лавандовый латте

Двадцать четвёртое декабря. Чёртов день рождения Луи, а он умудрился застрять посреди дороги. Он потратил несколько часов на многочисленные попытки завести машину, но все безрезультатно. Никто даже не проезжал мимо, ибо все было завалено снегом. Луи даже и дороги то толком не видел. В какой-то момент он решает бросить машину около дороги и еле как пробирается до автобусной остановки. Уровень снега почти по колено, а на улице жуткий мороз, отчего щиплет щеки, а пальцы на руках он и вовсе не чувствует. Прождав около часа, Луи осознаёт, что автобуса ждать не стоит. Все движение было заблокировано из-за погодных условий, так что вернуться домой сегодня ему не суждено. Если он отправится пешком, то прибудет домой дня через три. Во первых, пробираться сквозь завалы снега невероятно сложно. А во вторых, квартира находится на другой стороне Лондона. Он просто обречён умереть на обочине или провести свой день рождения дуя на ладошки и трясясь в машине. Луи вытягивает телефон. Осталось всего 12%. Видит несколько пропущенных от своего друга. Перезванивать сейчас конечно не лучшее решение, но раз уж звонков было несколько, то наверняка это что-то по-настоящему важное. Сенсорный экран сперва не реагирует на заледеневшие пальцы, но после несколько усилий ему все же удаётся нажать на зелёную иконку. Идёт два гудка прежде чем Гарри поднимает трубку. — Лу, как хорошо что ты перезвонил. У меня катастрофа! — восклицает он. — У меня наверняка не лучше, — бормочет он. — Что-то случилось? — обеспокоено спрашивает он, будто бы враз позабыв о своей проблеме. — Я застрял на дороге, — обьясняет он. — Машина не заводится, транспорт не ходит, домой я не доберусь даже пешком, а телефон садится. — А где ты сейчас находишься? — спрашивает Стайлс и Луи, проверив надписи на здании, сообщает адрес. — Это в несколько улиц от моего кафе. Тебе нужно двигаться прямо от супермаркета, через три квартала ты будешь у меня. Я, кажется, тоже застрял тут, но так ты хотя бы будешь в тепле. — Боже мой, Хазза, спасибо! — не верит своим ушам Луи. За несколько часов проведённых на улице, ему казалось, что он вот-вот начнёт плакать. Он делает первые шаги в нужном направлении, и, к его большому удивлению, это оказывается не так то и легко. Луи ожидал, что уже через пару минут, он будет сидеть в тёплом кафе у своего друга и пить свой любимый лавандовый латте, но ужаснейший гололёд оповестил его о том, что на дорогу придётся потратить чуть больше времени. Он чувствует себя до ужаса глупо. Ноги разъезжаются в разные стороны и он даже несколько раз поскальзывается и грохается с противным звуком. Благо, улица кажется пустынной, и никто не становится случайным свидетелем его позора. Да даже если бы и стал, Луи не думает, что они бы обращали на него малейшего внимания. Скорее, перед ними бы стояла задача просто выжить на этой чертовой дороге. Мимо не проезжает даже ни одной машины, что тоже неудивительно. Очередной раз, летя вниз, он успевает ухватиться за решетку, на чьём-то окне, но это даёт вовсе не тот результат, которого Луи ожидал. Вместо страховки и спасения, это делает проблему только хуже. Он проезжается ладонью по скользкой заледеневшей перекладине, каким-то образом умудрившись поцарапать свою ладонь, и плюхается вниз. Он уверен, что он уже успел отбить себе копчик, и до Гарри не дойдёт, обойдясь без травм. В общем и целом, вместо привычных пяти минут, на дорогу он тратит примерно двадцать пять, и на горизонте наконец показывается цель. Луи буквально не верит своим глазам. Стеклянная дверь кафетерия слишком тяжелая, а свежий снег ещё больше затрудняет возможность открыть её. Луи тянет дверь на себя, но безрезультатно, пока парень внутри не замечает его и не присоединяется чтобы помочь. В конце концов Луи в грязных сапогах и насквозь мокрый вваливается в помещение чуть ли не со слезами на глазах. — Я думал это никогда не закончится, — стонет он, и Гарри подходит к нему, чтобы помочь ему раздеться. — В любом