Не хватка времени

Прошло десять месяцев, после того, как Эвелинн диагностировали рак почек. И совсем недавно группа K/DA выпустили свой первый альбом. Дива скрывала всё в секрете, о болезни и о скорой кончине. Ей было больно об этом говорить. И становилось ещё больнее, когда видела счастливые улыбки своих подруг. Она не могла их огорчить и не смогла бы видеть их слёзы. Как-то Ари попросила у дивы документы на счёте договора с фирмой одежды, которая должна была в скором времени пробовать толстовки с их автографоми. На что Эвелинн отдала свои ключи от офиса и сказала, сто договор лежит на столе. Лисичка по благодарила диву и взяв Кай’Су с собой поехали в офис. Уже на месте девушки подняли на фиг знает какой этаж. И Кай’Са предложила, чтобы она подождала девушку за дверью. На что Ари согласилась и пошла в Внутрь тёмной комнаты. Проходит минут двадцать, а лисичка всё не выходила. Хореограф решила посмотреть всё ли в порядке. — Ари ты там уже два… Девушка замолчала когда увидела, что лидер группы в прямом смысле рыдает, сидя в кресле дивы. — Дорогая, всё в порядке? На что лисичка помотала головой и протянула какие-то документы в папке. Взяв в руках хореографа оказалась медицинская карта Эвелинн. И прям на лицевой стороне было написано диагноз. Рак. Кай’Са мягко вырожаясь была в шоке. — Боже мой… И она всё время молчала? Ари ничего не ответила. Она поверить не могла в это. Её подруга. С которой они дружат со времён музыкальной школы. Девушки прошли вместе огонь, воду и медные трубы. Эвелинн помогала Ари вот многом. И сейчас ситуация не изменилась. Дива пережила много громких скандалов. Она могла умереть в какой-то автокатастрофе. Но нет её убивает болезнь. И довольно давно. Эвелинн даже никому не сказала об этом. Сейчас девушка чувствует себя очень паршиво. Что не спросила о самочувствии подруги. — Кай, поехали домой. — Хорошо дорогая. Девушки были сильно огорчены новостью о скорой кончине Эвелинн. И так же злы, что она не сообщила об этом. Всю дорогу они молчали. Домой они добрались на такси. Войдя в дом они заметили, что дива сидит одна, а Акали нет дома. Ари не вытерпела, взяла подушку с дивана и кинула в солистку. — Ари блять, какого черта?! — Какого чёрта ты не сказала об этом?! Спросила слёзно Ари, чутли не скрывая голос. На что Эвелинн просто промолчала. Она поняла, о чём говорила лисичка. — Акали знает? Кай’Са прервала мучительную тишину, которая возникла в комнате. — Нет… Пока нет. И прошу вам ей не говорить. — Но так нельзя. Ты десять месяцев уже скрываешь это. — Я скажу ей об этом. Но не сейчас. В комнате повисла напряжённая пауза. Эвелинн глубоко вздохнула. И дала ответ на вопрос который Ари задала ранее. — Я не хотела вас этим напрягать… Никого из вас… У нас несколько раз сорвалось интервью, ты легла в больницу и к добавок пандемия, и тут ещё рак. Мы все усердно трудились и наконец всё стало налаживаться… Поэтому я и не говорила никому. — Дура… После этих слов Ари обняла Эву. Лисичка во-второй раз заплакала за день. Кай’Са присоединилась к обнимашкам. Акали зашла в дом по среди разговора. «Акали знает?». Знает? О чём? — Нет… Пока нет. И прошу вам ей не говорить. — Но так нельзя. Ты десять месяцев уже скрываешь это. «Я скажу ей об этом. Но не сейчас.» Сказать о чём? «Но так нельзя. Ты десять месяцев уже скрываешь это.» Сколько? Что она скрывает? У неё любовница? Почему она это скрывала? И ещё так долго?! " Нет… Пока нет. И прошу вам ей не говорить. " Вот же сука! Акали вышла из дома не дослушав разговор. В руках у неё сигарета. Потом вторая. Третья. Спустя полчаса и зашла обратно. — Привет, котёнок Дитя улиц прошла, мимо, молча. Диву это немного удивило. Эвелинн думала поговорить вечером, но Акали не пришла в комнату, а ушла в свою. И потом всю неделю девушка игнорила солистку. И вот за завтраком. Такая же самая ситуация. Ари заметила, что между парой, что-то не так. — Акали, а почему ты игнорируешь Эвелинн? В ответ тишина. — Акали? — Я услышала ваш разговор. Девочки были в шоке. — Почему, ты молчала о любовнике? — О каком… У женщины потемнело в глазах. Голова закружилась. Она потеряла равновесие и упала под стол. — Эвелинн?!