Пошли в номер, а?

1. 2013г. Шумная московская улица, час пик. В такой суматохе едва ли можно встретить что-то близкое. Среди вечно снующих тел не сложно потерять самого себя, так просто, будто тебя и вовсе не было никогда в помине. Я просто иду, иду уже много лет, не различая пути, времени и серой массы вечно спешащих лиц. Иду по наклонной, иду в никуда. Всё чаще кажется, что последние остатки души или хоть чего-то живого канули в безвозвратное прошлое, вместе со всем светлым, что было во мне когда-то. Кажется, что уже ничего не способно пробудить хоть что-то трепещущее глубоко внутри. Так казалось до сегодняшнего дня. Но в этот раз всё вышло по-другому. Я стояла у стены высокого дома, вдоль которого по всей длине тротуара растянулись люди в грязной одежде, нищие и просто попрошайки, могла ли я хоть когда-нибудь предположить, что однажды окажусь среди них? Хотя я уже давно привыкла к такому обществу, да и жизнь подкидывала удары куда сильнее. Сейчас всё было не так плохо. Я ждала барыгу, который обещал мне пару доз в долг под залог до понедельника. Меня слегка трясло от приближающейся ломки и нетерпения, в груди что-то щемило. Однако, он всё не приходил, и я устала ждать. Когда люди вокруг стали понемногу рассасываться, мой взгляд зацепился на одном из них... Напряженное лицо в тонких очках, такие утонченные и красивые жесты, тяжелая обувь и черное короткое пальто. Каким ветром могло занести его сюда? Этот человек сразу привлек моё внимание, я впилась в него своим взглядом, вцепилась мертвой хваткой, никак не желая выпускать его из виду. Мне казался он кем-то знакомым, кем-то очень родным. Я смотрела на него пристально, и внутри всё дрожало от напряжения, мои мысли судорожно пытались вспомнить человека в черном пальто. Когда он подошел ещё ближе, я поняла, что это он. Да, это он, тот самый Глеб Самойлов, из-за которого я не спала ночами и сходила с ума, еще будучи совсем глупой и неопытной девочкой, тот, которого я считала своим богом. Тот, кого возносила и боготворила многие годы, тот, благодаря кому мне удавалось жить в собственном хрупком мире, и тот, кто так безжалостно его разрушил в одночасье. В это было трудно поверить, но всё это было правдой. Я вздрогнула, по спине пробежал леденящий холод. Ещё тогда, в далеких девяностых, его называли легендой, а за эти долгие годы я не слышала о нем ни слова, живя лишь одной мыслью забыть обо всём, что хоть как-то могло быть с ним связанным. Сейчас я и представить себе не могла, что мой кумир и палач в одном лице мог так измениться. Видимо, есть всё же высшая справедливость, и судьба потрепала его не хуже меня. Я ненавидела этот усталый взгляд, ненавидела эту улыбку, ведь только сейчас я начинала понимать, что он продолжал жить все эти годы, как ни в чем не бывало. О том, чтобы Самойлов каким-то чудесным образом сумел узнать во мне ту девочку, а уж тем более вспомнить моё имя, не приходилось и мечтать. Ещё бы... Как можно помнить то, о чём, казалось, и сама я уже давным-давно забыла. Он двигался по тротуару, будто в замедленном кино, мне навстречу вместе со своими друзьями. Разумеется, он не замечал ни меня, ни кого-то другого. Когда Самойлов проходил мимо, его взгляд задержался на мне всего на пару секунд, всё такой же холодный и туманный взгляд, как и пятнадцать лет назад. Пятнадцать лет назад, когда моя жизнь ещё не полетела под откос. 2. 98г. - Что значит «пожар в номере»?! Это вы ЭТО называете пожаром??? - горячился мужчина, выскочив как ошпаренный из администрации гостиницы «Пирамида». - Да это всё ваша убогая организация виновата! Где у вас в номере датчики дыма? Ну где, покажите?! Следом за разбушевавшимся клиентом из двери вышли двое в белых отутюженных рубашках с эмблемами на груди, немолодая девушка и парень. Они попытались успокоить жильца, но тот и не думал идти на мировую. - Не надо меня трогать! - мужчина вырвался из рук работницы отеля и зашагал в сторону столика местной кафешки, что-то раздраженно бубня себе под нос. На кассе было пусто, продавец куда-то отлучился, и