Истина где-то там, схватить бы руками

— Ну и что это было? — Хеса вытолкнули на улицу. — Ты чего взбесился-то?       Вова отошёл от клуба еще дальше, ничего не ответив. Пошарившись по карманам, нащупал одинокую зажигалку и кучу другой ненужной ерунды. Хотелось закурить. Небо налилось лиловым неземным вином, в котором была заметна примесь тёмных туч с запада и большая почти круглая долька Луны. Братишкин рассерженно выдохнул. — Я просто хочу уйти, — Вова подошёл к машине. — Ты испугался что ли, что меня зарежут? — парни сели в салон. — Я тебя сам зарежу, сука! — чужую куртку швырнули в руки владельцу. — Это не опасно, это же мой друг блять, — хмыкнул Алёша, пытаясь вразумить напарника.       Машина тронулась с места. Движения Братишкина сейчас были кривыми, резкими, руки подрагивали. Малейший стресс запустил цепную реакцию, переводя в хаос все процессы в нервной системе. Закурить. На языке появилась горчинка, стало жарко. — Мне всё равно.       Конечно же, ему было не безразлично. Тревожность сминала лёгкие, заставляя часто дышать. По сути, он понимал, что волноваться не было смысла. Это просто дурацкая драка двух идиотов. Ради забавы.       Руль вильнул, Вове захотелось заплакать или, как минимум, проморгаться от накатывающей волны апатии. В носу щипало от обиды, а в мыслях не было ни единой адекватной мысли. Непонятно, что именно его так разозлило, непонятно, что это за чувство глупого страха, возникшее из воздуха. Хочется убежать, оставить всё, просто мчаться по пустошам далеко-далеко, прямо в песочную бурю. И молчать. Братишкин свернул с магистрали Уотсона на объездную дорогу. — Вов, ты не в себе, остановись и выдохни, — Лёша с беспокойством коснулся руки друга.       Стиснув зубы, тот глубоко вдохнул. Хесус даже не спрашивал, куда они едут. Фонари мелькали один за другим, оставаясь позади. Слева уже стелились типичные пейзажи пустошей с крупными кактусами и колючками. Вова резко свернул прямо в пустыню, пыль от шин завилась лентой по земле. — Дай руку.       Дрожащие пальцы послушно коснулись холодной Лёшиной ладони. Впереди виднелась какая-то невысокая конструкция, по пути попадалось всё больше лиственных растений. Братишкин умело рулил одной рукой, сжимая чужую ладонь свободной. Ему уже легче, совсем чуть-чуть, но легче. Они остановились.       Дорога осталась далеко позади, там же и фонари. Синий купол облачного неба непрозрачной крышкой туч отделил Землю от космоса. Звёзды остались там, по другую сторону, а город, небоскрёбы, машины, миллионы чужих людей и двое парней тут. Они подошли к строению, оставив фары включенными. Пыльные разбитые стёкла вперемешку с плотной растительностью встретили напарников. Листья колыхнуло на ветру, и Вова приподнял мясистую лиану, проникая в теплицу. — Ты говорил об этом месте, — Алексей огляделся, — а я думал, ты укурился в ебеня и выдумал его.       Крыша покореженной конструкции съехала на бок, ржавые штыри торчали вверх, а по ним закручивались тропические вьюнки. Где-то в глубине теплицы висели светящиеся коробочки плодов с семенами. Их слабый, но заметный человеческому глазу синий неон выглядел как десяток глаз Нептуна, с опаской наблюдающих за чужаками. Тут везде были дикие заросли с неоднозначным запахом. Сладостные и горькие мотивы смешались в один коктейль. Мозг нормального человека от такого запаха быстро опьянел бы и попросился бы спать.       Вова быстро пересек заросшую площадку. Под листами алоказии был запрятан ржавый ящик с дверцей. Оттуда достали что-то маленькое, а потом что-то шуршащее и большое, и потащили в центр теплицы. — Это что? — проигнорировав этот вопрос, Вова затащил спальный мешок на ступень повыше. Тут видимо раньше была прямоугольная грядка. Тем не менее, место тут было расчищено, будто такую операцию проворачивали много раз. — Спать будем тут… если ты со мной, — устроив огромный синтепоновый матрас заявил Вова. — Откуда тут эти вещи?       