Я просто не хотел, чтобы ты плакала

После второй магической войны все понемногу становилось на круги своя. Разрушенный Хогвартс восстанавливали буквально по кирпичику, а все участники битвы приходили в себя. Кто-то ежедневно сидел дома, боясь выйти на улицу, кто-то мирился с потерей близких, а кто-то восстанавливался в больнице Святого Мунго. Одним из последних был профессор Снейп, который чудом выжил после, казалось бы, смертельного нападения Нагайны в Визжащей хижине. Пролежав уже больше пяти месяцев на жесткой больничной койке, Северусу как никогда хотелось вернуться в холодные, как казалось многим ученикам, подземелья Хогвартса. Но одна мысль о том, что ему придется всю оставшуюся жизнь мучиться с бесконечно прибывающими в огромном количестве учениками, сразу отбивала желание возвращаться в школу чародейства и волшебства. Что касается других всем известных героев войны, то они пережили эти месяцы немного лучше грозы подземелий. Джинни, уже как два месяца Поттер, жила вместе с мужем и семейством Уизли в их уютном, немного измененном, после проделок Беллатрисы доме. А вот лучшая ученица полувека, невыносимая всезнайка Гермиона Грейнджер, месяц назад, порвав с Рональдом, который, по ее меркам, после войны стал похож на похотливых мерзавцев, обитающих в барах Лютного переулка, жила в пустом родительском доме, пытаясь смириться с потерей близких и свыкнуться с мыслью, что в ее жизни остался только кот, как печально бы это ни звучало… Семья Малфоев, окромя Драко, уехала в неизвестном направлении, исчезла с радаров магического мира. Почему остался Драко? Все просто. Он хотел окончить школу и устроиться в подмастерье к своему дяде, у которого еще до начала войны пустовала данная вакансия. Долгопупс, Лавгуд и остальные ученики и товарищи золотого трио просто пытались продолжать жить полной грудью. Конец июля. Восстановление Хогвартса идет полным ходом, хотя с окончания войны прошло уже больше года. Битва изрядно потрепала несколько башен и переходов замка, реконструкция которых требовала огромных усилий даже в магическом мире. На пост директора была назначена профессор Макгонагалл. У нее получилось восстановить практически весь старый состав учителей, за исключением преподавателя зельеварения. Северус Снейп, уже прошедший курс лечения, отказался брать два предмета, и остановил свой выбор на Защите от Темных искусств. Для зельеварения пришлось искать нового преподавателя. Им стал некий Лиам Хоггарт, молодой профессор, только что приехавший после стажировки в Америке. Уже через месяц школа наполнится детскими криками, в коридорах снова будут сидеть влюбленные парочки, прячась от дежурных после отбоя. В Большом зале столы будут ломиться от яств, а распределяющая шляпа будет выкрикивать названия факультетов, отправляя на них вновь присоединившихся к большой волшебной семье первокурсников. — Минерва, я понял, что должен буду взять на себя дополнительные обязанности по проведению углубленных занятий по моему предмету. Макгонагалл удивленно изогнула бровь. — И по зельеварению… Ты вызвала меня, чтоб еще раз сообщить мне об этом? — Нет, Северус, я хотела попросить, чтобы ты лояльно отнесся к нашим выпускникам, все-таки, дети и так многое пережили… Снейп закатил глаза, — Не могу ничего обещать. Развернулся на каблуках и вышел из кабинета. — Я тебя предупредила, Северус Снейп, — крикнула ему вдогонку женщина. «Как обычно, ничего его не может изменить» подумала она про себя. Месяц до начала учебного года, а его уже упрекают, предупреждают и принуждают. Ничего не изменилось… Северус протяжно выдохнул.