Самойлов, чтобы не ждать, не долго думая, решил закурить. Его пальцы до сих пор тряслись, а с лица не сходила напряженная гримаса. К счастью, в фойе гостиницы было совсем безлюдно, поэтому беспокоиться об излишнем внимании посторонних глаз было ни к чему. Когда мужчина наконец пришел в себя, взгляд его упал на стойку ресепшена, где ютилось совсем небольшое количество людей. Он выцепил взглядом молоденькую девчонку в черном платье, сидящую на стуле рядом со столом приемной. Темноволосая девушка невольно оглянулась в сторону сидевшего за столиком мужчины. Затем также непроизвольно потупила глаза, уж слишком смелые и даже нахальные взгляды исходили от него. Она неуверенно повела плечом, и уголок губ предательски поднялся вверх. Ещё бы! Перед ней сидел тот самый, далекий и загадочный герой самых розовых снов. Не до конца веря во всё происходящее, девушка отчетливо чувствовала потоки накатившего счастья. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, отдавая бешеные удары. Музыкант же, казалось, уже давно потерял к ней всякий интерес, и чтобы хоть как-то привлечь былое внимание, девушка неуверенно поднялась и медленно направилась в сторону кафе. - Я Вас знаю... - неуверенно проговорила она, сделав глубокий вдох, когда поравнялась с кумиром, - Вы ведь Глеб, да, Самойлов? - Самойлов, - подтвердил мужчина с нескрываемым удовольствием на лице и, глубоко затянувшись сигаретным дымом, внимательно посмотрел на подошедшую незнакомку. - Сядешь? - неожиданно предложил он. Девушка посмотрела на свободное место рядом с музыкантом, на её лице снова просквозила такая чистая и искренняя улыбка. Едва заметно кивнув, она покорно опустилась рядом. Наступило тягостное молчание, а девушка не переставала ощущать тяжелый и пристальный взгляд. - А мне песни Ваши очень нравятся, еще ничего мне так не нравилось... - не в силах сказать что-либо иное, незнакомка тихо выдохнула. - А меня Вера зовут, - добавила она, немного помолчав. Самойлов еле слышно усмехнулся, принялся тушить сигарету о дно пепельницы. Казалось, он не ожидал такого откровенного признания и отчего-то смутился. Нет, конечно ожидал, но совсем не такого. - Спасибо... А ты чего в гостинице забыла, Вера? Неужели, пришла как все... за автографом? - спросил он, вновь подняв на девушку взгляд. - Нет, вы не подумайте... - смущенно замялась она, отводя глаза в сторону, - у меня тут просто родственник работает, точнее друг близкий... В смысле не мой друг, а папин знакомый. Он должен был заехать, но его что-то нет до сих пор, не зря ехать не хотела... Точнее наоборот зря, иначе бы вас не встретила... Закончив бессвязные речи, Вера осмелилась взглянуть на Глеба. Тот улыбался и задумчиво разглядывал новую знакомую, склонив голову чуть на бок. В его руке снова дымила сигарета, обволакивая всё вокруг серой пеленой. - Слушай, ну если не зря, тогда давай выпьем чего-нибудь? Ммм? Я угощаю, - оживленно предложил мужчина, когда девушка замолчала. - А то действительно, не зря же ты тащилась в эту злосчастную гостиницу, в самом-то деле... Не для того же, чтоб лицезреть музыканта не в лучшей форме... - он криво ухмыльнулся и жестом подозвал официантку. Миловидная барышня не заставила себя ждать: - Что будете заказывать? - донесся приветливый голос. Глеб вопросительно взглянул на новую знакомую. Не в силах привыкнуть к, по сути, немыслимому обществу, девушка неопределенно пожала плечами и лишь глубже вжалась в спинку стула. - Девушке вот это, - музыкант ткнул пальцем в меню, как бы уточняюще окинув Веру взглядом, - а мне как обычно. - Хорошо. Глеб напряженно свел брови, словно о чем-то задумался, и развернулся только когда официантка успела дойти до барной стойки. Вспомнив о присутствии дамы за своим столиком, Самойлов вновь растянул улыбку. - Ты чего съежилась вся?... Замерзла, что ли? - спросил мужчина у смущенной Веры. Девушка покраснела. - Нет... Знаете, Глеб, я просто поверить не могу, честно, - запинаясь от гнетущего волнения и абсурдности всего происходящего, принялась оправдываться она, - еще мне хочется сказать Вам спасибо. Вы, наверное, очень хороший человек. Конечно, хороший, ведь другой просто не смог бы писать такие песни... - Дааа...