случае, мы в ловушке. Добраться до города невозможно. Пешком идти слишком далеко. — Придётся переждать в кафе, пока снег хоть немного не оттает, — заключает Луи. — Ты весь мокрый, — говорит Гарри, отбрасывая его куртку на диванчик возле входа. — Снимай ботинки тоже. Они все в грязи. — Луи слушается, даже не возражая. Он объективно выглядел ужасно. — Свитер тоже мокрый. Сними и повесь его на батарею. — Гарри начинает снимать свой тоже, чтобы дать его Луи, но тот его останавливает. — Не стоит, все в порядке. — Да нет, надень мой, — уверяет его Гарри. — У меня есть рубашка от униформы. Я пойду увеличу отопление. Ты переодевайся. Не хватало ещё, чтобы заболел. — Ладно, мам, — кричит он ему вслед и Гарри закатывает глаза, пусть шатен этого и не видит. Луи натягивает тёплый свитер и слегка задерживается, прежде чем полностью надеть его, чтобы вдохнуть аромат. Стайлс всегда пахнул очень приятно. Томлинсону странно признавать это, но он всегда неосознанно тянулся к нему. Будь это какой-то парфюм, или просто тёплая кожа Гарри, Луи радуется, получив возможность находиться среди этого запаха чуть дольше. — Сделать тебе кофе? — предлагает Гарри, возвращаясь с какой-то скрытой комнаты обратно в главный зал. Луи сидит за одним из столиков, забравшись на диванчик с ногами и оглядывая пустое помещение. Он чувствует себя уютно, особенно, когда Гарри рядом, так что, возможно, ничего сверх плохого все же и не случилось. Луи сверкает своей улыбкой и радостно кивает. — Лавандовый латте, пожалуйста, — отвечает он, не сводя взгляда С Гарри за баром. — Как будто я не знаю, — бормочет тот в ответ и Луи смеётся. И вправду, Гарри знает о Луи практически все. Это иногда кажется довольно пугающим, учитывая, что они познакомились всего два года назад. Каким-то образом им удалось сблизиться настолько, что теперь друг друга они считают семьей. У Луи никогда не было настолько близкого друга, и это все ещё остаётся той вещью, к которой он только привыкает. В любом случае, ничего не радует его так, как осознание того, что он всегда может положиться на родного человека. Свой заказ ему не приходится ждать долго. Как никак, Луи тут единственный клиент, так что ему даже не приходится ни с кем состязаться за внимание симпатичного бариста. При других обстоятельствах, он все равно остаётся в приоритете, ведь Гарри всегда умудряется приготовить его кофе вне очереди. Он только может представить, как сильно бесятся клиенты в очереди, когда самоуверенный парень вваливается, игнорируя из всех, да ещё и получает заказ самым первым. В какой-то мере, Луи даже нравится то, что происходит сейчас. Да, его машина находится черт знает где, стоит прямо посреди дороги, и, вероятно, уже полностью погрязла в снегу, который вскоре завалит и кафе, так что шансов открыть входную дверь у них не будет. Да, у него день рождения, а он даже не сможет его отпраздновать, потому что он заперт в пустом кафе на неопределенный срок. Но Гарри рядом, а это всегда в корне меняет обстоятельства. В этом даже нет сомнений. Гарри — наверное самый позитивный человек, которого Луи знает. Он всегда улыбчив и приветлив, заботится о всех дорогих ему людях, внимательно относится к друзьям, и особенно к Луи. Остаться запертым в кафе в снежный день с таким парнем — это просто мечта. — Ваш лавандовый латте, сэр, — улыбается Гарри, презентуя ему кружку кофе с рисунком сердечка на пенке. После чего, совсем неожиданно для Луи, ставит рядом тарелку с кусочком его любимого торта. — Я уже поздравлял тебя утром, но, я считаю, что просто непозволительно оставлять тебя без вечеринки, — улыбается кудрявый, после чего Луи притягивает его в объятия. — Ты спасаешь мой день рождения, приятель, — смеётся он в ответ. Гарри — один из тех друзей, кто будет дарить самые смешные и нелепые подарки лишь бы понаблюдать за реакцией, после чего все равно вручат что-то стоящее, заботясь о том, чтобы человек не обиделся. Луи обожает это в нем. И хоть, в настоящих условиях не было возможности