i'll choose you

Сакуса Киёми считал, что он разумный человек. Возможно «достаточно разумный» более лучшее описание, но, тем не менее, так и было. Он уважал личные границы человека, был готов принимать участие в разговоре, когда нужно, и самое главное, никогда не попросит кого-то сделать что-то для него. Вот поэтому он не понимал, почему к нему не относились точно так же. Он не мог припомнить, что делал что-нибудь, чтобы заслужить такого мучительного обращения сейчас. Это просто несправедливо. — Не хочу, — сказал Сакуса, положив руку на бедро. В данный момент он стоял в дверях своей квартиры, где, как предполагалось, у него был законный выходной. Выходные были предназначены для отдыха. Для того, чтобы расслабиться, прежде чем он возобновит свои интенсивные тренировки. Они не были предназначены для нелепостей. Переступая все границы дозволенного, выходной это или нет, Хошиуми Коурай и Хиругами Сачиро стояли на пороге его дома. Обычно Сакуса не обращал внимания на Хошиуми. Он был хорошим товарищем по команде и необыкновенным волейболистом. Хоть он и был громким, но вполне терпимым. И он никогда не обращал особого внимания на Хиругами. Но сейчас они были его злейшими врагами. — Ну же, Киёми, пожалуйста? Тебе бы не помешала компания! Должно быть, так одиноко в этой большой квартире одному, — съязвил Коурай. Его нос был сморщен в попытке напугать его и принять их предложение, как предположил Сакуса. Он покачал головой. — Мия-хорошая компания. Он часто навещает меня. — Послушай, Сакуса-сан, мы будем очень признательны, если ты сделаешь это для нас. Ты знаешь, каково нам в данный момент, — Хиругами посмотрел на Киёми, чтобы оценить его реакцию. Он знал, сколько у них в доме животных, что ни у кого не хватало духу уйти в одиночество. Это значило, что парням удалось собрать трёх кошек, двух собак и ещё больше птиц. Хоть он понимал, что у них были благородные намерения, он не хотел участвовать в этом. Животные были в лучшем случае негигиеничными, а в худшем-переносчиками болезней. Хиругами продолжил говорить. — У нас есть эта милая маленькая кошка, и ей нужен дом. И она слишком нервная, чтобы быть рядом со всеми животными в нашем доме, это было бы нездорово для неё. Мы должны были думать о ком-то, кто был достаточно спокойным и имел тихое место, чтобы держать её у себя. Ты наш единственный друг. Их план был понятен Cакусе. Они собирались попытаться обвинить его в этом. Как будто думали, что у него есть чувства, и почти жалел их. — Пожалуйста? — Хошиуми захлопал глазами в каком-то странном подобии щенячьих глаз, чему он, несомненно, пытался научиться у Хинаты. — У нас больше никого нет. — Итак, Иваизуми-сан отказался? — спросил Киёми, выгнув бровь. В ответ Хиругами опустил взгляд вниз, а Коурай зарычал на него. Он попал в самую точку, ведь он был их первым выбором. Сакуса хотел закрыть дверь у них перед носом, но Хошиуми вовремя толкнул её ногой, не давая ему закрыть дверь. — Пожалуйста, уходите. — Мы не уйдём, пока ты не примешь Кумо! — Коурай пытался снова открыть дверь. — Я серьёзно, Киёми. Ты же не хочешь торчать здесь со мной весь день, правда? От одной этой мысли у Сакусы закружилась голова. Целый день с Хошиуми… это звучало невыносимо. Он просто предпочёл бы погибнуть вместо такого испытания. Его выходной должен был быть без него. — Хорошо, — прошипел он. — Я возьму кошку, но только ненадолго. Но ты должен оставить меня в покое. И желательно больше никогда со мной не разговаривать. Как только он это сказал, он сразу же пожалел об этом. Он не хотел заводить кошку! И он не хотел присматривать за тем, кто считает, что чистота зависит от постоянного облизывания. — Пойдём, заберём её из машины, — Хиругами улыбнулся, наклонив голову. — Большое спасибо, Сакуса-сан. Чтобы предотвратить проблемы, мы предоставим всё, что нужно. — Разве ты сегодня не работаешь? — спросил Коурай, за что получил свирепый взгляд в ответ. — А, ты говоришь про вещи, которые мы купили по доброте душевной. Окей, давайте заберём Кумо. Пойдём, Сачиро, — монотонный тон в голосе Хошиуми мгновенно выдал ложь на поверхность, но Сакусе было всё равно, если это значит, что он наконец-то уедет. Когда они ушли, чтобы забрать его нового соседа по квартире, Киёми не мог справиться с беспокойством, бурлящим в животе. Он полагал, что сегодня вечером ему следует пойти на риск и купить ещё дезинфицирующего средства.