ерунда, - мужчина махнул рукой, ускользая от комплиментов. - Ты успокойся, чего ты... - он поймал на столе ладонью руку Веры и снова посмотрел ей в глаза. - Вот ты хорошая... и это сразу видно. Невооруженным глазом. Не то что некоторые... К столику поднесли на подносе широкий стакан с кремовой жидкостью и большими кубиками льда, а Вере протянули коктейль ярко-красного цвета. - Спасибо, - она неуверенно вытащила ладонь из-под руки музыканта. Сделав небольшой глоток, девушка почувствовала, что жидкость слегка обожгла горло. Самойлов тоже, долго не раздумывая, запрокинул в себя содержимое стакана. - Ты не думай, - будто оправдываясь, начал мужчина, - я не алкоголик какой-нибудь. Просто, знаешь, допекли. - Да что Вы! У меня и в мыслях не было... - оборвала его девушка. - Вот они где у меня все сидят, - будто не слыша ее, мужчина резким жестом провел большим пальцем по горлу. - И каждой от меня что-то нужно. Не я, понимаешь, не я нужен, а всегда что-то другое, - залпом допив со дна остатки напитка, музыкант тоскливо поглядел в сторону официантки. - Я вас понимаю... - Понимаешь? - он задумался. - И после этого они будут мне втирать про свою любовь... Как же... А ты не такая - тем временем продолжал Глеб. После чего он замолчал и тогда принялся устало наблюдать, как девушка допивает свой слабоалкогольный коктейль, скорее ради приличия, нежели из удовольствия. В глазах мужчины сверкнул странный огонек, и, немного помявшись, он задал такой же странный вопрос: - А тебе сколько?... Открыв широкие глаза, Вера непонимающе уставилась на музыканта. - Нуу.. этих... лет? - Ааа, - улыбнувшись, протянула она и тут же замялась... - ммм... восемнадцать мне. Казалось, с ответом огонь в глазах Самойлова разгорелся ещё ярче, но Вера тогда совсем этого не поняла. Мужчина еле заметно прищурился и снова обвел новую знакомую взглядом, затем во второй раз подозвал официантку и повторил проделанный минутами ранее, маневр с мутноватым напитком. - Слушай, а вот ты скажи мне... - произнес он вдумчиво, выдерживая глубокие паузы, - легко ли любить...? Ты бы смогла?... Так, чтобы без этих... всяких... ну условий. Просто скажи, я пойму. Бред, который нес музыкант, едва поддавался пониманию, однако, он настойчиво ждал ответа. И с тем самым ответом Вера не спешила, ибо услышанный вопрос казался ей очень серьезным, а сказанный из пьяных уст самого Глеба, был серьезным вдвойне. - Мне так уж любить не приходилось... Но мне кажется, я её чувствую, и я бы смогла. По крайней мере бы очень старалась... - запинаясь, проговорила она. - Смогла бы?... - переспросил музыкант и, не дожидаясь ответа, продолжил сам: - А я вот не смог. Не могу любить, когда сплошное предательство со всех сторон. Понимаешь, обступили... Меня даже Черепанова кинула... Черепанова!... - он прочитал немой вопрос в глазах девушки и поспешил пояснить: - Ааай, ну это... там одна... В общем, не важно, - после всего сказанного Самойлов с досадой выдохнул в сторону дым и нахмурил брови. - Слушай, душно здесь, пошли в номер, а?... Там балкон, все дела... Девушка изумленно взглянула на Глеба. Вот так запросто. А ведь несколько минут назад она и близко не могла себе представить подобного хода событий. В ушах до сих пор звенела брошенная невзначай фраза. Внутри кипела буря эмоций, на душе бушевало море противоречивых чувств, и лишь чудом уцелевший рассудок твердил, что всё это более чем неправильно. Но слишком сладостным и манящим был он в эту минуту. Всё те же мутно-голубые глаза из-под нависших прядей кудрявых волос. - Так паршиво, слушай, - с большим драматизмом тем временем продолжал Самойлов, всё больше подталкивая к необдуманному поступку. - На душе кошки скребут. И... блин, даже поговорить не с кем. Вот так бывает, - он поднял на Веру глаза и стал терпеливо дожидаться ответа. - Так сейчас папа придёт… - едва слышно пролепетала та. - Папа?... Ну так мы же быстро, туда-обратно. Нуууу... если