Вторая после Бейонсе

What do you want? 'Cause you've been keeping me awake Are you here to distract me so I make a big mistake? Or are you someone out there who's a little bit like me? Who knows deep down I'm not where I'm meant to be? Idina Menzel, AURORA — Into the Unknown

      «С какой новости обычно начинают, когда есть хорошая и плохая? Мёдом лучше бы перекрыть деготь, наверное… но ведь всё равно, что писать первым в собственных заметках. Тогда начну с хорошей: три дня назад приехал Эрик! И, собака такая умная, талантливая и красивая, не сказал о приезде никому из нас.       Он довел нас всех до полусмерти, когда внезапно постучал в окно столовой. Если конкретнее: папу — почти до обморока, меня — до истерики, маму, как человека с самыми крепкими нервами, — до двухчасовых нотаций о том, «как ты мог так с нами поступить, вот Эдди и Брайан никогда бы так не…»       Мы привыкли, что старший и младшая Намы вышли немного дефектными. Один, видите ли, делает семье сюрпризы, другая уже сходила на две пересдачи, чего не позволял себе никто из достоверно известных Намов. Ну… зато мы красивые, а Эрик даже умный и талантливый. Мама бы поспорила, но пишу заметки я, так что имею право. Подводим итог: хорошая новость в том, что Эрик встретит с нами Рождество и Новый год. А плохая?       А плохая заключается в том, что этот самый умный, талантливый и красивый сейчас помогает другому умному, талантливому и красивому…»       — Нет, чувак, это какая-то порнография, прости, конечно…       Мне совсем не хотелось поднимать голову и смотреть на то, что этот самый умный, талантливый и красивый (Эрик) сейчас помогает другому умному, талантливому и красивому (Кевину) разрезать подол узкого маскарадного платья Эльзы размера XS так, чтобы в нем можно было хотя бы двигаться. Почему этим вообще нужно заниматься в моей комнате… для того, чтобы я делала фотографии, которые можно использовать для шантажа? Да, именно. Я тихо вздохнула и переключилась между окнами в смартфоне, снова открывая камеру.       — Да, хён, ты прав… — Кевин изящно, как танцовщик балета, вытянул левую ногу в сторону, демонстрируя миру черный носок с мелкими пчелками, и покачал головой. — Только испортили платье. Стало удобнее, но выглядит ужасно.       Кевин в нежно-голубом платье, которое показывало, что талия у него куда лучше моей, и Эрик, сидевший перед ним на корточках, задумчиво постукивая ножницами по подбородку. Зрелище болталось где-то между дурной малобюджетной комедией и дурным же сном в ночь перед важным экзаменом.       — Может, это знак, что не надо… — вяло начала я, но Кевин категорично меня перебил:       — Не-а, даже не думай. Это не обсуждается! Я заказал еще один вариант, он должен подойти: это платье из второй части. У него, по фотографиям, легкая прозрачная юбка, так что я надену под него белые джинсы или трико…       — Звучит удобно! — хмыкнул Эрик.       «Звучит ужасно», — хотела сказать я, но промолчала. Хотя вся эта идея перестала меня радовать сразу после того, как я поняла, что Кевин настроен серьезно. Если что, вместе с первым вариантом платья этот фонтан креативных идей притаранил мне голову Олафа, которую я должна буду нахлобучить на бал. Идеально? Идеально.       Пока я в очередной раз сокрушалась по одному и тому же поводу, Эрик продолжал принимать деятельное участие в судьбе моего грядущего позора. Кажется, кто-то всерьез был настроен на то, чтобы мои фотографии с рождественского бала переплюнули его по степени проявления испанского стыда. Спасибо, братишка, люблю тебя до луны и обратно.       — Нет-нет-нет, какие конверсы! Эльза в кедах?! Как тебе это пришло в голову! — Эрик поднялся на ноги и потянулся.       Кевин в это время начал переодеваться — да, опять без предупреждения. Я едва успела с размаха бахнуться лицом в матрас и от греха подальше накрыться сверху подушкой. До меня донесся приглушенный голос брата:       — Эй, Кира, мама же не успела избавиться от барахла Брайана?       — Что-то точно осталось в гараже, — буркнула я.       — Я не слышу тебя, Кира Нам!       — Потому что ты старый, — прошептала я, прежде чем немного приподняться на локте, — в гараже что-то должно остаться!       — Окей. Тогда я посмотрю, не исчезли ли оттуда белые ботинки Брайана. Он купил их, когда в очередной раз решил сменить стиль, но, спойлер, у него ничего не вышло. Они так и остались неношеными. Тебе и твоему образу они должны подойти, поверь. В этой семье чувство стиля есть только у меня.       И это говорит человек, который недавно купил себе мохнатые туфли. Зато Gucci, не спорю.       — Протестую, у Киры тоже отличный вкус! — я высунула нос из-под подушки и увидела, что Кевин уже заправлял футболку в джинсы. Мы переглянулись, и я благодарно улыбнулась ему. — Иначе бы ей не понравился я…       Подушка, по моим представлениям, должна была полететь прямо в голову Кевина, но моя координация ослепленного циклопа сказала: «Нет, ты бросишь ее в Эрика».       — Ты промазала, или я просто крайний? — деловито поинтересовался брат, не очень-то грациозно поймав подушку.       — Хотелось бы стукнуть вас обоих, но подушка у меня одна, так что пришлось выбирать…       — Я подарю тебе подушку на Рождество, — промурчал Кевин, быстро набирая что-то в телефоне. — Мало ли, вдруг пригодится, если кто-то придет ночевать…       — Дети, ну не при мне же! — со смехом простонал Эрик, пока я стремительно краснела до самых ушей.       Мне не удалось придумать, чем же таким запулить в Кевина, потому что он как ни в чем не бывало сказал:       — Черт, мне пора идти. Мама пишет, что они уже собираются в аэропорт…       — Твои куда-то уезжают на Рождество? — спросил Эрик таким тоном, будто в последнюю минуту не происходило ничего смущающего.       Я одна реагирую адекватно?!       — Нет, к нам приезжают друзья из Торонто. Вот, поедем встречать…       Кевин неловко улыбнулся, и от этой улыбки я моментально забыла, что начала злиться. Ума не приложу, как это я так долго не видела, что он не язва, а самая милая плюшка на свете. Я поднялась с кровати, и Кевин удивленно округлил глаза:       — Ой, ну надо же, ты снова умеешь ходить?       Хотя, признаться, язва он та еще. Милая плюшевая язва.       — Вали отсюда, Мун, пока я тебя не придушила, — улыбнулась я, вспоминая дни, когда мы якобы друг друга ненавидели.       Иногда я ловила себя на мысли, как было бы классно поскорее рассказать об этом нашим детям, но, к счастью или к сожалению, нам было семнадцать, а о том, что мы встречаемся, не знали ни мои родители, ни Энни. И я не была уверена, что переживу второе смертоубийство за месяц от мамы и первое, но зато какое — от подруги. Так что наши с Муном дети под жирным вопросом… и о чем я вообще думаю, когда он так долго на меня смотрит с этой чертовой полуулыбкой поджатыми губами.       — Если вам нужно поцеловаться или, ну, еще там что-то, я вовсю любуюсь оленями перед домом миссис Голдштейн и даже не слышу, о чем вы разговариваете, — сказал Эрик, который действительно демонстративно повернулся к нам спиной.       Я хотела разразиться очередным нудным «ну Эри-и-ик», но Кевин успел быстро чмокнуть меня в губы и прошептать:       — Мне тоже неловко, поверь.       — Это точно слова человека, который напялил платье и час вертел тощим задом перед зеркалом?       Кевин тихо засмеялся:       — Когда-нибудь я тебя убью…       — Но лучше не сейчас. Я тут типа свидетель, — хмыкнул Эрик, помахавший кому-то в окно. — Здрасьте, миссис Голдштейн!       — Ты же не слышишь, о чем мы разговариваем… — протянула я, обнимая Кевина за шею, — напиши мне, как будет возможность!       — Да я, вроде, и не занят, — бодро отозвался мой чудесный брат, и я не стала спорить с ним. Себе дороже.       Кевин едва сдержал смех и наконец-то повысил голос, обращаясь к Эрику:       — Рад был познакомиться, хённим. Спасибо за помощь!       — Да подожди, мне еще барахло Брайана перебирать, — Эрик развернулся и делано поморщился, — избавьте меня от своих нежностей! А то маме расскажу!       