Death is my destiny

Меня зовут Мин ХаДжи, и я хочу умереть…       Сейчас 2089 год и наша страна стала первой, кто на законодательном уровне разрешил самоубийства. Государство построило учреждения, где ты можешь безболезненно совершить сей данный грех. Не самостоятельно, конечно. Врач вводит тебе специальную жидкость, от которой ты как будто засыпаешь, почти мгновенно, но ты не просто засыпаешь — ты в это время умираешь. Нет ничего: ни страха, не боли, не страданий. Хотя я не права, у многих есть страх того, что будет с тобой после смерти, но сейчас не об этом.       Таких учреждений в Корее всего два, а именно в Пусане и в Сеуле. Но вот загвоздка, тебя не «усыпят» просто по твоей прихоти, как только ты этого захочешь. Есть некоторые условия, а именно: ты должен пролежать в этой, так сказать, больнице целую неделю, и каждый день будешь проходить консультации с психологами или психотерапевтами, одним словом, мозгоправами, которые, в свою очередь, всячески будут пытаться тебе помочь и стараться переубедить. Впрочем, это и вправду похоже на больницу или скорее на психбольницу. У каждого есть эти семь дней на то, чтобы решить окончательно — жить ему или умереть. Кто-то и в правду выбирает смерть, а кто-то всё же находит то, для чего хочется жить. Если ты всё же решил отойти в мир иной, то ты должен заполнить все необходимые для этого документы. Да, кстати, после такой «смерти» нажитое тобой имущество отходит государству, конечно если у тебя нет родственников, которые идут в порядке наследования, а также, если у тебя нет семьи или знакомых, которые после должны будут заняться твоими похоронами, то тебя просто кремируют. А уж где там будет твоя урна с прахом, никого не интересует. Если, конечно, она вообще у тебя будет. Вот ты только что был, и вот тебя уже нет, а что дальше — не так то и важно.       В основном, в подобное учреждение обращаются люди, которые окончательно отчаялись в жизни и больше не способны идти дальше и бороться, и я одна из таких.

***

      Я пришла в сеульское «суицидальное» учреждение. Как я уже говорила ранее — я хочу умереть. Конечно, можно по старинке с крыши, под машину или вскрыться, но я не хочу такой смерти. Возможно, мысль о том, что такая смерть — большой грех, не даёт мне покоя и все ещё влияет на моё решение, хоть я и считаю себя агностиком. А может я просто боюсь боли и поэтому пытаюсь оправдать себя. Хотя без всего этого было бы проще, никакой тебе недели на выбор, никаких мозгоправов по несколько раз в день, никто не будет лезть к тебе со своей чёртовой жалостью, и никто не будет пытаться раскрыть твою душу. Скорее всего я просто слабачка, раз пришла в это здание, а не попыталась решить эту проблему самостоятельно, по своему. Да, я сейчас говорю о быстром пути смерти, а не о решении своих психологических, и не только, проблем в жизни. Я вообще не думаю, что там есть то, что можно исправить или решить. Поэтому уже твёрдо для себя решила, что я не хочу жить. Вы можете меня осуждать, презирать, лить на меня грязь, называть слабой, но я приняла окончательное решение, и меня не переубедить.       Я вошла в помещение и огляделась. Типичная больница: банальные белые и синие тона, большая стойка регистрации, синие диванчики у стенки, сероватого цвета жалюзи, и две плазмы на стене, такой же синий линолеум, правда он чуть темнее тех самых диванчиков. Всё настолько светло, что аж слепит глаза. Людей и персонала тут было немного, как я говорила ранее, большого спроса на эту услугу нет. У стойки регистрации стоял парень, похоже что он уже заканчивал, и когда за ним пришла молодая медсестра, он ушёл вместе с ней. Я проводила его взглядом, он был выше меня на полторы головы, одет в чёрную толстовку, капюшон которой скрывал от меня его лицо и волосы, на нём были черные джинсы, которые были порваны на коленях, как это модно сейчас, такие же чёрные, но слегка потрёпанные кеды. Скорее всего он был таким же смертником как я. Подойдя к стойке регистрации, я положила свой паспорт и ждала пока молодая девушка с каштановыми волосами обратит на меня своё внимание. Я стояла над ней минуты три и уже порядком устала, я никогда не отличалась терпением. Девушка всё продолжала