ты, конечно, не хочешь, я... - он не стал договаривать и опрометчиво поднялся из-за стола. - В номер, так в номер… - поддавшись неведомому порыву, выдохнула Вера. Они шли сперва по коридору, а потом поднялись по лестнице на второй этаж. Музыкант брел впереди, а Вера покорно следовала за ним, изредка оглядываясь, будто всё ещё смутно надеялась, что сможет передумать и уйти. Самойлов улыбался и всю дорогу пытался шутить. - Вот так и живёёооом, - заключал он каждую свою бредовую историю одной и той же фразочкой, нарочно растягивая последнее «о». Мужчина не выглядел таким подавленным и расстроенным, как там, в кафе, но какая-то тоска во всех его ужимках и голосе всё же присутствовала. Вера так задумалась, что не заметила, как уперлась в дверь семнадцатого номера. - Ну вот мы и на месте. Прошу в мою скромную обитель... - Глеб аристократичным жестом предложил войти. Именно здесь временно и обитал Глеб Самойлов. Сердце забилось в бешеном ритме. А откуда-то сбоку доносился звон ключей. Послышался жалобный скрип, повинуясь жесту музыканта, Вера зашла первой. В глаза бросилась скудная обстановка и повсюду разбросанная одежда. Однако ставшая уже давно привычной атмосфера, ничуть не смущала самого хозяина. В воздухе пахло гарью, даже не смотря на открытые настежь окна. - Ты чего стоишь? - встрепенулся музыкант. - Проходи давай. Или ты так у порога и решила простоять? Он закурил, потом медленно в три шага добрел до широкой кровати и плюхнулся на спину, раскинув руки. От каждого нового жеста, Вера всё отчетливее ловила себя на мысли, что положительный ответ на приглашение Глеба был слишком глупым и необдуманным решением. Однако пути назад уже не было. Она растерянно огляделась по сторонам, серые стены и мутное окно с видом на дождливую мостовую. Немного постояв, девушка подошла чуть ближе к лежавшему музыканту: - Знаете, Глеб, - замялась та, с трудом подбирая нужные слова, - в общем, мне кажется, эта была не лучшая идея… Мне лучше уйти. - Куда? - снова вздрогнул Самойлов. - Что, тоже бросаешь?... Ой, и перестань ты меня уже на «Вы» называть... - он поднялся и, нахмурившись, уставился в одну точку, сидя посреди незаправленной постели. - Давай, расскажи лучше о себе, чем живешь, чем занимаешься, что нравится? Нууу... кроме этой самой... группы Агата Кристи, этого мне и так хватает в избытке... Глеб поглядел на Веру. Она в свою очередь по привычке отвела глаза. - Да я учусь вот… В колледже, педагогическом, - пожалуй, впервые говоря об этом, девушка почувствовала некую стыдливость, - преподавателем буду. Потом в вуз поступлю, на кафедру иностранных языков, - искренне делилась она совершенно бесполезной для Самойлова информацией. Он лениво затянулся, без тени волнения разглядывая тем временем свою гостью. Потом потянулся в ее сторону и осторожно взял за руку. - Ты останешься? - спросил мужчина вполголоса. Девушка мельком взглянула в сторону двери, затем окинула Глеба неоднозначным взглядом. - Если Вы так хотите, - немного поколебавшись протянула она. Самойлов сжал ее руку уже уверенней и, ничего не говоря, потянул к себе. - А у меня тут беспорядок, не обращай внимания, - с глубоким опозданием опомнился музыкант, махнув позади себя рукой. - А я тебя сразу заметил... Ты красивая, - он сделал паузу и посмотрел внимательно снизу вверх на лицо девушки. В его глазах читалось одновременно какое-то тотальное спокойствие и вместе с тем колкая, как слабые разряды тока, нервозность. Ничего не говоря, Вера попыталась высвободиться из цепких рук мужчины. Однако все попытки были тщетны. - Что вы делаете? – изумленно прошептала девушка. - Ну ты же сама хотела остаться, - всё так же тихо отозвался Самойлов и как-то заговорчески при этом улыбнулся. - Разве ты не хочешь?... А я-то был другого мнения о вас. Ну да ладно, разговорчики в сторону. Мужчина вдруг резко обнял Веру крепкой рукой, и вскоре она невольно оказалась лежащей на постели. - Нет, не надо, пожалуйста… - отчаянно кричала она, прорезая зловещую тишину и чувствуя, как хрупкое тело пронзают грубые