Диалог оборвался на этом вопросе. Братишкин когда-то хотел привезти сюда красивую девочку и провести с ней горячую ночь. Планы сорвались, когда он убедился, что ни одна девушка не поймет его. Алексей же всегда видел даже то, что его друг старался скрыть. И почему-то ему удавалось помочь, найти ключик к каждому замку. А у Братишкина амбарные замчища, за которыми прячется ужасное количество загонов и обрывков прошлого. В какой момент Вовина тяга к девочкам потеснилась предпочтением мальчиков? Скорее, просто всплыла истинная сущность, которую долгое время он игнорировал. — Я фары выключу и приду, — придумав отличный повод отлучиться, Братишкин вышел из теплицы.       Свет погас, зубы раскусили две продолговатые таблетки. Остаётся закидываться колёсиками, иначе ломка сожрёт с потрохами. Скоро полегчает. Парень побрёл обратно к разрушенному строению.       Звёзд совсем не было видно. Братишкин устало потёр глаза и сел рядом с Алёшей. Если бы не его зависимость и еще пара интересных событий, Хесус бы знатно посмеялся с предложения заночевать в раздолбаной теплице без крыши, еще и с невообразимым амбре и москитами. Потом бы он вежливо попрощался и ушёл, это в его манере. — Я тут, чтобы ты не словил приход, — Алексей погладил Вовину спину как всегда холодной ладонью.       Куртки положили под головы. Такие подушки были очень твердыми и неудобными, но они хотя бы были. — Заебись, — Братишкин завел руки за голову, сцепляя пальцы в замок, и завалился на спину, — помнишь, когда мы… короче, я спизданул про окно в потолке, чтобы на звёзды смотреть. — Ну, — Лёша тоже лёг, обняв друга. Вова случайно нервно дёрнулся, но не стал отстранять чужую руку. — Вот окно, — он тыкнул пальцем в прореху в крыше, — только звёзд нихуя нет. Хотя… похуй. — Увидишь еще, вся жизнь впереди, — Хесус устроился у младшего на груди, прислушиваясь к его сердцебиению. — Давай спать, — зевнул Вова, накрывая чужую руку своей. — Спокойной ночи, — короткий поцелуй был оставлен на щеке Братишкина. — Сладких.       Лёша быстро уснул, насыщенные запахи растений подействовали как снотворное. Братишкин лишний раз подивился собственной уникальности, ведь это его просто так не свалило, не убаюкало. Парень монотонно смотрел в одну точку.

Бледный лунный свет на коже Глаза цвета синее неба Мои руки греют твои

      «Если мы состоим из химических хуёвин и атомов, то истина ли в том, что мы все мёртвые? Что есть жизнь? С какого хуя люди решили делить формы на живое и неживое? Планета мертвая как целое тело или же её какие-то части делают её живой? Реки сравнимы с нашей кровью, вулканы и гейзеры с ноздрями, даже ёбаные землетрясения это и есть движения. Как у людей и животных.» — чтобы убедиться в правильности размышлений, Вова пошевелил пальцами руки. «Тогда, бля, либо всё мертво, либо всё живо. Я наполовину мёртвый, во мне металл и пластик, еще синтетика и куча био-внутренностей. Да, я, блять, больше чем наполовину мёртв. Тогда человечество сильно проебалось… сука, был бы я умный нахуй, написал бы докторскую, или как эта хуйня называется?..»       Прошло несколько часов раздумий обо всякой чуши. Уже даже светать начало. Не спалось, и всё тут. Братишкин пытался улечься по-другому, мешая спать напарнику. Хеса можно было понять: организм естественного человека требует отдыха, особенно после такой сумбурной полосы в жизни. А Вове и так заебись, еще бы вкинуться и откинуться. «Заебись», конечно, образное выражение. Вряд ли это назовется «хорошо», когда тебя швыряет то в бешенство, то в безумное веселье. А то и в классическую апатию.       Вова в очередной раз закрыл глаза, отпуская все беспокойные и бредовые мысли. Ну вот, сейчас точно получится уснуть. В этот момент капля дождя бессовестно упала прямо на переносицу. Чудеснейший хэдшот. Братишкин распахнул глаза, недовольно нахмурив брови. По листьям тихо зашумели новые капли, стирая песочную пыль. Парень проверил время.