***

Как и обещали, Хошиуми и Хиругами оставили ему всё необходимое для ухода за кошкой. Ему дали маленькую чёрную когтеточку, достаточно консервов и кормов, чтобы хватило на месяц, лоток, мешки для мусора, а ещё ассортимент кошачьих игрушек. От всего этого у Сакусы мурашки побежали по коже. Урны, которые у него хранились, было достаточно, чтобы полностью измотать его нервы, он хотел выбросить их в окно. К счастью, у него был запас хирургических перчаток, с которых ему бы хватило на всю жизнь. У него не было времени осознать, как ужасен запах еды. В данный момент он был слишком занят тем, что разглядывал Кумо в гостиной. Она свернулась калачиком в углу, поджав под себя лапы для удобства. Кумо смотрела на Сакусу, скрестившего руки на груди, смотревшего в ответ. — Не знаю, что ты хочешь от меня, — он моргнул на кошку, которая никак не отреагировала. Пристальный взгляд нервировал, и всё же он был очарован её янтарными глазами. Она не была уродливой, если не сказать больше. Хотя она была маленькой, немного полноватой, она была просто очаровательна. У неё была пушистая чёрная шерсть, которая казалась достаточно ухоженной. Её глаза были похожи на драгоценные камни янтаря, контрастируя с чернильным пальто. Сакуса неуверенно шагнул к ней. Однако это заставило её подпрыгнуть и забиться в угол, мяуканье пронзило воздух. Это заставило Киёми снова отойти назад. — Прости, прости, перестань, пожалуйста. Через несколько мгновений она перестала мяукать, но продолжала дрожать. Интересно, какие ужасные вещи случались с Кумо в прошлом, если она так боялась? При этой мысли его губы горько скривились. Люди действительно были чумой. Он не допустит, чтобы с кошкой что-то случилось, пока она живёт под его крышей, это он точно знал. Хотя он бы никогда не сказал это вслух. — Как же мне за тобой ухаживать, если я не могу подойти к тебе ближе, чем на пять метров? — пробормотал Сакуса. Он пообещал Хиругами, что будет заботиться о кошке, Киёми не из тех, кто не сдерживает обещания. Он подумал было обратиться к Ацуму за помощью — тот часто рассказывал ему истории о кошке, которую они с Осаму растили в детстве, но в итоге передумал. Его парень только посмеётся над его неопытностью в обращении с кошками. Так что Сакуса смирился, решив обратиться к гуглу. Он присел на краешек дивана, убедившись, что Кумо находится в поле его зрения. Снова взглянув на экран, он набрал несколько фраз в поисковой строке в попытке узнать, как завоевать доверие кошки. Однако везде был один и тот же ответ. Время. Сакуса был терпеливым. Он не возражал, что придётся подождать. Но его беспокоило поведение Кумо. Киёми хотел как можно скорее решить эту проблему. Мысль, чтобы оставить кошку в унынии тяжело давила на сердце, хотя он и не совсем понимал почему. Сакуса бросил телефон рядом с собой на диван и обхватил голову руками. В конце концов, он что-нибудь придумает. Или, по крайней мере, продолжит свои усилия, подпитываемые гуглом. У него не было другого выбора. Возможно, у него намного больше чувств, чем он когда-либо себе представлял.

