищно улыбается и вновь впивается в малиновые губы. Их поцелуй нетерпеливый, слишком мокрый, они сталкиваются зубами, инстинктивно желая быть ближе. Кацуки валит её на идеально застеленную кровать и прижимает всем телом — мало ли испугается и убежит, а ведь член уже твёрдый, Амэ это чувствует, потому что в живот он упирается, как копье. Снова накатывает страх, но черта с два она отступит. Волна возбуждения окатывает девушку и скапливается в низу живота, точно узел затянули, что хочется его побыстрее развязать. Парень будто это чувствует и снимает с себя чёрную борцовку, оголяя идеальные кубики пресса. И эти кубики прямо ей говорили: действуй, теперь твоя очередь! Амэ это поняла, поэтому сняла с себя майку: на девушке был розовато-пепельный кружевной лифчик, такой, что соски просвечивались. От вида округлой женской груди Кацуки невольно засмотрелся. — Не зависай, — ухмыляясь, бросила Амэ, смешно было повторять за Кацуки, особенно, когда ловишь его врасплох. Парень быстро кивнул, а в следующее мгновение его руки оказались за женской спиной — послышался лишь щелчок застежки, и лифчик валялся где-то на полу. Кацуки что-то пробормотал под нос, после чего отстранился от девушки и начал копаться в тумбочке. Амэ поняла, что он хочет найти, поэтому послушно сидела у изголовья кровати, прикрывая оголенную грудь обеими руками. Все-таки руки у Кацуки горячие, а когда он их отлипает, то все места, к которым он прикасался, очень быстро холодеют. — Боишься? — послышался голос Кацуки, не то чтобы он был напуган, нет, кажется, его вообще не возможно напугать. Но черт, голос то не только у Амэ подрагивал. — Нет, — выдала Амэ и свела густые бровки домиком, — Как я буду спасать людей без страха, если даже не вытерплю трах? — эти слова сами вырвались и повисли в тишине полуосвещеной комнаты, от этого Амэ жутко побагровела, а Кацуки начал смеяться своим гавкающим смехом. Обстановка была разряжена, а прямо перед девичьим лицом находился квадратик презерватива в белых зубах Кацуки. — Короче, раз такая смелая, то не кричи, — прошептал Взрывокиллер на ухо Амэ, после чего резким движением стянул с девушки шорты. Но и Амэ не хотела распластавшейся жвачкой лежать на постели — все-таки иногда надо брать инициативу в свои руки, по этой причине девушка стягивает с парня серые спортивки и, удивляясь своей собственной смелости, проводит пяткой по его паху. Слышится сдавленное рычание. Кацуки завёлся ещё сильнее. Звук порвавшейся резинки трусов. И вот — голая Амэ под мускулистым телом Кацуки, лежит себе, ворон считает. А сердце-то колотится жутко, вот-вот вырвется. Кацуки это понимает, поэтому легонько целует её в щёчку и сам боксеры снимает. Теперь они оба голые, мозолистые руки слегка касаются нижних губ, а алые глаза ненасытно впиваются в лицо Амэ. Мурашки окатили все ее тело, Амэ больше терпеть не может, поэтому резким рывком захватывает чужие губы, а двумя ногами обхватывает мужские бедра и притягивает к себе, мол: давай, не бойся, я вся твоя! «Нехуй мной командовать!» слышится в голове у Кацуки, и, пока губы заняты поцелуем, руки сами натягивают презерватив. — Бакуго-кун, только не жестко, — шепчет Амэ, на долю секунды оторвав губы от чужих. После этих слов парень слегка нахмурился, привлекая взор девушки на лицо, а два пальца резким движением проникли ей между ног. — Ой, — лишь вырвалось у Амэ, но ее снова заткнули жарким поцелуем, пока пальцы нежно массировали проход. Через пять минут эдаких махинаций Кацуки отрывается от девушки и вытирает кровавые пальцы о заранее заготовленные салфетки. Было страшно. — Всё, я вхожу, — прошептал Кацуки и снова поцеловал Амэ в щеку. Было страшно, особенно, когда в неё уже вошли не пальцы, а твёрдый, как камень член. Боль резко проткнула всё её тело, но закончилось всё быстро. Внутри девушки оказалась лишь головка, когда мелкая дрожь охватила уже мужские бёдра. — Блять, — выдал Кацуки, после чего почти затравленно посмотрел на девушку и снял использованный презерватив, — Прости.