6:17 5 авг, 2077

— Солны-ы-шка ма-ё, вставай, — Вова потряс Лёшу за плечо, — башню намочишь, старый.       Друзья быстро собрались, хотя сильный ливень всё-таки успел промочить головы и плечи. — Отвези меня к Антоше. Глен, а дальше я покажу. — В такую рань? — Вова сонно взялся за руль. — Он точно не спит.       Парни заехали в Санто-Доминго, заправились. Братишкин купил себе энергетик, молясь не помереть по дороге. То хочется спать, то нет. Да, сама идея ночлега под открытым небом — так себе. А ведь в мечтах всё казалось таким безоблачным и… Ключевое слово «безоблачным», погодка последние несколько дней явно намекала на грядущий сезон дождей. А может, у погоды тоже биполярка?       Было уже совсем светло, но тоскливо серо. Хесус стал сомневаться в своем желании навестить друга, опасаясь, что корпораты их найдут. Всех, весь 89 сквад. Хотя Алёша отказался набивать татуировку «89», как у всех участников сквада, Вова бурчал, злился, но всё-таки смирился с этим фактом. По итогу, напарника переубедили, и поездка осталась в силе.       Как только они въехали в Глен, Братишкин сразу же включил радио, чтобы попытаться понять, что тут происходит. Небольшая толпа демонстрантов растянулась по всей улице. Люди шли с плакатами и без, скопившись мелкими группами на тротуарах и дороге. Чуть поодаль полыхнул огонь, но почти сразу погас из-за мощного ливня. Там же спецназ с фиолетовыми эмблемками Твича упаковывали каких-то буйных кентиков в бронированные каталажки. Тут смешалось всё: на плакатах виднелись лозунги и на русском, и на английском, и на других языках. Преимущественно, на русском. Одни боролись против беспредела в городе по отношению к себе, выражали недовольство новым лидером корпорации. Другие же, хоть их было меньше, держали в руках похожие таблички и голограммы знамён с надписью «#freebat9». — Ебанутым нет покоя! Толпа людей… может сотни три-четыре, может меньше, разной национальности и возраста наводнили центр Найт-Сити! Пришли самые отбитые: наркоманы, пьяницы, люмпены и среднеклассовые бомжи, обозлённые на корпорацию. Становится жарко, назревает перестрелка! Где же мэр? Его наверняка завалили, даёшь власть корпорации! — Что ты за хуйню включил? — перебивая радио, Алёша вскинул бровь, взгляд его метался из стороны в сторону. Парень пытался разглядеть все плакаты и бунтовщиков. — Знаю эту ёбнутую, она всегда несет таку-у-ую дичь, — Вова расхохотался, проезжая опасный участок, — думаю, их всех положат, а те, кто поумнее… хуй знает, может сбегут.       Свернули на соседнюю улочку, дабы не попасть под горячую руку. — Слушай, ну, — Хес задумался, — их мало как-то, чтобы изменить что-то в городе. — Их мало, бля, потому что каждый знает, что ему ебало сломают за показушное недовольство, — Вова неспеша потягивал ободряющий напиток, — наши копы могут кому угодно очко выбить. Знаешь, почему? — По рофлу, — с досадой ответил друг. — Угу. — Вообще странно видеть митинг тут, — Лёша жестом обозначил пространство кругом, — в Найт-Сити всем так похуй друг на друга, а тут… центр города, не окраина какая, где такие стычки постоянно происходят. — Я бы пошёл с ними. Эвелона хотят посадить, на других кидаются, — Братишкин сильнее сжал полупустую банку, — но я не пошёл. — Ура, бля, ума хватило, — с наигранным восторгом прокомментировал напарник. — Знаешь, почему? — М? — Вова притормозил, паркуясь сбоку дороги. — Потому что ты расстроишься, если меня убьют. А я, бля, не хочу отваливаться раньше времени, — взглянув на друга, парень продолжил, — кто потом тебе башню будет ломать? — резким игривым движением взлохмачивая чужую прическу.       