***

— Выглядишь не очень, Оми. Если бы взглядом можно было убить, то взгляд, которым Сакуса стрельнул в Ацуму, наверняка превратил бы его в пыль. Ему не нужно было напоминать о мешках под глазами и отсутствии энергии в разбеге. На практике это было достаточно очевидно. В то время как спортзал был наполнен скрипом кроссовок по деревянному полу и хлопком мячей, забрасываемых через сетку, Киёми обнаружил, что его движения вялые. Он даже пропустил один из пасов Ацуму, над которым все смеялись в течение следующих тридцати минут. Если он ещё хоть раз в жизни услышит крик Мии «убедись, что на этот раз твое чокнутое запястье попадет в цель», то скоро наверняка лопнет кровеносный сосуд. — Щекотливая тема? — Ацуму отошёл от площадки, жестом приглашая Сакусу следовать за ним. Киёми закатил глаза, но всё равно пошёл. В их отношениях он быстро понял, что Ацуму не нравится вести разговоры на публике. Это не было самой странной вещью в их отношениях. — Нет, просто плохо спалось, — это не было ложью, Сакуса едва успел сомкнуть глаза прошлой ночью. Или прошлой ночью. Или даже накануне вечером. Конечно, это была вина Кумо. Если он не бодрствовал до ночи на различных интернет-форумах, ища советы по уходу за кошкой, либо пытался реализовать предложенные ими методы. Он не спал из-за мяуканья Кумо, либо ворочался, зная, что терпит неудачу. Но он не мог сказать об этом Ацуму. Он задавал слишком много вопросов, на которые у Киёми не было ответов, и он не был достаточно спокоен, чтобы справиться с этим. Его нервы и так были измотаны, ему очень хотелось выбраться из этого спортзала и вернуться домой. — Ты такой странный в последнее время. Страннее, чем обычно. С каких это пор великий Сакуса Киёми не надевает маску и не спит положенные ему девять часов? — Ацуму поднял на него брови, но Сакуса не собирался реагировать на насмешки. Не тогда, когда он мог пойти домой и вздремнуть. — И это всё, что ты можешь сказать? Я хочу домой. Тренировка закончилась, — почти все остальные игроки уже вышли из зала. Остались только Ацуму и Сакуса, а также Инунаки на противоположном конце зала, смотрящий в свой телефон, совершенно не обращавший внимания на то, что происходит вокруг. Мия презрительно покачал головой, но ухмылки на его лице было достаточно, чтобы Киёми понял, что он не был искренне расстроен. — Иди поспи, Оми. Хочешь поужинать завтра? — А мы можем поесть у тебя? — промурлыкал Сакуса. Не то чтобы он не любил присутствие Ацуму в своей квартире. С самого начала было трудно разместить кого-то в своём пространстве, но с небольшой гибкостью они сделали это. Он просто не хотел, чтобы Мия увидел Кумо, пока Киёми не возьмёт ситуацию под контроль. Может быть, это была гордость. Не то чтобы он был готов признать это. К тому же квартира у Ацуму была хорошая. С тех пор как они начали встречаться, Мия держал у входной двери дезинфицирующее средство для рук, а в шкафах — антибактериальные салфетки. Сакуса не велел ему этого делать — Ацуму просто сделал. Киёми лениво гадал, сознается ли когда-нибудь Ацуму, что сделал это ради него, или же он отшутится и скажет: «они всегда были там». Милый, лживый, сентиментальный ублюдок. — У меня? Обычно ты предпочитаешь, чтобы мы ели у тебя. — Из твоего окна ночью вид лучше, — рассудил Сакуса, хотя и выдумал это только что. Он смутно помнил парк напротив жилого комплекса Мии, но это было вполне правдоподобным оправданием. — Звучит неплохо, Оми, — пожал плечами Ацуму.

