Пряничный домик

В канун Рождества выпал снег – толстый пушистый ковёр, укрывший всё вокруг. Дом супружеской четы Альбах-Франке был похож, по выражению одного из его обитателей, на огромный трюфель с миндалём – светло-коричневые стены, жёлтые окна и снежная шапка, как взбитые сливки, сверху. Эмиль в предшествующий сочельнику день ранним вечером сидел на диване в гостиной и смотрел на падающий за окном снег, сиренево-дымный в наступающих сумерках. В руке у омежки курилась аппетитным парком кружка с чаем, а мысли его были тихими и неспешными. «Жаль, снег так быстро тает… Деда говорил, что раньше зимы были холоднее. А теперь эта красота не лежит подолгу. В снежки бы поиграть…» На этом моменте Эмиль усмехнулся сам себе и положил свободную руку на живот – большущий, круглый, туго натягивающий даже эту тёплую кофту, раньше сидевшую на полненькой его фигурке довольно свободно. «В снежки ты теперь будешь играть с детьми, Эмильхен, - снова предался он размышлениям. – И уж вряд ли в эту зиму. Почему мне совсем не жалко? Это такая радость потому что… Подарить Робби сыночка. Как же он маленького хочет – больше, чем я. А потом он подрастёт, сыночек наш, и мы уже вместе будем в снежки играть. Робби, я и он, а потом – и его братья, а может, и сестрёнка, хотя это и редкость, девочка-бета в семье альфы и омеги. Но у Робби в семье такое есть, значит, и у нас с ним может быть. Хорошо бы. Мне нравятся девчонки». Мерному течению ручейка омежкиных мыслей не мешало постукивание молотка и возня в одной из комнат первого этажа. Там заканчивалась работа по обустройству детской. Первенец, как и думал Эмиль, будет альфой, и цвета для комнаты они с мужем выбрали сдержанные, в натуральной гамме. Яркими будут игрушки и вещи. Эмиль уже видел почти готовую комнату – и остался очень доволен. Робби, по обыкновению, поправил несколько мелочей, но даже он не нашёл, к чему можно придраться: комната получалась шикарной. Как только кроха немного подрастёт, он сможет там расположиться со всем комфортом. Ну, а пока он будет совсем маленьким – ему приготовили кроватку в спальне супругов. Будущий папа уже проштудировал всю доступную информацию о младенцах, и целенаправленно готовился к кормлению грудью: у детей-альф при рождении часто отмечается врачами слабый иммунитет, и искусственное вскармливание поэтому – не самый лучший вариант. «Сколько там осталось, - считал омежка. – Сейчас уже конец декабря, это неделя до Нового года, потом январь и где-то неделя в феврале. Полтора месяца всего». В этот момент малыш толкнулся внутри – сильно. - Ой, - сказал будущий папа, снова положив пухлую ладошку на живот. – Ты чего? Тебе не нравится, что я тебе на попку горячую кружку поставил, да? Прости, сынок, я больше не буду. - Ты с кем разговариваешь? – услышал Эмиль голос мужа. Роберт, на чьих волосах посверкивали капли растаявших снежных хлопьев, вошёл в гостиную в пальто. - С сыном, - улыбнулся омежка, неуклюже, осторожно поднимаясь с дивана. – Ты всё боялся, что он не начинает толкаться. Вот, теперь он навёрстывает упущенное. В том числе и по ночам. Альфа с ласковой улыбкой обхватил ладонями круглое румяное личико супруга: – Сегодня короткий день в офисе, я не стал задерживать людей. Завтра сочельник, Рождество всё-таки. А я к обеду почувствовал, что смертельно хочу быть с тобой. Ты помнишь, какой ещё у нас в Рождество праздник? - Конечно, помню, Робби, я никогда не забуду. Чудеса не забываются. На прошлое Рождество ты сделал мне предложение. - А ты согласился, - довольно закончил альфа. Эмиль повернулся чуть бочком, чтобы угодить в объятия любимого – иначе ему не давал этого сделать живот. Роберт одной рукой обхватил его мягкую тёплую спинку, а другую устроил под крошечными нежными выпуклостями омежьей груди. - Огромный какой, - сонно произнёс Эмиль, прижимаясь ушком к бархатистому кашемиру мужниного пальто. - Я? – весело переспросил Роберт. - Живот мой. А ещё семь недель носить. Это какой же я буду… Мой преподаватель, профессор Бланк, всё боялся, что я прямо у него на экзамене рожать надумаю. Бедненький… - Омежка усмехнулся. – Сколько я ни уверял его, что до февраля ещё далеко, он каждый раз меня допрашивал – «Герр Франке-Альбах, вы как себя чувствуете – хорошо?» Я однажды хотел изобразить, смеха ради, что у меня схватки начинаются, но пожалел старика. Ещё умрёт от волнения… Роберт смеялся, прикрыв глаза и поглаживая с наслаждением омежкин животик. Потом, поцеловав мужа в макушку, он ещё раз окинул взглядом родную округлившуюся фигурку и сказал: - Пойду, наконец, пальто сниму. Вообще, это ты виноват в том, что я постоянно влетаю в дом в пальто. Я хочу видеть тебя немедленно, и не в состоянии тратить время на гардероб. - Не оправдывайся, некультурный тип. Чаю хочешь, или, может, кофе? - Кофе, если тебе не тяжело. Малыш, слушай, а