провести этот день как обычно, Луи поникшим не стал. — Секундочку, Лу, — с улыбкой отстраняется он и выпрямляется, театрально вставая перед другом. Он тихо прокашливается, после чего делает вид, что подглядывает в невидимую шпаргалку в его ладони. — Двадцать девять лет назад родился самый прекрасный человек, которого я знаю. И я говорю даже не о себе сейчас, — начинает он свою импровизированную речь, и Луи не может сдержать смешок. — Знаешь, мне безумно повезло иметь такого друга, потому что ты почти идеальный. — Почти? — наигранно хмурится он, и настаёт очередь Гарри смеяться. — Конечно. В тебе ведь есть минусы, — объясняется он. — Надо же. Это какие во мне минусы? — скрещивает он руки на груди, строго глядя на Стайлса. Он любил ставить Гарри в неловкое положение, наблюдая за тем, как тот будет выкручиваться. Вообще-то, такие забавные разговоры случались между ними довольно часто, так что младший вероятно даже ожидал такой исход событий. — Ну… Хотя бы то, что ты сейчас сидишь в мокрых штанах, — Луи может поклясться, что, когда Гарри переводит свой взгляд вниз на его джинсы, которые действительно были мокрыми от снега, он несколько секунд пялиться прямо на его промежность. Не то чтобы Луи это волновало, но он скорее начал чувствовать какое-то напряжение. К счастью, оно проходит довольно быстро. После того, как Гарри встряхивает головой, чтобы поправить свои волосы. — Нет, серьезно, Лу, сними их. Ты простудишься. — Ты на полном серьезе сейчас просишь меня снять свои штаны? — поднимает одну бровь Луи, как бы снова дразня его, но тот, на удивление, действительно опешил. — Я… В зале достаточно тепло… — заикаясь, произносит он, бегая взглядом по комнате, и Луи начинает улыбаться от такого зрелища. — Да расслабься ты, господи, — перебивает его Луи, и тянется к ширинке. Гарри почему-то устремляет взгляд на витрину и двигается по направлению к своей кофе- машине (неизвестно почему). — Эй, а как же твоя речь? — растеряно говорит Луи ему вслед. — Это… Ешь свой торт, — неуверенно произносит Гарри и Луи это напрягает. Томлинсон действительно удивляется только что произошедшему. Гарри очевидно вёл себя довольно странно, и выяснять причину сейчас, если честно, старшему не хочется. Гарри довольно скрытный человек, если дело касается его личных проблем. Ему сложно рассказывать о своих чувствах и эмоциях даже Луи, который является его лучшим другом. Так что, неудивительно, если в его жизни произошла какая-то неудача, которая теперь так влияет на его настроение. И неудивительно, что он не спешит рассказывать о ней Луи. Вот только Томлинсон знает о том, что кудрявому в такие ситуации не желательно давать время побыть наедине с собой. Таким образом он лишь сильнее загоняет себя в яму, распространяя негативные мысли по своей голове будто вирус. Пусть он и не готов рассказывать об этом пока что, Луи всегда рядом, чтобы поддержать его. На самом деле, если оценить ситуацию трезво — ничего сверхъестественного не произошло. Сначала, Гарри вёл себя как обычно — весело и воодушевленно, радовался дню рождения, рассказывал речь, и все такое, но в один момент это взяло курс на противоположное направление. Гарри даже не закончил своё поздравление и просто сбежал, ответив что-то невнятное. Ладно. Сложно это назвать чем-то обычным. Определено, у Гарри что-то произошло. И Луи собирается выяснить, что именно. Он вскакивает с дивана и подбегает к бару, стараясь не чувствовать себя неловко из-за чересчур серьёзного взгляда друга. В таком настроении, Гарри его даже в какой-то степени пугает. — Хаз, — тихо произносит он, легко прикасаюсь к его плечу, но тот одергивает его, словно Луи ударил его током. — Что случилось? Тот молчит в ответ. Луи иногда раздражает то, как быстро меняется его настроение и каким беспомощным он чувствует себя в этот момент. Он ненавидит, когда Гарри замыкается в себе. — Гарри, ты же знаешь, я не оставлю тебя в покое, пока ты мне не расскажешь, что случилось, — в какой-то степени даже давит