***

Прошло девять дней с тех пор, как Сакусе вручили неукротимого зверя Кумо. Девять дней он пытался дать ей достаточно пространства, чтобы познакомиться с квартирой. Девять дней он наблюдал, как она начала переходить из комнаты в комнату, но ни разу не приблизилась к Сакусе и не позволила ему приблизиться к ней. Девять дней странных объяснений, почему Ацуму не может приехать к нему. Девять дней размышлений о том, как сделать это маленькое существо похожим на него. Казалось, прошло больше девяти дней. Но, как ни странно, Сакуса не жалел, что согласился взять Кумо. Он не думал, что сделал бы это. Линяние, вонь рыбы и обращение с мусором — всё это казалось вещами, с которыми Киёми, по сути, не смог бы справиться. И всё же он справлялся с ними. У него было достаточно валиков, чтобы подхватить её шерсть, он обнаружил, что она ест достаточно быстро, не слишком воняет в его квартире, с перчатками и маской он не слишком беспокоился о неряшливом мусорном ящике. За девять дней Сакуса Киёми освоил всё, что касалось кошек, за исключением, возможно, самого важного. Ему не удалось заставить Кумо полюбить его. И он был полон решимости сделать это. Он не хотел быть неудачником в противном случае. Он не сможет жить с самим собой. Однажды вечером он позвонил Хошиуми, чтобы объяснить свои мучения. Он наблюдал, как Кумо просто сидит и смотрит на него с другого конца комнаты, пока он тихо говорит в трубку. Она всегда пристально смотрела, настороженно следя за всеми его движениями. — Я имею в виду, что медсестра в клинике Сачиро нашла её на обочине дороги! Конечно, она боится, Киёми. Тебе нужно дать ей больше времени, — голос Хошиуми потрескивал в трубке. Сакуса вздохнул, не сводя глаз с Кумо. Несмотря на то, что у него ещё не было возможности причесать её, шерсть выглядела безупречно, ни единого волоска не сбилось набок. Она действительно была красивой кошкой. — Я не знаю, как завоевать её доверие, — его ответ был близок к признанию поражения, но он ещё не сдался. — Послушай, люди не выбирают кошек. Кошки выбирают людей. Просто дай ей время и больше причин, чтобы выбрать тебя, — и с этими словами Хошиуми, неблагодарное отродье, повесил трубку. Скорее всего, чтобы избежать дальнейших угрызений совести Сакусы. Но разговор не выходил у него из головы. Он должен был дать ей основания доверять ему. Возможно, тогда она перестанет отвергать его. Он хотел, чтобы Кумо выбрала его. Он сидел на полу своей квартиры, скрестив ноги, примерно в двух метрах от Кумо, которая со временем привыкла к такому расстоянию. Он не осмелился попытать счастья подойти ближе. Она внимательно смотрела на него, не моргая. Это был перерыв в странной рутине, которую они выработали. Может, она и не шипела, чтобы он уходил, но всё равно слегка дрожала. Он знал, что должен быть осторожен в своей миссии. Он надел на руку хирургическую перчатку и придвинул к себе пакетик с кормом. — Не думаю, что мы с тобой такие уж разные, Кумо, — тихо проговорил Сакуса, стараясь не напугать её. Он провёл рукой без перчатки по волосам. — Мы ненавидим людей и любим наше личное пространство. А ещё у нас чёрные волосы. Кумо моргнула, глядя на него, и Киёми подумал, понимают ли кошки то, что говорят люди. Хотя это была абсурдная мысль, она странно успокаивала. — И именно поэтому я думаю, что мы должны поладить, — продолжил Сакуса. — Птицы одного полёта слетаются вместе, или что там говорит Хината. Сказав это, Киёми открыл пакет с кормом и опустил в него руку в перчатке, вытащив один кусок. Он протянул руку, чтобы положить корм на полпути между собой и Кумо в качестве предложения мира. Как только он убрал руку, Кумо несколько мгновений рассматривала его, встала на лапы и осторожно двинулась к нему, низко пригнувшись к земле. Она посмотрела на Сакусу ещё мгновение, прежде чем наклонила голову, начав есть. Это была самая близкая близость, в которой когда-либо были Сакуса и Кумо, о, как это радовало его сердце. Наконец-то спустя девять дней он делает успехи. — Хочешь ещё? — спросил Сакуса, снова залезая рукой в пакет и кладя на деревянный пол ещё один кусок, прямо на то же место. Кумо отскочила назад, увидев, что его рука приближается, но, конечно же, вернулась, чтобы съесть корм. Это был прогресс. Похоже, он действительно был на пути Кумо, в конце концов, выбравшего его.