может, нам тебе ещё помощника нанять? - Робби, - смущённо улыбнулся Эмиль. – Милый, не стоит. Герр Шпитце справляется с дворовой работой, фройляйн Браун – с уборкой, а мне что остаётся? Я хочу для тебя готовить хотя бы. У меня ведь уже хорошо получается. - У тебя с самого начала всё отлично получалось, - согласился альфа из холла, где никак не мог стряхнуть с руки упрямое пальто. – К золотому сердечку прилагаются и золотые руки. Да, малыш, ты знаешь новость? Я сегодня, если честно, был очень рад её узнать. Альбрехт с кем-то встречается вроде бы. Омежка хитро усмехнулся, перебирая коробки с кофе. - Я не только знаю это, но и знаю, с кем. - Откуда? – Роберт вернулся в гостиную, не увидел там омежки и направился в кухню. – Мне ты не говорил. Эмиль как-то неуверенно пожал плечами: - Мне казалось, что тебе эта тема не будет приятна… - Малыш, - с лёгкой укоризной сказал альфа. – Ну что ты. Ты же не был виноват в том, что Ала угораздило так… Ты вообще вёл себя безупречно, тактично и по-дружески по отношению к Манну, и мне никаких абсолютно поводов для сомнений не давал. - Правда? – омежка с явным облегчением заулыбался, сложив обе руки на животе – обхватить его у Эмиля уже получалось с трудом. – Я очень рад. Представляешь, до сих пор иногда волнуюсь об этом… Теперь не буду, тем более что Ал действительно встретил чудесного парня. - Ну кто же он, Эмильхен? В моих лично глазах тебя затмить невозможно, кто же излечил Ала? - Да он сам справился, - засмеялся Эмиль. – Ну, и конечно, свой омега есть свой омега. Кажется, они пара, настоящая. Во всяком случае, Ал так думает. А встречается он с Тимом. Помощником деды в лавке. Помнишь его? Такой славный парень, тихий, симпатичный и всегда с книжкой. - Разумеется, это ты их познакомил? - Кстати, не совсем. Я только посоветовал Альбрехту, какой букет купить. Он и отправился за ним к нам – я попросил деду приготовить для него букет. А там уж и Тим за прилавком стоял. Ал с ним разговорился, то, сё… Взял, да и пригласил его в «Домик». Тим замечательный, это сразу видно. - Эмиль, - уверенно сказал Роберт. – Можешь не говорить мне, что не ожидал этого и не строил таких планов. - Ну-у… Я немножко думал о том, что они подошли бы друг другу. - Нет, я самый везучий альфа в мире, это точно. Мне достался чудеснейший омежка! Другого такого сердечка во всём мире нет. - Робби, перестань меня смущать, - омежка порозовел, как цветок мальвы. – И вот ещё… Я тоже тебя люблю. - Я знаю, - альфа уткнулся носом в позолоченные мягким светом камина омежкины волосы, пахнущие кофе и травами его любимого бальзама. Сквозь эти запахи пробивался его собственный аромат – тонкий, как и раньше, вишнёво-карамельный, но теперь с заметной молочной ноткой. – Солнышко, а от тебя молоком стало пахнуть. Так и должно быть? - Угу. А ещё я иногда, особенно когда принимаю душ, чувствую запах ребёнка. Очень энергичный. И ты посмотри, какое у меня пузо большущее. Мы с тобой произведём на свет богатыря, похоже. Роберт встал перед мужем на колени, медленно, растягивая удовольствие, приподнял тонкую, но тёплую серую кофту и принялся целовать обнажённый живот мужа – большой, упругий, красиво округлый, будто под нежную кожу поместили туго надутый, нагретый солнцем пляжный мячик. Эмиль любил эти моменты – он запустил пальцы в жёсткие густые волосы своего альфы-супруга, прикрыл глаза ресницами и только тихонько вздыхал. - Идём, малыш, - чуть охрипшим голосом позвал Роберт. – Я хочу побыть с тобой… Обещаю, буду очень осторожным и нежным… Спустя час Эмиль, засыпая, прижимался к мужу. «Не одевайся, милый. Останься голеньким. Ты не замёрзнешь, я обещаю, я тебя согрею. Мне так недолго осталось любоваться твоим животиком», - шептал альфа после долгих нежных ласк, и разомлевший омежка послушался – не без удовольствия. Сейчас Роберт уже спал, положив одну руку омежке на грудь – а вторая касалась его волос. А Эмиль сонно думал о счастье, о том, почему же он всё время ждёт, когда оно закончится. Теперь оно уже не может закончиться – Роберт всегда будет рядом с ним, совсем скоро родится их сын, все родные и любимые здоровы, и у друзей всё налаживается… Как-то там Аксель – завтра Бернт собрался официально просить его руки и сердца… Согласится ли он? Это было бы так здорово… И какое имя подобрать сыну, раз такой альфа ожидается?.. Может, назвать в честь отца Робертом? Это было бы хорошо. Ещё красивое имя Май… Но называть им мальчика, родившегося в феврале, немного странно… Февраль тоже хороший месяц. Предчувствие весны. Но так здорово родиться в мае, когда всё вокруг цветёт… Или в сентябре, в золотую осень… Надо будет как-нибудь так подгадать, чтобы весной теперь и осенью… Робби хочет троих детей… Это здорово… Их будет у нас трое… Через пять минут омежка спал – под защитой сильных рук боготворящего его альфы.