на него Луи. Ему не хочется включать «мамочку», но в некоторых ситуациях это сделать приходится. — Ничего не случилось, — бурчит тот себе под нос. — Ой, правда? — с сарказмом отвечает Луи. — Ну тогда я пошёл. Гарри фыркает и Томлинсону остаётся только закатить глаза. Честно, иногда он бывает таким раздражающим. Луи ожидает хоть какого-нибудь ответа, но младший молчит. Он пытается быть понимающим, правда. Понятное дело, что открывать всю свою душу наизнанку — нелегкое дело, но Луи — один из самых близких ему людей. Почему именно от него он так часто и закрывается? Это какой-то парадокс. — Я от тебя не отстану, пока ты не объяснишь мне, что происходит, — как можно спокойнее пытается обьяснить Луи, но от младшего вряд ли стоит ожидать отдачи. Так и оказывается — он молчит. — Скажи хотя бы, что ты чувствуешь. — Тогда ты отстанешь от меня? — с надеждой в голосе спрашивает тот. Как ребёнок, ей-богу. — Да, — вздыхает Луи, и готовится слушать, зная, что после этого он все равно не отстанет. Придётся самостоятельно докапываться до истины. — Я чувствую неуместность, — осторожно произносит младший, и Луи хмурится, стараясь понять, что тот имеет в виду. Но в первую очередь, он даёт ему выговориться, так что не перебивает настырными вопросами. — Чувствую себя глупо. — Почему, Хаз? Тот напрягается. Очевидно, он старается подобрать такие слова, которыми он максимально сможет скрыть суть проблемы. Но и этого Луи было бы достаточно. Главное, что Гарри с ним разговаривает. — Знаешь, когда ты хочешь сделать что-то, но этого делать нельзя, — пытается обьяснить он. Без примера, конечно, это сложно понять, но Луи надеется, что у него выйдет. Или, по крайней мере, он сможет докопаться до сути наводящими вопросами. — И потом ты сам понимаешь, что твоё желание — глупость. И ты чувствуешь себя глупо. — Если честно, не сильно понимаю, — признаётся он, и теперь Гарри закатывает глаза. — Ну и все, — отвечает он. — Значит, понимать тебе и не надо. — Размечтался, — улыбается он, снова мягко прикасаясь к плечу друга, но на этот раз, он уже не отстраняется. — Почему ты думаешь, что твоё желание глупое? — спрашивает он, и тот действительно задумывается над его словами. — Не знаю. Мне так кажется, — пожимает плечами Гарри. — Почему бы тебе не сделать то, что тебе хочется? — предлагает Луи. — Здесь нет никого, кто будет тебя осуждать. — Здесь есть ты, — застенчиво произносит Гарри, и Луи это только запутывает. Они стали настолько близки за два года их дружбы, что вряд ли существуют вещи, за которые они друг друга могли бы осуждать. Хотя бы потому, что они уже все друг про друга знают, и, если и так, то они уже успели осудить за все, что можно, в прошлом. Абсолютно очевидно, что сейчас нечего бояться, поэтому страх Гарри совершенно Луи не понятен. — Ты боишься, что я тебя осужу за это? — спрашивает он, и кудрявый кивает. — Твоё желание как-то связанно со мной? — Он снова кивает, и Луи окончательно запутывается. Он не может представить, что такого, связанного с ним, может настолько сильно тревожить его друга. И что такого случилось только что, что он сбежал посреди своего поздравления с днём рождения. Возможно, ему все-таки удастся раскрыть все карты. — Ты же знаешь, что я поддерживаю тебя во всем. Сделай то, что хочешь. — Ты уверен? — неравно спрашивает он, и только тогда Луи переводит взгляд на его руки. Он играется с пальцами, заламывая их, что значит лишь то, что он действительно волнуется. — Да, Хаз. Сделай это, — пожимает он плечами. Буквально в одну секунду происходит необъяснимое. Луи даже не успевает уловить момент, чтобы понять, что он только что сделал, но уже через секунду его горячие губы оказываются на губах Луи, и старший находится в таком шоке, что не успевает даже отпрянуть. «Что же ты делаешь?» — проносится у него в голове, когда Гарри начинает целовать его, а тот, по непонятным для себя причинам, поддаётся его губам. Оказывается, есть много вещей, который Луи о нем не знал. Гарри нежный. Мягкий