19. Смирение
19 января 2021 г., 12:00
В своей жизни я ещё не слышал слова ужаснее и страшнее, чем война. Она забирает всех людей без разбора, не делит на пол и принадлежность. Находясь в родстве с самой смертью, она манит за собой пальцем любого, на кого покажет стрелка судьбы в этот час, от примерного семьянина, отца нескольких детей, до простого мальчишки, только ощутившего вкус вольной жизни. Война не знает милосердия, она разлучает людей, любовь которых была прочнее самой стали, рушит семьи без капли сожаления, выжигает напалмом посёлки и города, устилает их горами трупов и обливает кровью невинных, сеет горечь утраты, смыть которую не в силах ни одна, даже самая грандиозная победа. Мы не заслуживаем такой судьбы. Каждый из нас хочет жить и радоваться сияющему над головой солнцу, но единственный исход, который нам предначертан — быть погребёнными под руинами разрушенных городов и обломками машин войны.
Наш батальон был не таким, как все иные, он был уникальным, и отличие от остальных было в том, что исход нашей единственной военной операции мы знали наперёд. Только взглянув на планы военачальников, и увидев распределение всех главенствующих отрядов можно было осознать всю суть этой бессмысленной войны — победа достается тому, кто продемонстрирует самую избыточную жестокость. Все остальные батальоны: те, что шли перед нами — просто пушечное мясо, манекены для отвлечения внимания. Ни у кого из них не было шансов уцелеть и не попасть под обстрел. Единственной их задачей было обеспечить нам проход в тыл врага, где свершится предначертанная нам судьба. Имя нашего отряда «Юканнаси», что переводится с японского как «Бравая гибель». Все мы, все восемь человек, были обучены с одной лишь конечной задачей — погибнуть в адском зареве полыхающего Рейхстага и забрать с собой как можно больше жизней. Нас всех лишили будущего, обрекли на гибель, оторвали от семей и любимых людей. Нам дадут в руки оружие, посадят на машину с динамитом и отправят умирать. А ведь о нашем подвиге никто никогда не прочитает в учебнике истории, его не перескажут из старых уст в молодые. Гриф «Совершенно секретно» мешает нам получить заслуженную славу и скорбь даже после смерти. В этом и заключается вся суть войны. Просто представьте, сколько молодых и старых погибает прямо в эту минуту, сколько имён навсегда сотрутся из истории только потому, что никому не хочется смотреть правде в глаза, не хочется видеть кровь подчинённых на своих руках, не хочется признавать, что в войне никогда не бывает победителей, а есть только проигравшие.
Близится тот час, когда всех нас не станет, и никому не удастся избежать этой ужасающей судьбы. Мы смирились с ней, смирились с тем, что сегодня последний раз смотрим на небо, прежде чем погрузиться в адское пламя, которое навсегда нас поглотит.
Все те семеро несчастных, что разделят со мной нашу учесть выглядят так, будто давно мертвы. На их бледных лицах нет ничего, кроме сожаления, выражающегося друг другу немыми взглядами. Огонь надежды в их глазах давно погас, сменившись пустотой, необъятной и мрачной. Лик смерти для них стал обыденной картиной. Нас научили тому, чтобы видеть в собственной гибели не вечную муку, а дарованное избавление, но я знаю, что на самом деле в нас не видят живых людей, лишь исполнителей, способных выполнить любой данный приказ.
Настаёт роковой час, последний в наших жизнях. Все иные отряды уже на передовой, из последних сил принимают на себя вражеский огонь, чтобы наш батальон мог проехать в тыл врага незамеченным. Никто не говорит друг другу ни слова перед отправлением, ведь все слова давно оставлены позади. Впереди нас ждала лишь тропа, ведущая к яркому свету, свернуть с которой нам не представляется возможным. Наши автомобили колесят испаханный танковыми гусеницами полигон, на каждом шагу лежат трупы людей, некогда наших дорогих товарищей, отдавших свои жизни за сомнительную славу героев отечества. Искорёженные кучи ржавого металла, отдалённо напоминающие военную технику, повсеместно преследуют наш отряд, напоминая о том, сражение каких масштабов развернулось на этом отныне мёртвом поле.
Непрекращающиеся выстрелы свидетельствуют о том, что мы приближаемся к финальной точке нашего маршрута. Водители обоих автомобилей крестятся, моля бога о последней помощи — лишь бы мы доехали, лишь бы не погибли напрасно. Держа оружие наперевес мы готовы защищать нашу цель до последнего патрона, до последнего солдата. У самого последнего рубежа, прямо перед ограждением из колючей проволоки, разделяющим поле брани от базы противника, раздаётся оглушительный взрыв, совсем рядом. Первый грузовик врезается в откуда ни возьмись появившийся вражеский танк «Пантера» и мгновенно умертвляет всех, кто находился поблизости. Обломки подорванного танка обильно дымятся, а крики встревоженных фрицев заполоняют всю округу. Где-то вдалеке включается громкая сирена, предупреждающая неприятеля об атаке. Мы остались одни, теперь вся надежда только на нас.
Несущий погибель грузовик стремительно прорывает вражеские заграждения, несётся сквозь толпы разбегающихся во все стороны фрицев, наплевав на пулемётные очереди, палящие плотным кольцом по корпусу. Отстреливая всех, кого может выцепить прицел с каждой секундой мы приближаемся к сердцу вражеского лагеря. Вокруг проносится вражеская техника, не успевающая никак среагировать на несущийся на всех парах транспортер, доверху забитый взрывчаткой. Все шестеро из нас, кто не находился за рулём перестают вести огонь и переводят взгляд на передний фланг, где над каменным укреплением гордо развивается нацистский флаг. Вот и все. Через несколько секунд наша миссия завершится оглушительным успехом. Земля превратится в пепел, Камень рассыпется в песок, все живые обратятся в мёртвых. Мы будем прокляты и погребены здесь, и последние мысли наши вознесутся к родным и близким, оставленным на родине. Пусть в их сердцах мы навечно останемся живыми и счастливыми. Не мы выбрали свою судьбу, но мы с ней смирились, и теперь, гордо выпятив грудь и расставив руки, мы готовы принять свою смерть как забытые и отвергнутые всем миром герои.