заполнять какие-то документы, и я сдалась. — Кхм…кхм, — я сделала вид что прокашливалась, так сказать, подавала признаки жизни. Девушка тут же обратила на меня своё внимание. — Ой! Извините, вы что-то хотели? — её голос был довольно мелодичный и вежливый. Но о чём она думала, когда задавала этот вопрос, очевидно же, что я хочу и зачем сюда пришла. — Я хочу умереть, очевидно же. Могу ли я уже заполнить все необходимые документы? — Да, пожалуйста. Заполните эту анкету и поставьте роспись здесь, здесь и здесь, — девушка быстро пробежалась тоненькими пальчиками по страничкам, указывая, где я должна расписаться, и после забрала мой паспорт, чтобы она смогла внести меня в базу данных. Я тем временем начала заполнять анкету, — Извините, но почему вы решили пойти на это? Вы так молоды и так хорошо выглядите, такие как вы сюда не приходят. — Такие как я это какие?! У вас тут все сотрудники сразу начинают лезть в душу и судить человека? — я ответила ей грубо и одновременно холодно, такие вопросы меня сразу заводят. Было видно, что девушка растерялась и ей стало неловко, но я не почувствовала вину или стыд за то, что сорвалась на неё. А чувствую ли я хоть что-то? Наверное нет.       Я постаралась побыстрее заполнить эту чёртову анкету и вручила этой самой девушке за стойкой регистрации. Она сообщила мне о том, что я должна пролежать здесь целую неделю, находясь под наблюдением как мозгоправов, так и обычных врачей. Ах, я забыла вам сообщить! Так же такие смертники как я, уже после своей смерти, перед кремацией или похорон, станут донорами всех здоровых органов для тех, кому в срочном порядке нужна пересадка органов, для тех, кто хочет жить. А пока мы живы — будем донорами крови, если, конечно, не наркоманы или ещё что похуже. Да и вообще, так-то здесь всё считается особым отделением больницы. Соседнее здание — это самая лучшая больница города, а это так, небольшая пристройка к нему, ведь намного легче иметь доноров как можно ближе, так сказать «под рукой». Всё ещё непонятно — какова выгода государству, если ты должен неделю здесь «лечиться» и каждый день тебя пытаются переубедить психологи. Ведь намного выгодней без этого, к примеру: «Добро пожаловать, подпишите это, согласитесь на это и пройдёмте умирать! Вы хороший патриот и гражданин, отдали свои органы и имущество государству. А теперь прощайте!». Но да ладно, отбросим теории заговоров, я не с этим разбираться сюда пришла.       Девушка ещё сказала, что паспорт мне пока возвращать не будут, отдадут только если я «одумаюсь», ведь мертвецам он больше не нужен, не так ли? Она ещё сказала что-то о групповых сеансах терапии и о личных разговорах с психологами.       Она же и вызвала доктора, который, в свою очередь, должен взять у меня нужные анализы и отвести в палату, где я и проведу эту долгую неделю. Ко мне подошёл высокий и широкоплечий мужчина с темно-каштановыми волосами. Он был красив, нереально красив, взгляд было не отвести — красивые карие глаза, аккуратный нос, пухлые розовые губы. На нём самом был плащ с бейджиком, а в руках были документы. Я солгу, если скажу, что он меня не привлёк, но он мне не нравится, нет. — Здравствуйте, я доктор Ким СокДжин. Пройдёмте, я возьму у вас кровь и ещё пару анализов, а после покажу вам вашу палату, — он улыбнулся и указал следовать за ним.       Мы шли по такому же белому коридору, на стенах висели различные таблички и указатели, стояли кулеры с водой и те же небольшие синие диванчики. Мы шли недолго, завернули за угол и оказались в кабинете. Доктор Ким попросил меня сесть на стул, пока он готовит инструменты. Мужчина взял шприц и продезинфицировал нужный ему участок кожи на моей руке, куда он будет вводить иглу. — А теперь расслабьте руку, — он ввёл иглу, и небольшая колбочка начала постепенно заполняться. Я слегла поморщилась и прикусила губу, я с детства не любила уколы. Молодой доктор заметил, что я напряглась и похоже он не нашёл способа лучше, чем попытаться отвлечь меня разговором, — Позвольте узнать, как вас зовут? — Неужели вы не знаете имена своих пациентов, доктор Ким? Не поверю, — когда колба заполнилась он вынул игру прижимая ваткой, которая была смочена спиртом. — Вы правы, вы ведь Мин