***

Это превратилось в рутину. Каждую ночь Сакуса садился на пол и предлагал Кумо ещё еды. С той лишь разницей, что каждый раз подносил корм чуть ближе к себе, подзывая Кумо. И каждый день она была готова слегка приблизиться к нему. И даже лучше того, со временем она даже не отпрыгнула, когда его рука протянулась к ней, чтобы положить корм. Она больше не дрожала, когда Киёми подходил слишком близко, вместо этого предпочитая наблюдать за ним. Он тоже наблюдал за ней. Прошло две недели с тех пор, как они стали соседями по квартире, и она стала больше походить на кошку, а не на котёнка. Она набрала столь необходимый вес, а также уверенность в себе. Теперь Кумо не колебалась, прежде чем войти в другие комнаты в квартире Сакусы, она просто шла туда, куда хотела, её хвост радостно мелькал позади неё. Ощущение, что Кумо растёт, соперничало с ощущением, что он попал в национальную команду. Не то чтобы Киёми собирался кому-то об этом рассказать. Но затем, в один невероятный четверг, произошло нечто чудесное. Когда Сакуса положил корм примерно в 30 сантиметрах от себя, Кумо не отступила. Вместо этого она наклонилась к его затянутой в перчатке руке, энергично обнюхивая её. Киёми мог поклясться, что его сердце остановилось. Он читал об этом: кошка нюхает руку человека, чтобы познакомиться с ним. Кумо хотела познакомиться с Сакусой. Кумо выбрала Сакусу. Он стоял неподвижно, как греческая статуя, и Кумо понюхала его руку. Он не мог позволить себе сейчас всё испортить. Наблюдая за тем, как Кумо готова находиться в такой близости от него, уголки его губ растянулись в улыбке, которую он не мог побороть, как бы ни старался. Через несколько мгновений она снова выжидающе посмотрела ему в лицо. Киёми понимающе кивнул и отдёрнул руку, чтобы взять для неё новый кусок корма. Он был многим ей обязан после того доверия, которое она ему только что оказала. Так продолжалось в течение следующих четырёх дней. Каждый день Сакуса подкладывал ей корм ещё ближе, и каждый день Кумо обнюхивала его руку, медленно демонстрируя своё растущее к нему доверие. Прошло ровно четырнадцать дней их общения, когда Кумо вступила с ним в прямой контакт. Вместо того чтобы просто понюхать его руку в латексной перчатке, она потерлась о неё мордочкой. Он ощутил сквозь перчатку её длинную шерсть, и от этого странного ощущения по его руке пробежали мурашки. Но самое невероятное ощущение было в его сердце. Он не мог припомнить, чтобы чувствовал такое тепло в груди с тех пор, как Ацуму проговорился, что запомнил любимую марку масок Сакусы. Однако сегодня он был в настроении испытать свою удачу. Вместо того чтобы отдёрнуть руку, когда Кумо перестала тереться о нее, он потянулся и погладил её. Она не отстранилась, а наклонилась к нему. Он услышал слабый звук, похожий на вибрацию. Он сосредоточенно прищурился, но вскоре сообразил, что к чему, и его глаза расширились. Кумо мурлыкала. Он никогда не слышал такого великолепного звука. Несомненно, именно это приветствовало вас у Врат Рая. Не ангел, а маленькая чёрная кошка, мурлыкая, демонстрируя вам своё доверие и счастье. В тот вечер Сакуса отправил Хошиуми единственное сообщение. думаю, она выбрала меня.