прикосновения. В груди не хватало воздуха, однако самое страшное было еще впереди. - Ты знаешь кто мой отец? – сквозь подступившие слёзы, сопротивляясь из последних сил, бормотала Вера. - Пусти, слышишь… Тебя ведь накажут! - Даа?... - издевательски переспросил Глеб, тем временем бесцеремонно запуская руки под одежду. - Хмм, как интересно. И сколько же мне впаяют?... Не вертись ты, - попутно он удерживал Веру, сжимая ей руки за спиной. - Приходить ко мне будешь? Ну?! - на лице кумира расплывалась такая знакомая улыбка, которую девушке прежде приходилось видеть только со сцены, на концертах, на которые она приходила с трепетом и открытым сердцем. Эта улыбка никогда раньше не казалась такой. Такой холодной и невыносимо больно режущей. Вера обессиленно прикрыла веки, стараясь вжать полуобнаженное тело глубже в кровать. И лишь её ладони все также крепко держали мятую простынь. Как жаль, что лишь сейчас девушка четко понимала, что до неё здесь успело побывать приличное количество таких же наивных и ослепленных. В сотнях и тысячах однотипных провинциальных отелей. И страшно было думать, сколько их еще будет после неё. Казалось, она уже давно перестала чувствовать боль, а все мысли как-то вмиг улетучились. Кроме одной - дожить до утра. Мужчина прижимал ее к кровати крепко своим телом и сам покрывал горячими поцелуями шею, лицо, плечи, стаскивая одежду вниз. Он не замечал, что девушка лежала ни жива, ни мертва, а может просто ему было плевать. - Ну чего ты такая, ммм? - шептал он между делом, увлеченно запуская руки ещё ниже. - Ещё скажи, что не мечтала об этом. Знаю я вас... Нет, она всё так же чувствовала боль, и боль физическая медленно, но верно брала верх над душевной. А каждое прикосновение казалось в тысячи раз противней и больнее предыдущего. Только бы не видеть его глаз, иначе она точно не выдержит. - Не надо, - вырывалось из уст Веры неразборчиво и обреченно, - не надо, пожалуйста... пожалуйста, я не хочу вот так... Мужчина расправился с одеждой юной поклонницы, порвав небрежно в двух местах по швам, и торопливо отбросил платье в сторону. Оно только мешалось. - Что?... Я ничего не слышу. Что ты там бормочешь... - Самойлов закусил от нетерпения губу. - Ты не хочешь «так»? Давай, расскажи мне в деталях, как ты хочешь. Ну? Расскажешь?... Че ты молчишь... Он снова сжал руки девушки за спиной, когда та попыталась отползти в сторону хотя бы на сантиметр. - Хватит! Хватит уже ломаться, - негодовал музыкант. - Иди сюда. Я говорю, сюда! Думаешь, я поверю, что ты особенная?... Ага. Знаем мы... какие вы особенные. Хочешь, я тебе заплачу?? Вера не верила своим ушам. Она смотрела на музыканта широко раскрытыми глазами. По щекам побежали слезы, и даже не от унизительного положения, а от слов, которые вырывались одно за другим и больно ранили, прицельно попадая в десятку. Так хотелось, безумно хотелось, чтобы этот циничный и бесчувственный человек оказался кем угодно, однофамильцем, двойником, просто мошенником, кем угодно, только не тем самым героем и даже богом, который смотрел на нее с плакатов так по-детски тепло. А теперь всё рушилось, подобно карточному домику. Светлый и розовый мир детства в прямом смысле уходил из под ног. Напряженное дыхание мужчины казалось до невозможности близким. Он бесстыдно сбросил с себя брюки, затем рубашку наполовину. Снова прижал руки девушки к простыне, и когда окончательно оказался сверху, Вера поняла, что дышать она больше не может. Слишком близко и тесно. Ещё этот едкий запах алкоголя, гари и сигарет. И снова тишина, пугающая своей неизвестностью, холодная тишина. Однако совсем скоро она была нарушена истошным криком Веры. - Нееет, нееееет, - закричала она, после чего Самойлов поспешно прижал руку ей ко рту. - За что??? Что я Вам сделала?? - пыталась докричаться девушка. Она надеялась, что кто-то их услышит и осмелится войти в номер, чтобы помочь, но вместе с тем всё тело сковывал дикий ужас от одной мысли, что кто-то увидит ее в таком положении, в грязи и унижении. Поэтому Вера изо всех сил пыталась побороть в себе