***

— Гриффиндор! — Пуффендуй! Зал разрывался от аплодисментов, когда первокурсники один за другим радостно вставали со стула для распределения и бежали к своим столам. После заключительного маленького львенка, который с гордой улыбкой сел за край стола красно-желтых, золотое трио вышло к директору для произнесения праздничной речи. Зал затих в ожидании. Троицу буквально поглощали взглядами. Даже слизеринцы проявили должное уважение перед героями войны… Ни один из них не хотел ощущать на себе столько внимания. Они упрашивали директора не выступать, но Макгонагалл была непреклонна. — Вы гордость школы! Каждый первокурсник должен понимать, насколько важно защищать честь школы, оберегать близких и помогать друг другу в любой, даже самой неприятной ситуации. С одной стороны, директор была права, все равно без внимания они не останутся, и речь не сделает ровным счетом ничего, что могло бы еще больше оживить интерес к их персонам, но с другой — вспоминать так старательно забытое прошлое, возносить себя перед людьми, принимающими участие в этой битве и сделавшими для школы не меньше, если не больше золотого трио, было неловко, да и не хотелось. Первым удалось убедить Рона. — Кто бы сомневался, Рональд Уизли! — ядовито воскликнула Гермиона, когда ее бывший парень начал уговаривать их поучаствовать в авантюре директора. — Да какая разница, Миона, нас все равно и так и так будут доставать младшие курсы, да и насчет старших я не сомневаюсь. А так, нашим рассказом мы хотя бы избавим себя от постоянных пересказов событий битвы и «правильных» умозаключений на счет дружбы, чести и других вещей. Гермиона ненавидела, когда Рон назвал ее в подобном ключе. Он тоже знал об этом, но ему нравилась такая «кличка». Да и теперь парень был не прочь пораздражать Грейнджер своим эгоизмом и упрямством. Девушка промолчала, потому что желания отвечать на его глупые провокации не было. — На самом деле Рон прав. Гермиона, может все-таки выступим? — перебил друга Гарри. — Делайте что хотите, но свою речь будете готовить сами. …Речь, благодаря Уизли, вышла немного скомканной, но, в тоже время, ребята говорили очень трогательные вещи. Зал взорвался громкими аплодисментами после финальных слов Гарри Поттера, а трио ушло обратно к столам, потерявшись в силуэтах своих однокурсников. Пир продолжался, учителя оживленно переговаривались, как, впрочем, и ученики. Северус молча слушал профессора Флитвика и ел мясо с овощами, кивая и поворачиваясь в сторону говорящего, когда это было необходимо. «М-да, директор как обычно работает на публику, не удивлен» Доев свой ужин, любитель неожиданных появлений и не менее неожиданных уходов встал из-за стола, стараясь не привлекать внимания. Не вышло. — Северус, праздник еще не закончился, а ты уже нас покидаешь? — Минерва, ты же знаешь, как я люблю подобные торжества. Я лучше подготовлюсь к завтрашним урокам. — Как знаешь. — фыркнула напоследок Макгонагалл, а Снейп ушел.