Я, как ошпаренная, отпрыгнула от Кевина. Эрик воспользовался этим и подошел к моему тайному парню, чтобы пожать ему руку и хлопнуть по плечу.       — Не принимай на свой счет. У нас сложная семья, — успокоил Эрик Кевина, но тот уже сполна наслушался моих стенаний по поводу гиперопеки мамы и ее, эм, интересных педагогических приемах. Вроде того, что Кира обязательно должна пойти на рождественский бал, но ни в коем случае не должна встречаться с мальчиками. И девочками.       Как хорошо, что приехал Эрик: он сразу взял ситуацию в свои руки и сказал, что отвезет меня на проклятую школьную вечеринку и заберет после нее. А то наши отношения с Кевином в платье, парике и (боже мой) с макияжем, который он уже натренировался делать, быстренько приплыли бы к краю света и концу времен. А мы сами бы оказались за бортом без спасательной шлюпки и даже доски, как в «Титанике».       И это я еще ничего не сказала про папу.       Мы втроем понимающе переглянулись и молча кивнули друг другу: в родительском доме даже стены всё слышат. Я спустилась с Кевином до входной двери и снова попыталась отговорить его от явления Эльзы с Олафом на школьные танцы. Безуспешно. Попробуйте найти второго такого упрямца или хотя бы скажите, как с ними уживаться без вреда социальному имиджу.       — Поверь мне! Будет очень круто! — в очередной раз улыбнулся мне Кевин, уже одетый в теплое пальто и укутанный чуть не до ушей шарфом.       Я устала с ним спорить, а сказать правду у меня не повернулся бы язык: такая уж я, — так что просто промолчала. Кевин шутливо нахмурился и потянулся ко мне, но тут же резко отшатнулся. В принципе, можно было сразу догадаться почему, но рядом с ним у меня всё ещё сносит крышу.       — До свидания, Эрик-хён! — помахал рукой Кевин. Я со вздохом повернулась. Эрик свесился через перила и довольно смотрел на нас. Иногда его хочется убить.       — Пока-пока, Кевин. Напишу, когда найду ботинки, и завезу их тебе.       — Спасибо еще раз! — с легким поклоном сказал Мун и, коротко сжав мою руку, вышел на улицу. Он тут же ускорил шаг: видимо, боялся, что его семья может уехать в аэропорт без него. Насколько я поняла по рассказам Кеба, Джейкоб не из обидчивых, но, конечно, это не повод променять встречу с другом в аэропорту на препирания с бесячим братом своей девушки. Точно, бесячий брат.       Я повернулась и состроила самую несчастную мину, на какую была способна. Всё равно Эрик всегда понимает, когда со мной что-то не то. Зачем тратить время зря.       — Чё, я перегнул палку? — без всякого сожаления спросил он, садясь на ступеньку и рукой подзывая меня к себе. — Да классный он, классный. Я поэтому и подшучиваю над вами. Придурка я бы выгнал из отчего дома быстрее, чем он успел бы напялить платье… а тут я даже втянулся.       — Да не, всё нормально. А вот платье… — мне хотелось провалиться сквозь землю, но больше я не могла держать это в себе. — В платье должна была идти я, а не он.       Последние слова я произнесла еле слышно, потому что мне… окей, было стремно говорить брату о том, что я хотела пойти на этот идиотский бал с Кевином и быть самой красивой… а не пугалом с огромной мягкой головой Олафа вместо праздничной укладки. Конечно, я сказала не то же самое, но я надеялась на сеульскую телепатию Эрика. И она меня не подвела, как и его необыкновенная чуткость, которой он так отличался от всех нас.       — Только и всего-то? Пфф, Кира, у нас есть время и возможности даже без платья сделать так, чтобы Кевин бахнулся при виде тебя. Дай телефон.       — Зачем это?! — напряглась я, тут же вспомнив, что на экране блокировки у меня стояло селфи Кевина.       — Зайти в браузер, сестрица. Не читать твои прелестные переписки уж точно, я еще хочу жить.       Я разблокировала телефон и протянула его Эрику, с подозрением спросив:       — Ты помогаешь мне, потому что я все равно буду снеговиком, и ты планируешь сделать так, чтобы об этом знали даже мои правнуки?       — Ты такая проницательная, зайка, — с улыбкой кивнул братец, набирая в поисковике название своего любимого магазина.

