Вторая после Бейонсе

We were just two kids too young and dumb TAEMIN — 2 KIDS

      Интересно, она всегда так медленно читает или всего лишь пытается меня разбесить? Мой опыт подсказывает, что второй ответ в тесте является правильным куда чаще, чем первый, так что… мисс Нам, у вас изумительно получается.       Я машинально заглянул в телефон и, не увидев на экране ничего интереснее своей заставки, потянулся к рюкзаку за стилусом для айпада. Сидеть без дела в библиотеке мне совсем не улыбалось… или, если уж честно, не было вполне комфортно.       Кира подняла голову, краем глаза уловив мельтешение с моей стороны.       — Ты чего? — напряженным шёпотом спросила она.       Я еле сдержал раздраженный вздох. Опять объяснять. Почему именно меня поставили в пару с новенькой? За какие грехи? Ах да, за прошлую, вероятно, праведную и чудесную жизнь, после которой я снова переродился человеком.       — Буду рисовать титульник для презентации, — как можно спокойнее ответил я, предвкушая вопросы, которые всегда были одинаковыми. Итак, вопрос первый…       — Чего?!       … и следом вопрос второй…       — На кой чёрт?       Формулировки всегда разнятся, но смысл, увы, неизменный. Я принялся объяснять:       — Чтобы было красиво, конечно. Обычно я рисую докладчиков и небольшую картинку, отражающую суть темы. Так как — я надеюсь — мы всё-таки подготовим доклад о канадской музыке, а ты — я очень надеюсь — вычитаешь в этой книге что-то невероятное про музыкальное творчество коренных народов, я думал нарисовать два инструмента. Одним будет синтезатор, а насчет второго жду твоих идей по прочтении этой жутко важной книги, которую…       — Еще одно слово в сторону несчастной книги, и она полетит тебе в голову, — быстро сказала Кира. — Только ты сказал, что будешь рисовать докладчиков. Зачем?       Третий вопрос — в яблочко. Мисс Нам, почему вы не кричите «бинго»?       — Чтобы было красиво, алло. Я же сказал, — я открыл любимое приложение для рисования, но тут же снова посмотрел на Киру, потому что чувствовал на себе ее сверлящий взгляд. — Ну что? Читать-то будешь дальше?       — Ты что же, меня собрался рисовать? — недоверчиво спросила Нам, поднимая обе брови и морща лоб.       Догадливость, как и быстрое чтение, явно не были ее сильными сторонами. О боже, как стремительно мы узнаем друг друга.       — Именно, милая. Если ты не возражаешь, конечно.       Кира громко фыркнула.       — Если тебе настолько нечем заняться, то вперёд и с песней. Но за «милую» в следующий раз получишь.       — Принято, милая, — тут же ляпнул я, еле успевая убрать ноги в сторону, чтобы их не оттоптала эта воинственная дама.       К счастью для меня, ее сильной стороной не была и аккуратность: каким-то образом Кира умудрилась стукнуться коленом о низ столешницы, и только чудо помешало ей взвыть на весь зал. Пришлось театрально закашляться, чтобы скрыть смешок. Так тебе и надо, человек, смеявшийся надо мной, когда я поскользнулся на помытом полу и едва удержался на ногах.       — Придурок, — тихо, но отчетливо сказала Кира, одним резким движением через голову снимая с себя толстовку, в которой оставалась после физкультуры.       И тут произошло что-то странное.       Я начал кашлять по-настоящему, потому что этим жестом Кира Нам… мда. Пожалуй, выбила мне воздух из легких. Я так и не понял, в чём было дело. То ли в том, что спешившее к горизонту ещё теплое сентябрьское солнце добавило рыжего золота в длинные волосы Киры, собранные в высокий хвост. То ли в том, что я не думал, что кто-то может снимать кофты на замке через голову. То ли в том, что, сняв оверсайз-толстовку и оставшись в легкой блузке с короткими рукавами, Кира казалась какой-то крошечной.       