Спи, я рядом с тобой

      Часто ли мы задумываемся, какое целебное свойство оказываем на самых дорогих нам людей? Стоит только появиться рядом с ними, протянуть руку, обнять, прижимая к горящему сердцу — считай, спас человека, поделился своим живительным теплом. Я всегда знала, что мы с Юно — те два человека, что созданы друг для друга. До кончиков пальцев, волос, до конца бескрайней души мы принадлежали друг другу, все его созвездия покоились на моей карте звёздного неба, каждый его взгляд отпечатывался внутри, а когда он целовал меня, я чувствовала, как раз за разом умирала, сгорала от его тепла и возрождалась вновь.       Последние дни были полны дождя и тоски, которая окутывала одеялом каждого, кто проходил мимо меня. Я и сама чувствовала на душе непонятное чувство, что крутило маленькие узелки на органах и дёргало, но я старалась не поддаваться ни панике, ни смятению. Я знала: дома меня ждал Чон Юно, возможно, приготовивший ужин, потому что я возвращалась по вторникам поздно, не могла даже рук поднять, просто принимала заботу и льнула доверчивым котёнком к своему парню.       Я чуть не расплакалась, когда, открыв дверь в квартиру, почувствовала запах горячего ужина, увидела Юно и буквально упала в его объятия, дыша им целиком: мятный шампунь, одеколон Hugo Boss, грейпфрутовый гель для душа — всё это смешалось, щекотало нос и означало одно. Я дома. И этим домом был для меня человек, находящийся рядом.       Мы бы никогда и ни на что не променяли бы друг друга: ни на золото всего мира, ни на другого человека, что, может быть, был бы в разы лучше, ласковее, умел делать то, что ни я, ни он не умели. Юно был моим самым настоящим счастьем, маленьким солнцем, что утром понедельника оставляло кофе на столе с запиской «люблю тебя сильно», заказывало обеды прямо мне в офис и передавало через курьеров разные пожелания: «хорошо покушай», «отдохни и наберись сил», «не перегружайся и возвращайся домой скорее». Я любила его заботу обо мне, любила всего парня, отдавала его заботу и ласку в трёхкратном размере, а потом, уже когда мы засыпали, целовала его закрытые веки, щёки, обнимала, прижимаясь к груди, и вскоре сама засыпала.       Я не видела жизни без него, без наших ежедневных пробуждений, ужинов, когда мы готовили по очереди. Мы давно не ищем людей лучше — всегда следовали правилу «довольствуйся тем, что у тебя есть», потому и жили вместе уже три года, не заглядываясь ни на кого. В последнее время мы уставали вместе, не было сил порой даже на то, чтобы поцеловать или же в страсти повалиться на кровать. Даже сейчас, впихнув в себя рис с морепродуктами, я поняла, что у меня нет сил даже на то, чтобы подняться со стула. Тогда Юно и помог мне: смотря в лицо своими пронзительными глазами, он осторожно поднял меня на руки, заставив встать из-за стола, и понёс в спальню.       Мы очень сильно старались, украшая наше гнёздышко, стараясь сделать его тёплым и уютным, потому кругом висели наши фотографии чуть ли не с детства, разные милые сердцу вещи покоились на полках и притягивали взгляд. Постель была заправлена — я тратила две минуты каждый день, чтобы всё сделать красиво, но ни разу не застилала её большим тёплым пледом, предпочитая оставлять его на подоконнике, где мы порой проводили с Юно выходные, читая книги вслух или же бесконечно покрывая лица друг друга поцелуями. Наши родители, давно знакомые между собой, уже открыто говорили о том, что нам пора уже жениться, но мы пока молчали, хотя на моём пальце уже красовалось помолвочное кольцо с зелёным камнем. Примерно два месяца Чон Юно встал передо мной на одно колено, протянул коробочку и спросил: «Ли Гаын, ты станешь моей женой?» Я не смогла ему отказать.       Его тёплые руки расстёгивали пуговицы на моей блузке, а потом приспустили с моих плеч. Мужчина не смог устоять: коснулся губами ключиц, только легко, ненавязчиво, так, как умел и мог только он. Он не настаивал никогда на продолжении, особенно если мои глаза слипались, а сама я покачивала головой из стороны в сторону, и даже сейчас, уже принявшись за юбку, он не показал ни единым жестом, что хотел меня. Я видела его взгляд, чувствовала жар тела, но лишь улыбнулась и самостоятельно избавилась от чулок и даже стянула бюстгальтер после того, как Юно натянул на меня одну из своих больших футболок. Полностью окутанная его ароматом, я погружалась в спокойствие, и вскоре мы уже лежали рядом, и тогда мне передалась усталость моего парня.       Его тёмные волосы до сих пор хранили остатки геля, и я зажмурилась, прижимаясь к Чону всем телом и моля всех святых, чтобы мы лежали так вечно. Я перебирала руками его пряди, гладила по шее, щекам, и понимала, какой же была глупой девочкой, когда не хотела сначала съезжаться. Просыпаться с любимым в одной постели, дышать его ароматом, принимать утренние поцелуи и заботу — что может быть лучше? Я хотела быть убежищем Юно, как он был моим домом, хотела быть для него той самой, что никогда не покинет и не предаст, и поняла — всё это в моих руках. Если я хотела быть таковой для него — то почему бы и нет?       Юно расположил голову на моих ключицах, помещая руку на мой живот, и я уткнулась носом в его волосы, сильнее обнимая за плечи. Все невзгоды уходили, когда ночь накрывала город, особенно когда в эту ночь молодой человек был со мной в одной постели. Он был для меня солнцем, и я сейчас тоже буду для него солнцем, ведь совсем недавно он признался, что засыпает только тогда, когда чувствует тепло моего тела. Часто во сне он просил меня не уходить, остаться, и я знала, что он испытывал облегчение, видя меня перед собой на постели.       Спи, Чон Юно, я никогда от тебя не уйду. Спи, мой дорогой, я рядом, ты ведь чувствуешь биение моего сердца сквозь уже ставший крепким сон. Спи, мой любимый, моё солнце, что никогда не даст ни себе, ни мне угаснуть. Спи, Юно, спи в моих объятиях, я рядом с тобой.