в прикосновениях, нежный в движениях. Даже через поцелуй он будто бы выражает всю свою заботу о Луи, и, почему-то, Томлинсон даже ловит себя на мысли о том, что он не хочет, чтобы это заканчивалось. Почему-то, он не думает о том, что происходящее неправильно, что они вообще-то лучшие друзья, и что стоит это все остановить. К счастью, Гарри отстраняется первым, и это спасает Луи от того, чтобы не раствориться в нем полностью. Все же, капля здравого рассудка не помешает обоим. Гарри молчит. Он все также избегает зрительного контакта и, вероятней всего, ожидает, что Луи будет тем, кто поднимает этот разговор. Тот все ещё находится в шоке, поэтому это оказывается проблематичным. Но Гарри был прав, Луи нарушает тишину. — Ты… — начинает он, но сразу же запинается, стараясь подобрать правильные слова. — Я нравлюсь тебе? Ладошки Стайлса потные, губы подрагивают, несмотря на то, что ответ на поцелуй должен был его немного расслабить. А главное, он не уверен, стоит ли ответить правду. Неожиданно для самого себя, он молча кивает, и Луи кивает в ответ. Правда, он не совсем знает зачем, ведь сам и вовсе не понимает, что сейчас происходит. Гарри — его самый близкий друг. Всегда был. Да, возможно он относится к кудрявому не так, как обычно относятся друг к другу друзья, но дело ведь в том, что они просто очень близки. Никто не может рассказывать им, как правильно дружить, ведь так? С другой стороны, поцелуй с Гарри казался самым правильным решением в его жизни. Луи никогда не ощущал себя настолько любимым кем-то, и этому кудрявому мальчику удалось показать это все всего за несколько секунд. Это ощущалось как кислород. Выходит, что поцелуи с Гарри теперь необходимы ему для того, чтобы выжить? — Прости, Лу, — внезапно отворачивается он. — Я не должен был этого делать. Я просто глупый, я же говорил. — Ты не глупый, — успокаивает его Луи. — И это не глупо. — Правда? — Это не глупо, — повторяет он. — Я… Это было неожиданно для меня, Хаз, но это не глупо. — Значит, это взаимно? — будто с опаской спрашивает он, и теперь Луи напрягается. Он правда не знает, что ответить. — Я буду честен, ладно? — спрашивает он, касаясь его предплечья, и тот кивает. — Я всегда видел нас друзьями. Лучшими друзьями. Я обожаю тебя, ты это знаешь, — улыбается он, а Гарри нервно закусывает губу. — Но мне понравилось целовать тебя. Я совершенно не понимаю, что творится у меня в голове теперь, но, похоже, я был влюблён в тебя все это время. Потому что я хочу поцеловать тебя ещё раз. — Я тоже хочу поцеловать тебя ещё раз, — с счастливой улыбкой произносит кудрявый. — Поцелуй меня ещё раз, — с такой же улыбкой отвечает Луи, и это происходит вновь. Луи исполнилось двадцать девять. Двадцать девять, а целуя Гарри, он почувствовал, будто он подросток, впервые ощущающий такие чувства. Поцелуй с Гарри был чем-то особенным. Может быть, именно так чувствуется любовь? — Я не вижу омелу, — улыбается Луи ему в губы. Гарри смелеет, и помещает ладони Луи на талию. — Она нам не нужна, — отвечает он, углубляя поцелуй. Луи готов изменить своё мнение. Его день рождения не испорчен. Наоборот, это — лучший день рождения, который у него был. Снегопад завершается поздним вечером, и Гарри помогает ему расчистить машину, потому что бросать её на дороге не вариант. Они провели целый день, обнимаясь на диване, и разговаривая о всякой мелочи. Гарри не может поверить в то, что наконец решился признаться в своих чувствах, а Луи все ещё в шоке от того, что узнал о том, что кудрявый все это время нравился ему как парень. И, если это не рождественское чудо, тогда что это? — Счастливого рождества, Гарри, — застенчиво произносит Томлинсон, высаживая парня около его квартиры. Тот также застенчиво целует его щеку на прощание. Оба ещё не уверенны в том, в каких отношениях они сейчас находятся, но у них точно будет ещё уйма времени, чтобы это обсудить. Сейчас, они просто хотят быть счастливыми. — Счастливого рождества, — отвечает он. — И ещё раз с днём рождения.