***

      Раньше всякие сумасшедшие никогда не звонили мне по ночам. А потом я начала встречаться с одним из них. Жизнь — очень забавная штука, и особенно хорошо проникаешься этим, когда только-только удалось заснуть, еле успокоив тревожную голову.       — Кевин Мун… — прошипела я в трубку, взмолившись вселенной, чтобы оглушающая «It’s Definitely You» с первых нот не успела перебудить весь дом.       — Ну, я разве виноват, что мне снова не спится? — голос этого несносного беса явно частично сжирала подушка или одеяло. То есть сон Джейкоба мы бережем, а мне нужно делить с ним бессонницу?!       Ладно, будто я не та девчонка, что визжит каждый раз, когда видит звонок от «moonlight boy». Пусть и в три часа ночи.       — Ты уснула от моего чарующего голоса?       — Очень хотелось бы, вообще-то. Я-то хотя бы буду в башке Олафа, и никто не увидит моих синяков под глазами. А тебе надо быть свеженькой, Эльза Эренделльская.       — Ты за меня не переживай. Я же диснеевская принцесса, а они всегда на высоте, — тихо, но очень самодовольно засмеялся Кевин. Я перевернулась со спины на бок и так сильно вжала телефон в щеку, что аж заболела скула.       Я его люблю. Не знаю, что мне делать с этой информацией, но это единственная причина, по которой Кевин всё еще жив.       — Ты мог бы просто написать, зачем звонить? Кажется, тебе тоже не очень-то удобно разговаривать…       — Когда Коби устает, он спит, как сурок. Ты ему понравилась, кстати.       — Он мне тоже понравился, — улыбнулась я, — удивительно, что у тебя есть такие нормальные друзья.       — А ты бы не мерила всех моих друзей по Дэйву, меньше бы удивлялась, — немного подумав, Кевин добавил, — да и Дэйв не такой уж ненормальный. Он больше придуривается, честно говоря.       — Какое знакомое описание, — съязвила я, но не на того ты напала, Кира Нам.       — Да, будто в зеркало смотришь, правда?       — Еще немного, и мы с тобой поссоримся, и ты останешься без снеговика, Эльзочка, — я невольно посмотрела в сторону шкафа. На ручке висела вешалка с подарочным аутфитом от моего любимого братца. Не Gucci, но и без меха. Иногда у него и вправду есть чувство стиля.       — Ну уж нет. Не могу представить себе, чтобы мы всерьез поссорились из-за чего-то такого, — миролюбиво промурлыкал Кевин.       Я вздохнула. Как с ним спорить?       — Да я тоже. А вот если кто-то из моих услышит, что я болтаю с кем-то ночью перед тестом по математике, нас поссорят извне. Так что давай говори, что хотел? Надеюсь, то, как ты меня невыразимо любишь?       — И это тоже вообще-то, — сердце полетело вниз и тут же подскочило вверх, как на тарзанке. — Но мне дико захотелось поблагодарить тебя.       — Поблаго… за что, Кеб? — я села на кровати и тут же сквозь шторы увидела светящихся оленей миссис Голдштейн. Сколько же они жрут энергии…       — Ну как, — от неловкого смешка Кевина сердце снова прыгнуло на резинке с моста, — за то, что втянулась со мной в эту авантюру. Для меня никто не делал ничего подобного…       — Даже Бейонсе? — не удержалась я, и мы засмеялись в голос, тут же начав шикать друг на друга:       — Тише, Коби спит!       — Тише, весь дом спит!       Я слушала смех Кевина, который никак не прекращался: этого Чеширского кота невозможно успокоить, если он проглотит смешинку, — и думала о том, что социальный имидж придумали трусливые неудачники. А мы с Кевином явно не из этой оперы.       Ну… насчет себя я не уверена, но надеюсь, что сияющая лунная аура передается воздушно-капельным. По крайней мере, у меня есть одна-единственная надежда на это: Джейкоб, Коби, как зовет его Кевин, сегодня сказал, что мы с Муном очень похожи.       Кто бы мог подумать осенью, что я этому так обрадуюсь.