***

— Извини, что ушёл с тренировки сразу, как только она закончилась, я устал, — сказал Сакуса в трубку, вставляя ключ в дверь своей квартиры и открывая её. — Чёрт, ты всё ещё плохо спишь? Ты уверен, что не хочешь, чтобы я пришел и приготовил что-нибудь на ужин? — в то время как голос Ацуму был спокойным, Сакуса чувствовал его беспокойство. Обычно у него было шестое чувство к нему. Не то чтобы он мог винить его за беспокойство, поведение Киёми в последнее время было немного странным. Когда-нибудь Сакуса объяснит, что он должен держать свою квартиру в тишине для одной чёрной кошки, и очень важно, чтобы они построили связь без прерываний. Ацуму поймёт — он всегда понимал. — Со мной всё будет в порядке. Мне просто нужно лечь и отдохнуть, — невозмутимо произнёс Сакуса. Ацуму едва слышно вздохнул в трубку. — Оми, ты уверен? Как насчёт того, чтобы завтра потренироваться в джиге* и вздремнуть на диване? — У тебя на диване? — спросил Киёми, снимая ботинки и заходя в квартиру. — А как насчёт тебя? У меня такое чувство, что я не был там уже несколько недель, я как бы скучаю. — Не будь таким глупым, Мия. Твой диван мягче, — он был прав. В то время как диван Сакусы был более жёстким для правильной осанки, Ацуму чувствовал себя сидящим на облаке, более лучшем варианте для сна. — Я не могу поверить, что сначала ты читаешь мне лекцию о том, что мой диван слишком мягкий, но как только дело доходит до сна, вдруг это хорошо, — Ацуму рассмеялся искренним и честным смехом. — Не вырывай мои слова из контекста. Ай! — последняя часть предложения была криком, направленным не на Мию, а на странное ощущение в икре Киёми, которое почти заставило его подпрыгнуть. Он опустил голову и увидел, что Кумо трётся головой о его ногу. Выражение его лица мгновенно смягчилось, шок превратился в нежность. Это был первый раз, когда она подошла к нему первой — он лениво размышлял, стоит ли документировать дату. Сакуса не мог точно определить момент, когда он так привязался к Кумо. Возможно, когда она потёрлась о него мордочкой в первый раз... но он знал, что это не так. Может быть, когда они сблизились из-за еды. Хотя он был уверен, что не стал бы кормить её кусочек за кусочком, если бы не был привязан. Он задался вопросом, не создал ли он эту связь, когда она сидела в углу в их первый день вместе, и он понял, что хочет защитить её. Любой, кто знал его, не поверил бы — он просто не был человеком, который любит животных. Но каким-то образом в его сердце открылось достаточно большое пространство для Кумо. Он не думал, что у него осталось место, но впервые в жизни он был рад, что оказался неправ. — Оми? Ты в порядке? Что это было? Ты что, споткнулся, что ли? Сакуса моргнул. Да, он говорил по телефону. Не время для самоанализа о связи с его кошкой. — Да, я споткнулся. Но сейчас я в порядке, — он снова опустил взгляд на пол, Кумо всё ещё стояла у его ног, глядя на него своими яркими янтарными глазами. Он нерешительно наклонился, чтобы почесать её за ушами, что она позволила ему сделать, и снова начала мурлыкать, обвив хвостом одну из его ног. — Тебе определённо нужно поспать, да? Увидимся завтра, — после этого Ацуму повесил трубку, и Сакуса сунул телефон обратно в карман. — Я тоже по тебе скучал, — пробормотал он Кумо. Возвращение домой никогда не было таким приятным.