То ли в том, что каким-то дьяволом мне в голову успела залететь мысль о том, что толстовка надета на голое тело.       Я положил планшет и стилус на стол и нагнулся к рюкзаку, чтобы достать бутылку воды и попытаться понять, что за канкан выкинул мой мозг.       — Ты там случайно не сдох? — крайне любезным тоном спросила Кира, и только так я понял, что слишком много времени провёл в скрюченном состоянии.       Увы, мой мозг всё ещё танцевал.       — Не дождешься, — откликнулся я, выныривая с бутылкой в руке. — Поперхнулся твоим энтузиазмом к работе. Держи его при себе, пожалуйста, мне своего хватает.       — Ой, всё, не отвлекай меня, — отмахнулась Кира, — закончу конспект, посмотрим всё вместе, и я наконец-то от тебя избавлюсь.       — Слишком много слов для той, кто просит ее не отвлекать, — негромко проговорил я, не поднимая головы и снова беря в руки планшет.       Кира первой прекратила нашу перебранку, видимо, решив наконец-то сконцентрироваться на книге. Я занес стилус над экраном, но понял, что не могу начать работать, если не посмотрю на нее. Как же иначе нарисовать человека, который сидит прямо напротив меня?       Прямо напротив меня. Ну и почему так сильно стучит сердце, если мы проторчали тут уже часа два, не меньше? И почему так не хочется поднимать взгляд на эту занозу? Разозлившись сам на себя, я убрал чёлку с лица, глубоко вздохнул и посмотрел на Киру.       Больше никаких канканов в исполнении моего мозга. Просто Кира Нам, увлеченно читавшая этнографическую книгу, вдвое старше нас обоих вместе взятых. Я перевел дух. Показалось. Чего только не бывает во время, прости господи, пубертатного периода. Усмехнувшись, я наконец-то начал делать набросок. В голове быстро вырисовалась картинка: на титульном листе будут два наших профиля по бокам, музыкальные инструменты — посередине, позади текста, а далее оставим на слайдах только профиль того, кто будет рассказывать соответствующую тему. Симпатично и не аляписто. Всё в моём стиле.       Я увлёкся рисованием, Кира — чтением, и наконец-то единственными звуками, доносившимися от нашего бешеного стола, стали шелест страниц и негромкое постукивание стилуса по экрану. Периодически вместо воображаемого макета перед глазами возникала другая, непрошеная картинка: слетающие с тонких рук рукава, блестящие солнечной рыжиной волосы, раздраженно поджатые губы без следа помады или блеска. Я прогонял эту появившуюся лишь на несколько секунд и после исчезнувшую без следа Киру Нам из головы, потому что нечего ей было там делать, но она нагло возвращалась. Видимо, любая Кира Нам хороша в доведении меня до бешенства. Вот я и нашёл ее сильную сторону.       Я начал петь про себя, едва шевеля губами, чтобы не сбиваться с текстов песен. В ход шли все завсегдатаи моего плейлиста без разбора: от королевы Би до Билли Айлиш, от главных тем в любимых мультиках до Сэма Ким. В их компании я всегда чувствовал себя чуточку лучше и спокойнее. Я искренне думал так до этого дня.       Почему-то я не смог сохранять спокойствие, когда где-то спустя час услышал тихое:       — Да ну где же ты?..       