***

      — Кира, это одна-единственная фотография! Что в этом плохого?       — Я ненавижу фотографироваться, как на доску почета, мам!       Мама носилась за мной по всему дому, как львица — за антилопой по саванне, а я демонстрировала умение бегать на каблуках — исключительное для человека, носившего их раз в столетие. Карма настигла меня неожиданно: Эрик перегородил мне путь к отступлению на кухню, и я оказалась в западне в гостиной, где стояла наша ёлка.       — Я готов ехать, но сначала мама нас сфотает! — с ослепительной улыбкой заявил он.       — Ты… предатель! — опешила я, попытавшись проскользнуть под его рукой, но Эрик как-то чересчур ловко подхватил меня за талию и подтащил к ёлке. Мама с довольным видом уже держала айфон наготове.       — Можно я хотя бы надену голову? — буркнула я, когда Эрик поставил меня на пол и обнял за плечи, чтобы я не сбежала.       — Не надейся, зачем твоим тётям и дядям смотреть на плюшевую голову, если они хотят смотреть на твою? — Эрик после этих слов мамы прыснул, но быстро закивал, стоило ей смерить его суровым взглядом. — К тому же, я абсолютно не понимаю, зачем ты пойдешь на бал… снеговиком?! Ты даже в детстве не любила всякие маскарады, что теперь с тобой случилось?       — Не прожитое полностью детство дает о себе знать, — усмехнулся брат, — да ладно, мам, пусть развлекается. Будет что вспомнить.       — А то не было бы чего вспомнить, если бы Кира пошла в платье, как все нормальные…       — Мам, фотографируй давай, нам уже пора, — простонала я, в изнеможении откинув голову назад и почти стукнувшись об Эрика.       — Тогда сделайте счастливые лица. Кира хорошо написала тест! Эрик приехал домой! Рождество!       Мы с Эриком быстро переглянулись и улыбнулись максимально широко, насколько нам позволяла анатомия лица. Мука тянулась минуты полторы, но, по моим ощущениям, — вечность.       — Всё, готово. Сейчас же отправлю в семейный чат! — довольно сказала мама, просматривая получившиеся снимки. — И всё-таки как было бы хорошо, если бы Кира надела…       — Эрик, поехали, умоляю, — прошипела я сквозь улыбку имени фотографий на фоне ёлочки для семейного чата.       — Двигайся в сторону двери, — в тон мне ответил Эрик, давая мне фору. Пока я вылетела в коридор, он быстро отвлек маму вопросом, кто из наших сорока семи кузенов тоже оканчивает школу в следующем году. Беспроигрышный вариант.       — Ну, и кто же? — еле сдерживая смех, спросила я, когда мы наконец-то сели в машину. На соседнем с водительским сиденье гордо возлежала голова Олафа, в которой я вскоре должна была прятаться от всех знакомых.       — Джи…су? Джи…хён? Джи…ён? — Эрик посмотрел на меня через зеркало и закатил глаза, — иди к чёрту, сестричка, я из-за тебя снова слушал нотацию о том, как стыдно не знать имена родных.       — Я тоже их не знаю, и, уверена, мама вряд ли сдала бы этот экзамен на отлично!       — Если хочешь проверить, я в этом тебе не помощник!       