отвращение и боль, пока Самойлов забавлялся с ее телом. Неимоверная боль затмила сознание, а остатки здравых мыслей смешались в одно большое чувство страха и неизвестности. Однако скоро исчезли и они, а на их смену пришла гнетущая и щемящая пустота. Всё кончилось. Вера еще долгое время, боясь пошелохнуться, оставалась одиноко лежать на уже пустой кровати. Неужели всё это только что случилось именно с ней. В глубине души всё же теплилась мысль о том, что череда мучений останется лишь в вечных, самых страшных воспоминаниях. Однако на деле, этот момент был лишь началом истинного ада. Ада, длиною во всю последующую жизнь. Когда Вера пришла в себя после всего пережитого за такой длинный и бесконечно тянущийся день, за окном уже было темно. Горели фонари. Она хотела было встрепенуться, вспомнив о времени, но горячая волна стыда и того чувства, которое вымазало всё тело и душу в грязи, быстро взяло верх над остальными желаниями. В номер вошел Самойлов, он мельком окинул взглядом лежащую на постели девушку и принялся копошиться в вещах. Неужели, так просто? Неужели, ему настолько плевать? Ему, заживо похоронившему всё святое, безжалостно растоптавшему всё, что было так дорого, в одночасье порвавшему самые светлые мечты, и главное, лишившему всякой возможности дальнейшего существования. Он будто считал, что так правильно, так оно и должно быть в принципе. Постепенно её мысли приходили в порядок, а страх, испытываемый раньше, никак не мог сравниться с уже накатившем ужасом. "Что дальше?" - это единственное, что по-настоящему волновало и тревожило Веру. А вместе с тем грызло неумолимое желание раз и навсегда замести и малейшие остатки следов, напоминающих о её существовании. Исчезнуть, пропасть, скрыться с лица этой несправедливой и полной грязи земли. А ведь действительно всё, что было некогда дорогим, теперь казалось таким грязным. Слишком грязным. Мужчина вытащил на середину комнаты большой чемодан и принялся скидывать в него как попало все вещи, разбросанные по номеру. Платье Веры лежало в стороне, и он едва не запихнул его вместе с остальным барахлом. Заметив, что девушка уже не спит, Глеб замер на секунду, но потом снова оживился. - А... ты ещё тут, - он заметно напрягся. - Давай, собирайся... у меня поезд через три часа. - Музыкант снова отвлекся и занялся своими делами. Не дождавшись ответа, Глеб снова посмотрел на Веру. - Ну?... Ну чего ты на меня так смотришь? Как на врага народа... Извини, с собой взять не смогу... Все билеты распроданы. Тебе такси вызвать? Или.. может.. на прощание... - он снова приблизился к девушке, присев рядом на край кровати, - ммм? Не хочешь? - Вера испуганно отпрянула в сторону и сбросила руку музыканта со своего колена. - Ладно, черт с тобой, - мигом сменил маску Глеб. - Давай тогда уходи, устал я от вас. Она попыталась подняться, однако всё тело невольно напоминало о последствиях уходящего дня. Спустя несколько минут, натянув одеяло, Вера с трудом поднялась. Ноги подкашивались. Стараясь не смотреть на Глеба, она огляделась по сторонам. Где-то в углу уже относительно пустого номера одиноко лежала чудом уцелевшая одежда. Вот и всё. Ничего не говоря, девушка спешно направилась к выходу. На глаза наворачивались совсем неуместные слёзы, но сдерживать их уже просто не хватало сил. Едва выйдя из номера, она налетела на пожилую горничную. Отшатнувшись в сторону, Вера потупила глаза. Проводив девушку презренным взглядом, угрюмая дама лишь с грустью покачала головой. Держась за перила и спотыкаясь почти о каждую крутую ступень, девушка очутилась в фойе. Как назло ни души. На автомате оторвав голову от вороха серых бумаг, сонный администратор безразлично осмотрел Веру, после чего вновь продолжил что-то писать. Вот и заветная дверь, резкий рывок. Потоки холодного ветра больно хлестали огненное лицо и шею. Сделав глубокий вдох, девушка остановилась. Вот он, такой свежий и желанный воздух. Шумный город накрыла кромешная ночь, и лишь изредка проезжавшие машины с визгливым мотором прорывали сладостную тишину. Ей очень хотелось