Прощай

      "Дилюк..."       Очередной скомканный лист полетел на пол. Кэйа сжал виски, хмурясь. Поначалу, написать это казалось вполне хорошей идеей. В воображении слова словно сами складывались в лаконичные строки, являя собой нечто трогающее за душу. Но так, сидя перед стопкой бумажных листов, мысли словно обледенели.       "Иронично, — хохотнул про себя Кэйа, взяв в руки изящный бокал, наполненный вином. — Вот ведь... уже согрелось". Он осторожно подул на фужер, задействовав Глаз Бога, охлаждая напиток до нужной температуры. Воспоминания о получении реликвии тут же ледяным ветром пронеслись в мыслях. Реликвия... вещь, хранимая, как память о прошлом. Напоминание о той лжи, что преследует Кэйу и наяву и в кошмарах.       Надежда... Что значит для Кэйи это слово? Был ли он надеждой для своего отца? Или же надежда - то чувство, что даровал Крепус Рагнвиндр, приняв в свою семью? Кэйа не знал. Будучи капитаном Ордо Фавониуса, надежды всего Мондштадта, он сам знал о надежде не слишком много. Ни тогда, ни, тем более, сейчас. В тот день это чувство, каким бы оно не было, угасло в них обоих.       Кэйа поднялся с кресла, разминая затёкшую спину. Всё же, сидеть в пыльном кабинете - не его стезя. Часы на стене показывали двенадцать. Времени оставалось совсем немного, а сделать нужно было ещё достаточно. Тем не менее, Кэйа неспешно подошёл к окну, позволяя себе полюбоваться звездным небом над спокойным Мондштадтом. За десять лет, что он провёл здесь, казалось, можно было привыкнуть к этому виду, но сейчас это казалось капитану особенно завораживающим.       Неужели это те же звёзды, что так давно освещали путь ему и его отцу? Те же звёзды, на которые они с Дилюком смотрели однажды, выбравшись на крышу винокурни ночью? Вечные и неумолимые, они не упадут с небес, что бы не произошло. Война ли Архонтов, чья-то смерть... и лишь само время способно заставить их погаснуть. Словно Боги, они призваны лишь наблюдать, пока от всего сущего не останется лишь пыль. Кэйа давно перестал верить в богов.       Из окна подул прохладный ветерок. Совсем слабый, он был еле ощутим, но по спине пробежали мурашки. Кэйа почти не помнит ничего из своего детства. Была ли у него мать? Были ли у него родные братья или сестры? Даже черты лица отца поблекли в памяти, а всё что осталось от его образа - лишь взгляд, прожигающий насквозь. "Кого же ты так ненавидел?"       В прочем, время пришло. Кэйа резко зажмурился, одним махом избавляясь от всех мыслей. Неопределенность, наконец, сложилась в слова. Захлопнув окно, он торопливым шагом вернулся за стол и, прикусив кончик пера, вновь начал писать. Изящным почерком он выводил на бумаге то, что не решился бы сказать вслух.       Наконец закончив, он допил остатки вина. Не даром оно является одним из символов Мондштадта. Кэйа улыбнулся собственным мыслям и беззвучно покинул кабинет. Большинство рыцарей уже были в казармах и лишь в кабинете действующего магистра Джинн горел свет. Лишь на секунду капитан остановился у двери, качая головой, а после покинул штаб Ордо Фавониуса.

***

      — Мистер Дилюк, — негромко зовёт дворецкий. — Вам письмо.       Дилюк резко распахивает глаза, тут же вновь жмурясь - яркое солнце светит прямо в глаза. Он медленно садится в кровати, зевая: всё же быть и Полуночным героем и успешным виноделом не так уж и просто.       — Это что-то важное? — всё ещё сонно спрашивает Рагнвиндр.       — Сэр Кэйа просил передать, — невозмутимо отвечает дворецкий, протягивая аккуратно сложенный конверт.       — Могло бы и до обеда подождать, — фыркает Дилюк, но письмо, всё же, берет в руки, осторожно распечатывая.       Для того, чтобы понять содержимое письма после прочтения требуется минута. Чтобы осознать, что это не шутка - ещё несколько. Широко распахнув глаза, Дилюк смотрит на, казалось бы, обычный лист бумаги, исписанный таким знакомым почерком. Тело пробивает крупная дрожь.       — К-как давно... — не в силах совладать с собой шепчет он.       — Сегодня ночью, через одного из работников, — дворецкий кланяется, отходя к двери. — Больше мне ничего не известно, прошу простить, мистер Дилюк.       Дилюк судорожно кивает, сминая письмо в руках. "Почему ты просто не пришёл ко мне, Кэйа? Почему?"

***

"Дилюк, Прежде чем ты порвёшь и выбросишь это письмо, прошу, прочти. Мне жаль, что так вышло. Я возвращаюсь. Возвращаюсь в Каэнри’ах. Оставаться в Мондштадте у меня больше нет ни сил, ни причин. Я не знаю, что меня ждёт там, но я чувствую, что должен вернуться. Что-то зовет меня туда. За всё то время, что я провёл в Мондштадте, это место стало для меня домом. Ты, твой отец, Ордо Фавониус - семьей. А в семье не должно лгать. Потому мне здесь больше не место. Знаешь, Дилюк, больше всего я жалею о том, что произошло в тот день. Если бы я только поступил иначе... Но прошлого не вернуть. Ты единственный знаешь правду обо мне. Ту правду, которая дала возможность ненавидеть меня. И я не имею права быть против. Это - наказание за жизнь во лжи. Что же насчёт меня... Думаю, я до сих пор люблю тебя. Так же, как любил каждый день своей жизни. Мне очень жаль. Вероятно, это письмо последнее, что останется в память обо мне. Сохрани его, ладно? Хотя бы так, я хочу побыть ещё немного в Мондштадте, побыть рядом с тобой. А теперь... Прощай. Кэйа"