Мы расхохотались и смеялись половину дороги до дома Кевина. Я была безумно благодарна Эрику за то, что он согласился стать частью этой сумасшедшей истории и так сильно помогал мне. Вместе с ним подпевая гимну вечера «Into the Unknown», я опустила взгляд и посмотрела на свои ноги. Хвала небесам и Эрику Нам за то, я, будучи слегка увеличенной копией Олафа, как-то совершенно внезапно…выглядела лучше обычного.       Я надеюсь, Кевин aka королева Эльза простит мне туфли на каблуках и белый брючный комбинезон. Я в жизни не стала бы даже мерить эту модель с широкими брюками и без рукавов, но Эрик настоял на своем, и, черт, я определенно должна ему за это. Оказалось, что этот комбинезон идеально сел по фигуре, а с широким поясом моя талия оказалась ничем не хуже талии Кевина… да, я сравниваю наши фигуры, и кто что мне за это сделает.       — Да хорошо ты выглядишь, хорошо, успокойся, Кира, — хмыкнул Эрик, внезапно для меня останавливая машину. — Звони своей диснеевской принцессе, говори, что карета подана.       — МЫ ЧТО, ПРИЕХАЛИ? — взвизгнула я, в панике выглядывая в окно. Точно. Дом Мунов, иллюминированный еще сильнее, чем двор наших соседей, светился, как большой фигурный подсвечник.       — А ничего, что мы еще и в пробке постояли? — Эрик повернулся ко мне и похлопал по плечу, — не ссы.       — Спасибо за лучший совет в жизни, любимый брат, — пробурчала я, доставая из новой белой сумки (слишком маленькой, на мой вкус) телефон и набирая Кевина.       К моему удивлению, мне никто не ответил, но буквально через минуту из дома выскочил Джейкоб — без верхней одежды, в одном светло-синем свитере с глубоким V-образным вырезом, который бесстыдно (как сказала бы мама) открывал ключицы и накаченные грудные мышцы.       — Почему все корейские парни стали такими красивыми уже после моего рождения? — пробурчал Эрик, когда Джейкоб уже приблизился к машине и помахал мне рукой.       Я быстро стукнула брата по плечу — нечего нести чушь, мой красивый, умный и талантливый, — и открыла дверь.       — Джейкоб, привет! Залезай, а то заболеешь: холодно же!       Друг Кевина, вызвавший очередной приступ зависти у моего брата, смущенно улыбнулся и, поблагодарив, сел рядом со мной, закрывая дверь.       — Привет, Кира. У Кевина проблемы с левым глазом, но он попросил передать тебе, что скоро спустится.       — С чем там у него проблемы? — переспросил Эрик, поворачиваясь к нам и протягивая руку Джейкобу. — Привет, я Эрик Нам, брат Киры. Классный свитер!       — Я Джейкоб Бэ, привет. Приятно познакомиться! — Коби пожал руку Эрику и застенчиво засмеялся. — Спасибо! А проблемы… да с макияжем. Он начал торопиться, и из-за этого накрасил глаза по-разному. Сказал, что быстро исправится.       — Вот он заморочился, конечно… я бы в жизни не смог сделать ничего подобного, мне просто стало бы лень! — покачал головой Эрик.       — Ты так и не надумал пойти с нами, Джейкоб? — спросила я, стараясь заставить свой голос звучать спокойнее, чем я чувствовала себя в тот момент. Эрик поглядывал в мою сторону, но тактично молчал. А, может, в кои-то веки не знал, что сказать сестре, нервничающей из-за парня.       — Не-е-ет, — протянул Джейкоб с улыбкой, — если я пойду, вы будете носиться со мной, чтобы мне не было скучно… а я хочу, чтобы вы развлеклись как следует. Не зря же вы так готовились. Круто выглядишь, кстати говоря.       — Спасибо, — я улыбнулась ему в ответ, — но мне как-то неудобно: ты же приехал к Кевину, а получается, что он оставляет тебя на целый вечер.       — Ой, уж переживу как-нибудь, — махнул рукой Джейкоб, — к тому же, он обещал меня за это накормить где-нибудь в Гастауне*. Если нужно, я замолвлю и за тебя словечко…       Я увидела, что Кевин подошел к машине, слишком поздно. Джейкоб прекрасно справился с тем, чтобы отвлечь меня, — Мун открыл дверь на его последних словах и мелодично рассмеялся:       — Кира сама справится с этим, уж поверь мне, Коби.       — Оу… вау, — в голос сказали мы с Эриком, потому что Кевин выглядел именно «оу… вау», точнее и не скажешь. Джейкоб, ухмыльнувшись, вжался в спинку сиденья, а я подалась вперед, не веря своим глазам.       К чему-то можно готовить себя вечно, но в итоге не быть готовой к тому, что это произойдет на самом деле. Кевин Мун с копной длинных, ниже плеч, почти белых волос и с идеальным темно-коричневым смоки айз и малиновыми губами был явно лидером в списке встреч, к которым невозможно подготовиться. Он тоже выскочил на улицу без куртки, только кутался в свой любимый необъятный шарф. Но даже так я видела, что Кевин светил ключицами куда сильнее Джейкоба. Пресловутое серебристое платье Эльзы оголяло его плечи.       Никогда не думала, что парень будет вызывать у меня бисексуальную панику.       Мы с Эриком молча смотрели на Кевина с отвисшими напрочь челюстями. Джейкоб умирал от едва сдерживаемого смеха, а виновник торжества громко вздохнул и протянул вперед свой рюкзак:       — Закиньте куда-нибудь, пожалуйста.       — А… да, давай, давай сюда, — первым оттаял Эрик и положил рюкзак Кевина рядом с моей головой… то есть рядом с головой Олафа, конечно. Моя-то была на плечах, но толку в ней не было никакого. Казалось, я забыла оба своих языка, а заодно с ними и французский, все тексты песен BTS, имена кузенов и кузин… а, стоп, как можно забыть то, чего не знаешь?       Можно вообще-то, если перед тобой стоит ослепительный Кевин Мун. Сердце, кажется, все еще билось, но чисто на автомате. Могу его понять.       — Джейкоб, свали из машины, мы опаздываем, — простонал Кевин, и даже его насквозь знакомые интонации не до конца уверили меня в том, что передо мной стоял именно он. Я, конечно, догадывалась, что образ может очень сильно поменять человека, но чтобы настолько…       — Да-да, уже иду, — Джейкоб хитро посмотрел на меня и кивнул нам с Эриком, — приятненького вечера, Кира. Рад знакомству, Эрик-щи.       — Пока, Джейкоб, — снова в унисон сказали мы с братом, тупо наблюдая, как Эльза совсем не женским движением пожимает руку Коби и меняется с ним местами. Я подумала «Эльза»? Мне можно, я сошла с ума.       Кевин закрыл дверь и перевел взгляд с меня на Эрика и обратно.       — Мы можем ехать! — немного нервно сказал он, и брат наконец-то вышел из оцепенения.       — А, да… уже едем. — Эрик набрал на навигаторе адрес моей школы и заворковал с машиной. Это всегда его успокаивало.       Меня, блин, всегда успокаивало садоводство, но что-то я не наблюдаю в нашей машине ни одного даже пожухлого розового куста. Надо начать медитировать.       — Не понял, а где же волна комплиментов в мою сторону? — Кевин ощутимо толкнул меня локтем, и вот это уже очень походило на него, но… стоило мне посмотреть вправо на этого диснеевского персонажа, как снова перехватило дыхание. Он всегда был красивым, но этот образ сделал его невероятным. Я не думала, что мое сердце сможет разбить парень в платье и в ботинках моего брата. Тот же парень разбивал мое сердце и в школьной форме, так что, кажется, не в одежде дело, но я так и не могла ничего сказать ему, кроме:       — Ты выглядишь…       — Охуенно, — закончил за меня Эрик. Господи, спасибо за моего старшего брата.       Кевин громко засмеялся, закрывая рот рукой, но приближая ладонь к лицу — видимо, боялся смазать макияж.       Как же я его люблю.       — Хённим, я сейчас умру от смущения!       — Не умрешь, тебе еще танцевать! — Эрик остановился на светофоре и посмотрел на Кевина через плечо, — в этом-то платье можно двигаться?       — Да, вполне! Я под него надел джинсы, — Кевин игриво поднял юбку, демонстрируя ультраузкие белые скинни. Я с трудом понимала, почему еще не отдала богу душу. — Так что вообще никаких проблем.       — Проблемы будут у всех, кто тебя сегодня увидит! — засмеялся Эрик, трогаясь с места, — Кира, готовься, у тебя явно появится множество конкурентов!       — Особенно, если Кира хоть что-нибудь мне не скажет!       Ах ты ж засранец.       — Может, я первая жду от тебя комплиментов?       О, кажется, я ожила. Кевин поднял бровь — так аккуратно подведенную карандашом, что мне и не снилось, — и закусил малиновую губу.       Нет, отбой, я все еще хожу по краю бездны.       — Не могу же я говорить тебе всё, что хочу, при Эрике…       — Ну, хоть один здравомыслящий человек, кроме меня. Как же это приятно! — снова не сумев сдержать смех, откликнулся брат. Мне опять хотелось убивать, но… Кевин вообще-то был прав. Возможно, я тоже тушевалась бы меньше, если бы Эрик куда-то испарился. Но у нас с Кевином не было прав, поэтому он все-таки был нам нужен.       — Я с тобой тоже потом поговорю, — я с радостью вцепилась в аргумент Кевина, потому что моя голова по-прежнему работала очень плохо.       Мун усмехнулся и протянул мне руку. Я бы не удивилась нарощенным ногтям, но ладонь Кевина нисколько не изменилась, и это было, если честно, ужасно приятно.       Мы держались за руки до самой школы. Эрик еле-еле нашел место на парковке и первым вышел из машины, прихватив мою (блин. Олафа) голову и рюкзак Кевина.       — Кеб, мне страшно, — против своей воли прошептала я. Мой внезапно андрогинный парень погладил мою ладонь большим пальцем и ободряюще улыбнулся:       — Зря. Будет очень весело. Я тебе обещаю!       — А если нет? — нервно спросила я.       — А если нет, то мы найдем, где повеселиться самим, — загадочно протянул Кевин, открывая дверь автомобиля. Эрик галантно протянул ему руку и помог вылезти наружу, чтобы Кеб ни за что не зацепился пышным легким подолом. Следом брат вытянул меня и с размаха нацепил на меня голову Олафа. Теперь я смотрела на мир через мелкую черную сеточку, которая заодно не дала бы мне задохнуться. Что только не сделаешь ради любви. Кевин оглядел меня с ног до головы и вынес вердикт:       — Снеговик на каблуках выглядит… интересно, но сделаем вид, что ты отдуваешься за меня.       — Пойдемте внутрь, сказочные вы мои, — поёжился Эрик, который, вообще-то единственный был в куртке, — холодно!       Мы, хоть и были снежной королевой и снеговичком, любящим лето, не стали спорить с моим смертным братом и отправились к школе, где уже началась рождественская вечеринка.       Прямиком в неизвестное.