Возможно, не смог, потому что голос Киры (обычно либо ехидный, либо нервный) звучал по-настоящему обеспокоено. Я исподтишка посмотрел на нее. Моя одноклассница будто бы держала толстую книгу обеими руками, но я прекрасно понимал, что в развороте спрятан ее телефон, где она судорожно обновляла страницу за страницей в попытках добиться от кого-то ответа. Мне стало неловко, словно я подглядывал за тем, что мне не нужно видеть. Второй раз за день Кира предстала передо мной в очень неожиданном свете. Ее глаза, смотрящие в спрятанный телефон, были такими встревоженными, что непременно хотелось хоть как-то ей помочь, лишь бы убрать из них этот печальный блеск. А до этого — давай-ка, Кевин, называть вещи своими именами, — Кира показалась мне очень красивой. Мда. Не того я ожидал от подготовки культурологического проекта.       — Кхм. Посмотришь эскиз? — как-то неловко было слышать свой голос и вырывать Киру из мыслей.       Она вздрогнула, как будто я ее разбудил, и телефон скатился на стол.       — Прости… я закончила с книгой, — в доказательство Кира протянула мне тетрадь с исписанными мелким почерком страницами. — Будешь читать?       — Давай гляну по диагонали. Всё равно перепечатывать. А ты держи планшет, там открыта еще и вкладка с моим конспектом.       Кира несколько раз кивнула и взяла айпад из моих рук. Я даже не заглянул в тетрадку, потому что заинтересовался ее реакцией на эскиз. Одноклассница пораженно моргнула и приблизила планшет чуть ближе к лицу.       — Ты что? Это за час нарисовал?! — странно интонируя, спросила она меня. Я пожал плечами, но внутри ликовал.       Какого хрена происходит, кто мне объяснит. Королева Би? Сэм Ким-сонбэним? Ау?       — Ну, да… я дома доведу до ума: добавлю цвета, уберу ненужные линии…       — Смеешься? — Кира снова поднесла планшет к лицу, но на этот раз повернула его экраном ко мне. — Смотри, я тут выгляжу куда лучше, чем в жизни!       «Нет», — едва не сорвалось у меня с языка.       — Ой, да ладно тебе, мисс Нам, — махнул я рукой. — Но я рад, что ты не плюешься ядом.       — Ты… у тебя талант. Я не знала, что ты рисуешь, — Кира восторженно посмотрела на меня, и я заметил, что в ее глазах поубавилось тревожного и печального блеска. Если не ради этого заниматься творчеством, то зачем?       — Спасибо. Надеюсь, тебе так же понравится и мой конспект. Твой неплох, — я переложил тетрадь ближе к Кире, — но внимательно я прочту его дома, если ты не против.       — Да, конечно. Я твой тоже быстро посмотрю и всё.       — Давай. Я пока сдам книги. Ты готова расстаться со своей новой подружкой? — я кивнул в сторону этнографического фолианта.       Кира хмыкнула:       — Пожалуй, я начиталась ею так, что хватит на всю жизнь.       Мне не пришло в голову ни единого едкого ответа. Не знаю, кто удивился этому сильнее: я или Кира Нам. Я отдал наши книги библиотекарю и вполголоса отказался от новой young-adult подборки, которую мне пытался всучить этот приятнейший человек во всей нашей школе. Не хотелось, чтобы Кира видела меня читающим лав-стори. Почему? Да знал бы я — ответил. Стоит лечь пораньше спать, я явно не в себе.       Когда я снова подошел к столу, Кира поглядывала то на меня, то на мой планшет.       — Что? — нервно спросил я.       — У тебя «Вверх» на заставке.       — Ну, да… — брови нахмурились без моего ведома, — я немного в курсе.       — Это мой любимый мультик, — Кира развела руками, мол, и каких только чудес на свете не бывает. — Я посмотрела твой конспект. Честно, куда лучше, чем то, что сделала я. Но я исправлюсь. Вечером пришлю тебе.       — Ага. Забились, — я начал собирать вещи. Слишком поспешно, кажется, но мне хотелось поскорее выйти из школы и, что немаловажно, двигаться в противоположную с Кирой Нам сторону. — Тогда ты приведешь в порядок свои записи, а я начну делать презентацию. Потом перекину тебе файл, чтобы ты закончила свою часть.       — Да, хорошо…       Я закинул на плечо рюкзак и внезапно понял, что Кира что-то хочет сказать или спросить, но почему-то этого не делает. Это читалось буквально в каждом ее движении: в том, как она крутила телефон, в том, как смотрела куда угодно, лишь бы не в мою сторону.       Знакомо. Внезапно, но очень знакомо. Я поправил рюкзак и вздохнул:       — Что, мисс Нам? Я вроде не кусаюсь.       Кира бросила в мою сторону недовольный взгляд, но тут же осеклась. Когда она протягивала мне телефон, ее голос звучал даже дружелюбно — настолько, насколько вообще может.       — Ты не знаешь, где это кафе?       Я пробежался взглядом по переписке Киры с Энни Кингсли и кивнул:       — Кто ж не знает кафе «Кафка на пляже»? А… ну да, — засмеялся я, встретив убийственный взгляд одноклассницы. — Тут же адрес есть. Картой не умеешь пользоваться?       — Слушай, я тебя по-хорошему спросила, — раздраженно рявкнула Кира, вырывая у меня из руки телефон, — не хочешь помогать — не надо. Но хочу напомнить — так, на всякий случай, — что я переехала в Ванкувер меньше месяца назад. И если вдруг тебя занесет в Монреаль, не надейся на мою помощь, Кевин Мун.       — Ух, ну надо же, как развоевалась, — продолжил смеяться я, — да пойдем, пойдем, я покажу дорогу. Мне как раз по пути.       Канкан от мозга внезапно перешёл в нижний брейк, потому что я живу ровно в противоположной стороне. Куда смеяться?       И почему Кира Нам так красиво злится?       — Только давай быстрее, мы уже и так засиделись, — я попытался реабилитировать себя в своих же глазах.       Вышло слабенько, но Кира хотя бы собрала вещи и вперёд меня вышла из библиотеки, периодически заглядывая в телефон. Мне стало ее жалко. Ох уж это ненавистное чувство ожидания сообщения от кого бы то ни было… «от парня из Монреаля», — услужливо закончил мой танцующий мозг, и я легко потряс головой. Кажется, в библиотеке было слишком душно, раз у меня начали появляться такие мысли.       Я быстро описал наш путь и в ответ получил только рассеянный кивок. Мы долго молчали. Кира то и дело доставала телефон из кармана и зябко прижимала к бокам голые руки — было достаточно тепло, но ветер дул по-осеннему прохладно. Я хотел спросить, какого фига она не наденет кофту, которая висела у нее на сумке, но промолчал, хотя умом понимал, что в моем вопросе не было бы ничего такого. Просто мне не хотелось, чтобы Кира поняла, что мне вдруг не всё равно.       Я скосил взгляд в ее сторону в тот же момент, когда она снова доставала телефон из кармана, и не выдержал:       — Скажи Энни, что скоро придешь. Пусть поблагодарит меня, что я тебя веду: видимо, в Монреале не учат читать карты…       — Ой, иди ты, — прошипела Кира, — я еще в школе написала Энни, что мы засиделись из-за доклада. Так что она знает, что я немного опоздаю.       — Ну, а тогда с кем ты так переписываешься, что концентрации не хватало на домашку? — выпалил я быстрее, чем понял, что сказал.       Да что с тобой происходит, Кеб?!       Кира смерила меня долгим взглядом. Быстрее было бы послать, если уж на то пошло. Но она словно нехотя сказала:       — Брат со вчерашнего дня не выходит на связь. Такого обычно не бывает, поэтому я нервничаю, и… я не знаю, зачем я тебе это говорю.       Я тоже не знаю, зачем спрашиваю. Но уже поздно, потому что я открыл рот:       — А где он работает? Может, туда стоит позвонить… или его друзьям?       — Я уверена, что с ним всё хорошо. Иначе Эдди бы уже с нами связался.       — Эдди — это твой брат? — я проявил чудеса дедукции, но всё равно немного ошибся.       — Да, но не тот, из-за которого я нервничаю, — Кира едва заметно поморщилась. Кажется, Эдди не был любимым братом. — Они работают вместе.       — Ну, а у Эдди ты не хочешь спросить, где твой другой брат?       — Мы недавно поссорились, и я не хочу писать ему первой.       Я поднял голову и посмотрел на низко летящий самолет. О небо, и почему же люди такие сложные.       — Нервничать лучше, чем один раз спросить, да?       Кира молчала, и я уже успел подумать, что она больше ничего не скажет, прежде чем услышал ее голос:       — Эрик — единственный в семье, с кем я по-настоящему близка. Мне кажется, я просто обижаюсь на него за то, что он пропал без предупреждения. Это глупо… поэтому я не хочу, чтобы он об этом знал.       Мы переглянулись. Я снова вспомнил о той Кире Нам, которая сняла толстовку через голову в библиотеке, и понял, что мой мозг танцевал все свои странные танцы из-за этой Киры Нам — замёрзшей, обиженной и уставшей после долгого дня, — а тот момент в библиотеке просто дал мне увидеть её. Её, а не моего нежданного и негаданного партнёра по острословию и культурологическому проекту.       Может, Кира поняла, что я её увидел? Как иначе объяснить последнюю фразу, которую она сказала мне?       — Ну… я ему точно не расскажу, — улыбнулся я.       Кира улыбнулась мне в ответ и первой отвела взгляд. Я почувствовал, как что-то между рёбрами откликнулось жидким теплом на танцы моего мозга.       Вот только этого не хватало.       — Смотри, — быстро сказал я, — здесь нужно перейти дорогу. Вон там, видишь? Концертный зал. Пройдешь до конца здания, свернёшь налево и сразу увидишь вывеску. Справишься?       Кира красноречиво показала мне средний палец. Я подумал, что этот ответ стоит расценивать как «да».       — Попробуй там мороженое… — сказал я, но тут же осёкся, — только с чаем. А то мне не улыбается одному выступать с докладом.       Кира Нам засмеялась:       — Я уж грешным делом подумала, что ты обо мне побеспокоился… но спасибо и на том. Надеюсь, там есть мятно-шоколадное мороженое.       Я снова закашлялся. Так ведь можно и привыкнуть к воздуху, выбиваемому из лёгких. Может, не надо, а?       — Есть, и очень вкусное. Моё, кхм, любимое.       Кира подняла брови. Меня вообще-то до трясучки раздражает эта дурацкая привычка, но в ней есть что-то милое. В привычке. Не в Кире Нам.       — Моё тоже. Вау, у тебя есть человеческие черты, мистер саркастическое чудовище.       — Это «вау» взаимно, мисс Нам. Предлагаю тебе прожужжать все уши Энни о том, какой я классный.       — А, нет, показалось. Должно быть, это был ветер, — вздохнула Кира и, немного помедлив, протянула мне правую руку. Сумка на длинном ремне и шоппер опасно закачались на её плече, грозя свалиться на предплечье. — Спасибо за то, что проводил. И…       Кира не закончила, предоставив мне возможность погадать, за что же такое она меня поблагодарила. Спрашивать я не стал — просто пожал ей холодную ладонь и взглядом показал на светофор, догоравший зеленым. Кира тихо чертыхнулась и на последних секундах перебежала дорогу. После этого она почти не сбавила шаг, видимо, желая как можно скорее добраться до Энни Кингсли и мятно-шоколадного мороженого. И ни разу не обернулась. Я понял это, когда Кира Нам скрылась за поворотом, а я всё ещё стоял на переходе и смотрел на концертный зал, где однажды встречался с Pentatonix. Интересно, смотрела ли Кира их видео? И за что она хотела меня поблагодарить?       Нервничать лучше, чем один раз спросить, да?       Я покачал головой и, развернувшись на 180 градусов, наконец-то пошел домой. Интересный день, ничего не могу сказать. И Кира Нам.       Бейонсе, прости, но я, кажется, влип по самый танцующий мозг.