***

— Мистер Долгопупс, я последний раз спрашиваю, какими свойствами обладает Гербицид? — Я не знаю, сэр… — Не знаете… а что Вы вообще знаете, мистер Долгопупс? Что Вы здесь сидите, если не знаете свойства элементарного зелья, которое всего на всего повреждает или уничтожает растения. Минус пятнадцать очков Гриффиндору! Выпускной класс сидел, окаменев от такой резкой смены настроения профессора. Начиналось все гораздо спокойнее, казалось, что война пошла этому, уже всеми уважаемому профессору, на пользу. — Но, профессор, это дополнительные занятия, на них Вы не можете снимать с факультетов более десяти очков. Уже не писклявый, но звонкий голос резанул слух профессора. — А, мисс Грейнджер, давно Вас не слышал. Девушка улыбнулась. — Минус десять очков с Гриффиндора. Гермиона на все оставшееся время уткнулась в учебник. Молчать для нее было невыносимой пыткой, даже спустя столько лет. Особенно неприятно и обидно было не открывать рта на уроках профессора Снейпа, ведь именно ЗоТИ и зельеварение девушка выбрала для сдачи. Занятие тянулось невыносимо долго. Малфой блистал. За то время, пока обучение было прервано, Драко очень хорошо поднял уровень своих познаний в зельях. Сейчас он был наравне даже с гриффиндорской заучкой, если не лучше нее. Снейп же довольно раздавал баллы Слизерину за каждый правильный ответ. — Пошли, Гермиона, не расстраивайся, всего десять баллов. — сказал Гарри. — Двадцать пять. — Ну, твои только десять, — улыбнулся парень. — Да что ты её уговариваешь, пошли, пусть и дальше лезет, куда не надо. — раздался голос с задней парты. Это был никто иной как Рональд Уизли. Он подошёл к Поттеру и махнул рукой на выход. Все, кто остался в классе были в шоке от такого поворота событий. Ответ Рона был некрасив, а с учётом того, что никто не знал об их разрыве — это выглядело омерзительно. Парни развернулись. Почему Гарри не ответил своему другу — непонятно. Гермиона начала собирать вещи, а Уизли, развернувшись, скинул рукой ее книгу по углубленным зельям. — Ты с ума сошел, Рональд! — крикнула девушка. — Что на тебя нашло?! Парень усмехнулся, ничего не сказав, а глаза девушки наполнились слезами. Наблюдавший за всем этим цирком профессор Снейп, не выдержал то ли того, что Уизли слишком много позволил себе в его кабинете, то ли того, что учебник полетел на пол, благо не ЗоТИ, то ли ему просто было жаль девушку, а бездействие Поттера было раздражительным. Он поднялся с кресла и быстрым шагом направился к троице. — Мисс Грейнджер, я бы посоветовал Вам взять тряпку, если вы хотите помыть пол слезами. Уизли, увидев идущего профессора, взял Поттера под руку и быстро повел к выходу. — А Вам, мистер Уизли, я бы посоветовал не раскрывать свой рот в моем кабинете, если я Вас не спрашиваю. Это, как Вы знаете, бывает крайне редко… А еще лучше, если Вы будете молчать и на протяжении отработки, которая сегодня у Вас в восемь вечера. — Но сэр… — всё что способен был сказать рыжеволосый, после окончания монолога профессора. Поттер же до сих пор стоял молча, смотря то на профессора, то на подругу, которая, утерев слезы, с гордым видом вышла из кабинета. — Пошли вон. — спокойно сказал Снейп и, развернувшись, пошел в сторону своего кабинета. Эти дополнительные занятия были ещё одним фактором, из-за которого Северус не хотел возвращаться на пост преподавателя школы. Но вакансия преподавателя ЗоТИ, предложенная Минервой, всё-таки перевесила. И вот, первое занятие в учебном году. Первое занятие! А уже не обошлось без отработки. «За что мне этот Уизли… Зачем я вообще заступился за эту гриффиндорскую выскочку. Теперь сидеть с этим идиотом до самой ночи.» Рассуждая о первом учебном дне, Северус практически не уследил за временем. Но это и не требовалось, потому что в 20:01 в дверь постучали. — Войдите. — Сэр, я пришел на… — Вы опоздали, мистер Уизли, — перебил его Северус. Снова увидев этого парня, Снейп вспомнил лицо плачущей гриффиндорки. Конечно, геройство и жалость были не в духе слизеринского декана, но нужно сказать, что после того, как эта девочка практически спасла ему жизнь, он не мог поступить иначе. Мучила совесть. Ведь он даже не сказал «спасибо», но вот это точно не было его фирменным почерком, — минута, целая минута, мистер Уизли. Она дорогого стоит. За минуту можно выиграть войну, а можно… — он хотел сказать о разбитом сердце, о слезах и об истериках, которые, безусловно, были последствиями таких выходок, как сегодняшняя, но ему не за чем было распинаться перед этим недоумком. Воспользовавшись секундным замешательством профессора, Рон проскользнул в кабинет и сел за первую попавшуюся парту. — Котлы в Вашем распоряжении, мистер Уизли. А также, попрошу Вас не отказать мне в любезности и написать объяснительную о том, почему же Вы позволили вести себя так с ми… в моей кабинете, — быстро поправил себя профессор. — Сэр, я считаю, что не обязан отчитываться о происходящем. «Это я сейчас услышал или мне показалось? В ничтожном Уизли проснулся гриффиндорский лев?» Подумал Снейп и ежесекундно выпалил ответ. — Мистер Уизли, если бы Вы, включив свой крошечный мозг, подумали бы о том, что мне совершенно не интересна Ваша личная жизнь с мисс Грейнджер, — на девчонке Северус сделал особый, ехидный акцент, — то Вы бы поняли, что произойди это не на моём занятии, мне бы не было дела. А так как Ваш мозг работает редко… Жду объяснительную у себя на столе. Ушёл, захлопнув дверь. Первым делом, молча взяв пергамент и перо, гриффиндорец принялся за объяснительную. Много писать не хотелось. Пару фактов. Несколько строчек. Но в конце, на обратной стороне листа, парень с гордостью подписал «Никакой личной жизни между мной и мисс Грейнджер нет». Зачем? Как будто это было кому-то интересно… Но Рон, который уже хотел продолжить прерванные на четвертом курсе отношения с Лавандой Браун, должен был потешить свое мужское достоинство и отмести от себя любые сплетни и разговоры об их с Гермионой романе, как это было на протяжении всей школьной жизни. Рон тщательно отмывал котлы от сажи, остатков зелья и непонятных ему веществ. Зачем он ходил на дополнительные курсы — оставалось загадкой для всех, кроме него самого. Когда они ещё были вместе с Гермионой, девушка помогала ему во всем, делала задания и он, зная, что его возлюбленная увлекается зельями, решил поддержать ее и записаться на тот же курс. А теперь уже нет дороги назад, выбор не отменить. Прошло около двух часов. Профессор Снейп вышел из своего кабинета в класс. — Мистер Уизли, вы закончили? Я же не могу сидеть тут вечно. — Сэр, последний котел. Ничего не ответив Северус подошёл к столу, на котором красовалась объяснительная. Быстро просмотрев глазами тот бред, о котором написал Уизли, даже не вдумываясь в слова, он открыл ящик и кинул ее внутрь. Тем временем студент поставил последний котел на место. — Вы свободны. — Доброй ночи, сэр, — протараторил парень и быстро скрылся за дверью, ведь ответа ждать не следовало. Тут то Снейп никогда не отступит от своих принципов. Пожелания «доброго утра» или «спокойной ночи» ученикам — нонсенс. Северус собрал некоторые нужные ему бумаги, и направился к выходу. «Завтра ещё целых два урока с этим проклятым седьмым курсом, целых два, Мерлин помоги мне не убить каждого из них…»