***

Мигрень была настоящим проклятием для Сакусы. Он страдал от этого с детства, но принимал лекарства, которые подавляли болезнь. Обычно это срабатывало. Однако сегодня этого не произошло. Он не знал, почему это вышло так внезапно, он не сделал ничего необычного. Он встал, как всегда, в 5 утра, приготовил себе завтрак, положил Кумо корм и отправился на тренировку. Однако на второй час он заметил проблески в уголках своего зрения; верный признак того, что у него развивается мигрень. Он извинился так быстро, как только мог, и поехал домой, но было уже слишком поздно, он не принял таблетку вовремя, чтобы предотвратить это. Он обнаружил, что лежит на диване в два часа ночи, задернув занавески и схватившись одной рукой за лоб. Его глаза были крепко зажмурены, на лице застыла гримаса боли. Всё было туманно и расплывчато. Всё, о чём он мог думать — это неописуемая пульсация в голове. Он представил не очень красивую картину. По крайней мере, сегодня Вселенная была милосердна. Почти сразу же Сакуса провалился в беспокойный сон, тот, который позволил ему на мгновение выскользнуть из жестоких объятий боли. Проснувшись через неопределённое время, он почувствовал тяжесть в груди. Его первой мыслью было: «я заболел, у меня, должно быть, начинается кашель», что вызвало у него некоторое беспокойство. Но после секундного колебания он понял, что это вовсе не неприятный груз. Во всяком случае, он был тёплым. Он приоткрыл один глаз, но в голове пульсировала боль. Он снова закрыл глаза, прежде чем успел заметить зрачки янтарного цвета, смотревшие на него сверху.