ХаДжи? Мне сообщили как вас зовут, — и снова он улыбнулся, я даже не знаю, что меня бесит больше, то, что он красиво улыбается или, то, что эта улыбка полна фальши, — Что вас привело сюда? — В этой «психбольнице» весь персонал думает, что если они спросят, то им в один миг всё выложат? Я не хочу говорить об этом, а тем более с вами, — и он тоже опешил, совсем как та девушка с регистрации, но все же старался не подавать виду. В душе я понимаю, что он хотел помочь и поддержать, ведь это его работа, но как же меня бесят такие вот «помощнички». — Может вы и правы, но пока вы закрываетесь от других, вам никто не сможет помочь, — он произнёс это холодно, уже пропали те нотки доброты и ласки в его голосе. — А я пришла сюда не за помощью, она мне и не была нужна, — сказала, как отрезала. Я дала ему понять, что больше не намерена вести этот глупый разговор, да и ему, кажется, тоже не хотелось продолжать нашу беседу.       Больше он не говорил ни слова, пока брал у меня остальные анализы, после, уже молча, отвёл выданную мне палату. Она была одиночной, такие учреждения ещё экспериментальные и поэтому «нуждающихся» не так много, оттого пока смертники могут ютиться в «одиночке», а не делить с кем-то палату. Большинство всё ещё выбирали уходить самостоятельно из этой бренной жизни. Не то что я. Комната была в светло-голубом оттенке, это хорошо, а то меня уже тошнит от всей этой больничной белизны. Небольшая, но с виду удобная койка. Около неё я бросила небольшую сумку с вещами, которую таскала всё это время. Даже был маленький стол и стул, в углу находилось кресло, а рядом с койкой была тумбочка. Тесновато, но вполне уютно.       Тем временем доктор уже давно покинул эту крохотное помещение, и больше меня никто не тревожил. Я уже начала думать, что оказалась настолько глупой, раз решила обратиться сюда. А зачем, собственно, мне это вообще нужно? Зачем нужно ждать на протяжении целых семи дней, если можно было решить всё просто и за раз? Но нет же, всему виной мои капризы и слабость. Всему виной страх. Страх того, что я выживу в попытках самоубийства, страх неудачи, боли, продолжения своих страданий. Ход моих мыслей прервала медсестра, которая принесла больничный комплект одежды и всякие гигиенические принадлежности и личные вещи.       Взяв выданное мне полотенце, я прихватила одежду из своей сумки и направилась в душевую. Когда я вышла из своего временного места обитания, то заметила, что в палате напротив была приоткрыта дверь, там кто-то был и ходил туда-сюда. Похоже я тут буду не одна, не знаю, хорошо это или плохо. Не став заострять ещё большего внимания, я отправилась туда, куда шла изначально. В ванной комнате стояла одинокая душевая кабинка, стиральная машинка, средняя по размерам раковина, над ней квадратное зеркало, а по бокам два небольших шкафчика для различных принадлежностей. Комнатка сама по себе была в бежевых тонах. Я приняла по-быстрому душ, смывая с себя остатки сегодняшнего дня и пытаясь стереть водой удручающие мысли в своей голове. Осталось немного, всего лишь каких-то семь дней.       Закутав своё тело в махровое большое белое полотенце, я опёрлась руками об раковину и стала рассматривать себя. Карие глаза, под которыми засели большие мешки от недосыпа, длинные тёмные брюнетистые волосы, не потерявшие за всё это тяжёлое время свой блеск, не то, что глаза. Кожа лица была чересчур бледной, как у мертвеца. Иронично звучит, не правда ли? Меня нельзя назвать некрасивой, я была хороша собой, до того пока со мной не случилось всё это. До того, как я стала такой. Сейчас же я просто девушка, потрёпанная жизнью, которую можно назвать от силы симпатичной и привлекательной. — Мин ХаДжи, терпи, осталось немного, — сказала я себе же. Я только что, пыталась подбодрить саму себя? Звучит комически нелепо, и я усмехнулась, опустив взгляд. — Ой, извините, я не знал, что тут занято. Дверь не была заперта, — за спиной прозвучал мелодичный мужской голос, я его ещё не слышала. Быстро обернувшись, я увидела у двери парня с розовыми волосами, такой красивый розоватый оттенок я ещё не встречала, он мне понравился, хотя я ненавижу этот цвет. Парень закрыл дверь и скрылся так же быстро, как и появился.