Хес смущенно улыбнулся. Да, это был такой комплимент. Братишкин хотел сказать по-другому, но получилось как всегда.       Приехали. Через дорогу неизвестные разносили вдребезги витрину магазина. Продавец верещал, угрожая вызвать охрану, но из-за собственной паники так и не сделал этого. Вова перезарядил пушку и двинулся в эпицентр. «Пиздец, не лезь туда, прошу» отчётливо нарисовалось на Лёшином лице, но он всё-таки пошел за другом. Дождь уже не так сильно поливал потрескавшийся асфальт, да даже если бы и лило как из шланга — Вова бы всё равно пошел.       Они украли штаны. Да. Братишкин дал стрекоча за угол, утаскивая напарника следом. А говорили, шмот за несколько тысяч долларов на дороге не валяется. — Блять, Вова, мы опять своровали ёбаные Филлип Плейн, — закрывая лицо руками провопил Алексей. Они встали под навес недалеко от мусорных контейнеров. — Тебе понравились эти, я их и взял, какие еще доёбы, м?! — Да мы нахуя туда полезли-то? — с отдышкой поинтересовался парень. — Ага! Еще за тряпки кусок для богатых неформалов платить будем, — кибервор торжественно вручил вещь другу, — надо быть дал-л-лбоёбом, чтобы не взять халявный лут.       Обошли здания дворами, чтобы не подцепить копов на хвост. Под ногами хлюпало, тут асфальт был максимально старым и разбитым, лужи практически по колено. Шли недолго, но целенаправленно во двор к Антону, по пути выслушивая причитания Алексея. — Да, я понял, красть плохо, убивать неправославно, курить вредно, ебаться грех. — Да-да, ага, — Хес набрал номер друга, — я, кста, обратно на такси? — Братишкин кивнул. — Жду фотку в новых штанах, сладкий, — внезапно Вова подскочил ближе, и оставил смазанный поцелуй на губах Алёши, — я покатаюсь, может, тоже к своим заскочу.       Попрощавшись, Братишкин уехал прямой наводкой в Уотсонский Тотентанц. Тут встреча с дилером. Мальчик, тот самый таинственный дилер, маскировался, скрывал свой настоящий возраст. Поэтому только в узких кругах все знали, что ему всего 18, но для новых клиентов ему вроде как 25.       Вова обошел здание, залез по пожарной лестнице на крышу скандального клуба. Тут можно запросто проникнуть внутрь, и никого не заботил тот факт, что в крыше имелась такая функциональная дыра. У клуба не было фактического владельца, но заведение ещё сохраняло более-менее нормального внешнего вида. Не считая граффити и мусор по углам. Братишкин подошел к указанному месту и облокотился спиной к кирпичной стене. — Привет, Вова, — спокойный тон светловолосого парня привлек внимание клиента. — Ку, молодой, — знакомые пожали руки. — Давай сразу к делу, — тихая и почти сонная монотонность голоса Дрейка заставляла прислушиваться к его словам, ведь в зале слишком громко хуярила какая-то второсортная попса.       Бумажный пакет с ценностями передали в руки Братишкина. Установив зрительный контакт, парень перечислил электронную валюту на счет Дениса. — Ты еще с нами в скваде? — укладывая приобретенную вещь во внутренний карман куртки поинтересовался Вова. — В скваде, — абсолютно непринужденно и будто загипнотизировано ответил парень, сунув обе руки в карманы штанов. — Пошли побухаем? — Братишкин кивнул в сторону барной стойки. — Не интересует.       