***

Проснувшись в следующий раз, Сакуса заметил четыре вещи. Во-первых, голова не болела. Он смог открыть глаза и заметить три другие вещи, происходящие вокруг него. Во-вторых, Кумо сейчас спала у него на груди, свернувшись в клубок, обхватив себя хвостом и положив голову на передние лапы. Он наблюдал, как поднимается и опускается её тело с каждым вдохом; это было более успокаивающим, чем он мог описать. В-третьих, Мия Ацуму сидел на соседнем диване, склонив голову над телефоном, и, скорее всего, бездумно просматривал ленту своего Инстаграма. В-четвёртых, Ацуму был в той же комнате, что и Кумо, и она не убежала. Эта мысль заставила изогнуться губам в мягкой улыбке. Он ещё не планировал объединять свои два мира, но, похоже, такая возможность представилась ему. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Ацуму, который либо не заметил, что он проснулся, либо решил проигнорировать это, чтобы дать Сакусе время осознать его присутствие. Он всегда позволял Киёми сделать первый шаг, если не был уверен, как тот отреагирует. Это было чертовски мило. — Как ты сюда попал? — пробормотал Сакуса. Он не мог сесть, боясь помешать Кумо, поэтому просто пристально смотрел на своего парня. Услышав его голос, Ацуму перевёл взгляд с экрана на Киёми. — Запасной ключ. Я могу задать вопрос? — А что в этой ситуации выглядит как чрезвычайная ситуация? — возразил Сакуса, приподняв бровь. Он полностью проигнорировал вопрос Ацуму; у него было чувство, что он знал, что это будет, несмотря ни на что. — Не знаю, Оми. Может, дело в том, что на тренировке ты выглядел ещё бледнее, чем обычно? Или то, что ты ушёл, не попрощавшись? Или, может быть, что ты даже не потрудился ответить на свой мобильный, когда я позвонил после? — Мия покачал головой, почёсывая переносицу. — Прости, что беспокоюсь о своём парне. — Как давно ты здесь? — спросил Сакуса, надеясь, что его лицо не покраснело. Он и Ацуму не были самой нежной парой, да и не хотели ею быть, но делали маленькие жесты, подобные этому, ещё более значимые, что оказывали большее влияние на Киёми, нежели на большинство других людей. — После тренировки я пошёл домой и принял душ, потому что знаю, каково тебе, когда приходят грязные люди, а потом сразу пришёл сюда. Так что, я тут около трёх часов? Могу я теперь задать свой вопрос? — Наверное, — хмыкнул Сакуса. — Классно, спасибо. Так что же это за чертовщина? — спросил Мия, махнув рукой в сторону Кумо. — Это называется кошка. — Это называется кошка, — передразнил Ацуму высоким, насмешливым тоном. — Я знаю, что это чёртова кошка, Киёми, но почему она здесь? Громкость их разговора разбудила Кумо, Сакуса ожидал, что она убежит от этих звуков. Но вместо этого она просто встала, выгнула спину и выжидающе посмотрела на парней. Оба пристально смотрели на неё, казалось, Ацуму был так же очарован ею, как и Киёми. Он воспользовался этой возможностью, чтобы сесть прямо, нежно обняв Кумо и посадив её к себе на колени, где она, казалось, была довольна. — Хошиуми и его друг привели её, потому что она нуждалась в тихом месте, чтобы остаться, — Сакуса провёл рукой по её шерсти, пока говорил, а другой потянулся, чтобы почесать под шеей. — Ты согласился? — Ацуму, мягко говоря, был в шоке. Если бы у Киёми была хоть капля энергии, он, вероятно, рассмеялся бы над его озадаченным выражением лица. — Да, так и сделал. Он обещал, что после этого оставит меня в покое. — Чёрт, Оми, неудивительно, что ты потерял столько часов сна. Хочешь, я возьму её? Я не против, — Мия наклонил голову, медленно протягивая руку, чтобы Кумо понюхала её, на чём она, казалось, была сосредоточена. Сакуса гадал, какие тайны таятся в запахе руки Ацуму. Он отвлёкся от этих мыслей, переходя к вопросу Ацуму. Если бы три недели назад он попросил Киёми отдать ему Кумо, то он немедленно согласился бы. Он терпеть не мог животных, и от одной мысли о том, чтобы жить с ними, у него по коже побежали мурашки. Это был Сакуса, которого он знал. Но теперь он стал другим человеком. Он всё ещё мог сказать, что не любит большинство животных (и большинство людей тоже, если быть справедливым), но теперь у Кумо было место в его жизни, и он не хотел сдаваться. Киёми покачал головой. — Нет, спасибо. Мне нравится, когда она рядом, — чтобы продемонстрировать свою точку зрения, Сакуса наклонился вперёд и коротко поцеловал её в лоб. — Кто ты, и что ты сделал с Сакусой Киёми? — пошутил Ацуму, и его лицо расплылось в улыбке. — Я не думал, что ты поцелуешь кого-то вроде кошки. — Я всё время тебя целую, ты ещё грязнее, чем она, — Сакуса ухмыльнулся в попытке разозлить Ацуму. — Но ты всё равно целуешь меня. Ещё раз, как её зовут? — Мия провёл рукой по обесцвеченным волосам, взъерошивая их. — Кумо. — Мило. Приятно познакомиться, Кумо. Добро пожаловать в семью, — Ацуму поднял руку, чтобы почесать её за ушами, на что она благодарно замурчала. Сакуса испытал новое и волнующее чувство удовлетворения, увидев, что две важные персоны в его жизни поладили. Сначала он боялся, что Ацуму напугает её. И, возможно, если бы он познакомил их раньше, он бы так и сделал. Но она выросла. С настойчивостью и терпением она превратилась из дрожащего маленького котёнка, боящегося собственной тени, в красивую кошку, которую Киёми почти готов был признать, любит. Втроём они свернулись калачиком на диване. Сакуса прислонился к Ацуму, а Кумо свернулась калачиком у него на коленях. Они искали фильм и спрашивали её согласие в виде мяуканья, прежде чем выбрать один. Забавно, как странное происшествие свело их вместе. Судьба не имела для Сакусы никакого смысла. Но, сидя с любовью всей своей жизни, а также со своим новым лучшим другом, он понял, что по-другому и быть не может.