бежать, бежать от позора, от щемящей пустоты, от гнетущих воспоминаний, от осколков разбитого вдребезги сердца. Бежать от себя. И, наверное, она бы смогла, будь у неё хоть немного сил. Пройдя несколько метров, девушка очутилась в глухом дворе. Снова никого. Казалось, всё живое вымерло и покоилось с миром в каком-нибудь сладостном уголке. Где светлые грёзы легко становились явью, а умеющие чисто и предано любить люди, разучились предавать. И если она умрёт, а после этого вряд ли возможно выжить, то ей бы очень хотелось прожить хотя бы день там. В следующую секунду на город обрушился устрашающий раскат грома, будто кто-то тем самым так сильно желал вернуть девушку в мрачную реальность. Она вздрогнула, из глаз снова полились слёзы. А уже совсем близко над головой сверкала молния. Пройдя под крышу одной из ветхих построек, Вера медленно сползла вниз по кирпичной стене. Однако дождь не спешил начинаться. Откуда-то сбоку послышался методичный стук каблуков. Сердце Веры замерло. А воображение рисовало уже самые страшные картины. Решив, что в эту ночь она уже точно готова ко всему, ибо завтра утром неминуемая смерть обязательно доберется до нее, девушка с испугом покосилась в сторону. Вопреки чудовищным мыслям, вдалеке виднелся приближающийся силуэт молодой женщины. Поравнявшись с Верой, она замедлила шаг. - Ты чего тут сидишь? – подойдя вплотную, приятным голосом осведомилась незнакомка. Ничего не ответив, девушка лишь интуитивно отодвинулась в сторону. - Ооо, - тем временем сочувственно протянула та, - кто это тебя так? Её лицо озарял тусклый свет уличного фонаря. Но даже при таком освещении можно было заметить вполне миловидную внешность и большое обилие косметики. Услышав вопрос, девушка невольно усмехнулась. «Кто тебя так?...» - Вставай, ну же... – взяв Веру под руку, продолжала незнакомка, - да не пугайся ты. Совсем зашуганная… Женщина показалась Вере доброй, и та даже на некоторое время сумела забыть о своих неприятностях. Назвавшись Лилей, она рассказала своей новой приятельнице о том, что работает тут неподалеку, что в паре кварталов у них точка, и что она обязательно ей поможет. Всё дальше уходя от ненавистной гостиницы «Пирамида», Вера старалась не оглядываться, ни на здание, подернутое дымкой сумерек, ни на своё прошлое. Впереди, в золотой аллее фонарей, казалось, ещё что-то ждало ее, манило своей теплотой, хотя это что-то Вера не раздумывая променяла бы на смерть, так горько и тяжело свинцом тянуло душу. Однако, веселый щебет случайной знакомой не давал поникнуть духом окончательно. Так они шли и шли, ускользая всё дальше из виду и теряясь в мокрой мерцающей трассе. 3. 2013г. Я ошарашено смотрела на Глеба. И где-то глубоко пробудилась давно притупленная боль, а в дуэте с подкатывающей ломкой она была слишком невыносимой. Я должна. Нужно догнать его, посмотреть в эти потерянные глаза и лишний раз убедиться, что он благополучно забыл обо мне уже на следующее утро. Это так. На деле же неплохо стрясти как следует, за все годы, за всю поганую жизнь. С этими мыслями я было уже сделала шаг в толпу, но чья-то рука сомкнулась на моем предплечье. Ах да, я совсем забыла о назначенной встрече. Невысокий мужчина в кожаной куртке оглядел людей в шаге от себя и снова вернулся ко мне. - Принесла? - мотнул он головой в мою сторону. Я кивнула. Ещё раз оглянулась назад, но лишь убедилась, что музыкант давно ушел, растворившись в толпе. Я никак не могла смириться с тем, что упустила его, упустила шанс посмотреть в лицо причине моей медленной мучительной смерти. Этот шанс уже вряд ли подвернулся бы мне когда-то ещё. Однако, сейчас меня больше интересовало то, что лежало в карманах у барыги. Белый порошок затмевал все мои душевные терзания. Парень осторожно протянул прозрачный пакетик. Уже не так горько. Я отдала ему залог и отправилась в знакомый притон, по уже привычному маршруту, чтобы по привычке пустить по венам заветный порошок, по привычке на несколько часов отправиться в забытие и в очередной раз убить в себе ту глупую, доверчивую девочку.