Дрейк всегда себя странно вел, но сейчас особо. Чрезмерно спокойно реагировал на всё, слишком сухо общался с давним другом. Даже в движухе сквада редко участвовал, стараясь абстрагироваться от общества. Вова прекрасно понимал, почему так происходило. Зачем нужны люди, когда дым травы наполнял лёгкие, позволяя чувствовать себя не частью пустоты, а объектом свыше неё? Вещество приятно покалывало в руках, и особенно в ногах, желанно сдавливая лёгкие и продирая горло. Братишкина уже не брала легкая трава, а может у него в глотке кусок бесчувственного металла вместо гланд. Не брало, и всё. В какой-то момент ему начали нравиться эти острые удары по горлу во время затяжек. Но он быстро привык, и знал, что лучше не искать новые пути развлечений, увеличивая дозу. Однако, и это убеждение растворилось как дым в душном воздухе Найт-Сити, оставляя парня голодным и безобразным, как дикое животное. — Гранатовый абсент, — подсев за стойку, Вова сразу же выбрал напиток.       Понеслась. Одна рюмка, вторая, третья. Алкоголь светло-рубинового оттенка адски блестел в свете красных диодов помещения, оставляя кисло-сладкое и, одновременно, очень сильное спиртовое послевкусие. В целом, синтетическая печень выдержала бы эти удары. Часть внутренностей не так сильно пострадают от такой крепкой выпивки, потому что многие органы были искусственными.       Рядом танцевали две девушки в очень откровенных нарядах. Знатно опьянев, Братишкин исподлобья наблюдал за их движениями. Пришло сообщение от Хесуса с фотографией, но Вова проигнорировал его. Пьяный рассудок медленно раздевал незнакомых девушек, но Вова заставил себя переключить свое внимание на стакан с абсентом.       Непонятно, сколько сейчас времени. В клубе как всегда было темно, пахло алкоголем, потом, синтетикой и самыми дешёвыми духами. Братишкина уже так накрыло, что он ничего не соображал. Настолько, что он успел связаться с каким-то картёжником. — На что играем? — М? — звук рябью сбился в ушах Вовы, коверкая слова собеседника. — Ты припизднутый чтоли? Или нарик? — И то, и то, — широкая улыбка расплылась на лице, вызвав скрежет в ушах, — а-ай, бл-ля... — Тебе бы к риперу, братик. — Мой рипер тако-о-ой мудак, — парень схватился за голову, массируя виски, — не поеду к нему!       Сыграли партию. Еще одну. Братишкин проигрывал, злился, смеялся, снова проигрывал. В конце концов, проиграл несколько тысяч долларов и вышел из клуба. Надо было хоть чуть-чуть как-то протрезветь, чтобы доехать до дома. Вова завернул за угол, где оставил машину. — Э-ээ! Уебан!       Кто-то стоял и вдохновенно ссал на колесо новой тачки Братишкина. От громкого голоса челик испугался и сразу же закончил процедуру, бросившись бежать со скоростью торнадо в другую сторону. — Бля, автопилот-то в этой хуйне есть?! — риторическое изречение одиноко прозвучало в пустоте проулка.       С божьей помощью парень доехал. Родной подвал Санто-Доминго встретил своей привычностью. Как же невыносимо плохо было Вове в данный момент. Хотелось проблеваться. От всех этих мыслей парня отвлёк тот факт, что время уже шло к вечеру, а Хес еще не приехал.       Набрал номер. Ничего. Набрал снова. Опять гудки. Решил позвонить Антоше. — Хесус с тобой? — уставший пьяный голос без особых приветствий раздался в трубке Антона. — Нет, он уехал на такси, давно уже… часа три-четыре как. — Понял, спасибо. — Вова сбросил звонок. Его кинуло в холод. От страха резко заболел затылок. Он пошел в ванную, набирая номер Мазеллова. — Хесус не с тобой? — Здорова, э-э… нет, не со мной. — Ладно, понял, — он сбросил звонок и набрал номер техника. — Это я, — он умылся ледяной водой, — Лёха не у тебя? — Привет, Вов, — собеседник недолго подумал, — да не, зачем ему ко мне ехать? — Блять… я мудак, — его голос задрожал, — Валер, сделай что-нибудь, Валер… найди его! — Воу, глэк, ты не в себе, ты бухой что ли? — Я прошу, найди Хесуса, он на такси поехал от Антона… бля… Звонок прервался, и Братишкина буквально вывернуло над керамическим троном.

Даже если небо упадёт на наши головы Вдвоём были готовы мы Но я повёл себя так, как никто с тобой не должен был