Забыв всю боль внутри

Словно грудь в тиски зажало и не вдохнуть не выдохнуть, создание где-то на грани мглы и ослепительного света. Распахиваешь рот в жалкой попытке сделать вдох, получить хоть каплю необходимого кислорода — безуспешно. И вроде давно сдохнуть должна, но живёшь и не понимаешь зачем. Перед глазами летают мошки: во мгле — белые; в свете — чёрные. А внутри зависть и ревность и ты уверена, что смесь эта ярко-зелёного, сочного цвета, как его глаза [вены вдруг захотелось распороть ножницами для выкроек, но они дома и кто-то руку держит крепко-крепко]. Дышать всё ещё не получается, но ты до сих пор жива — парадокс. Этот кто-то дёргает, заключает в объятья и на мгновение [жалкое мгновение!] в душе маковым цветом вспыхивает Надежда, даже выходит сделать один единственный вдох [Леди Удача ты или нет, в конце концов?!], но в ту же секунду маки обращаются пламенем от осознания — не он. Совсем другой, тот который наверное так же не может дышать когда смотрит на тебя. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Так мерзко от самой себя! Начинаешь вырываться, биться в истерике и желание распороть вены усиливается по напоминающей, только теперь по иной причине. Тогда — хотелось увидеть такой необходимый ярко-зелёный, сочный цвет [коим теперь обладает твоя кровь, ты уверена], которыми теперь на законных правах любуется другая. Сейчас — от ненависти к самой себе, ведь пусть и не специально, но ты стала причиной страданий хорошего человека. И этот человек словно прочитав твои мысли чуть отстраняется, нежно ведёт костяшками пальцев по твоей щеке и толкает в сторону. Ты ничего не понимаешь, зажмуриваешь глаза от яркого света и всё ещё пытаешься вдохнуть, ведь того одного раза было ничтожно мало. В голове чёрти что творится, вокруг крики паники и ужаса, а ты словно в прострации. — Я уничтожу причину твоих слёз, Мари, — шепчет тебе на ушко (не) Лука и исчезает. Он исчезает, а к тебе наконец возвращается рассудок и вместе с ним осознание, что только что произошло. Резко крутишь головой из стороны в сторону, ищешь укромное место, а в мыслях: "Эта акума летела к тебе, Маринетт, Лука спас тебя и весь Париж!". Чувство ненависти и отвращения к себе заглушить не получается. Вдалеке от чужих глаз Тикки наконец появляется перед твоими глазами, а в них ненависть плещется один к одному с отчаяньем. Как помочь Коту, когда помощь нужна тебе самой ты не знаешь и выхода кажется нет никакого, кроме как отдать камни чудес хранителю, потому что ты подвела, не справилась и руки уже тянутся к серьгам, когда добрая и тихая Тикки вдруг яростно кричит: — Он убьёт Адриана, понимаешь? Лука действительно, — квами выделяет слово, в её глазах горит страх. — Собирается его убить! — и плевать, что Тикки знает о теоретической безопасности Агреста, что пока талисман Кота у него, тот в безопасности. Только так она может привести в чувства Маринетт. Боги к ней благосклонны в данный момент, ибо к Дюпен-чен возвращается самообладание, звучат слова трансформации. Ты находишь Кота и Луку на крыше особняка Агрестов, приземляешься и не перестаёшь крутить йо-йо, ибо Куффен выглядит действительно угрожающе и даже не изменился почти. Его костюм от нуаровского отличается отсутствием хвоста и ушей, в руке хлыст, он не требует камни чудес, не выкрикивает обычное для аккуманизированных глупое имя. Он спокоен и хладнокровен и это пугает больше всего, ведь от тех, кто ему не подчиняется, Бражник акум отзывает. Ты в ужасе спрашиваешь саму себя: "Как сильно он любит Маринетт, что теперь Лука контролирует Бражника, а не наоборот? Как яростно он желает убить Адриана?". Вопросы остаются без ответов, потому что у тебя их нет. Потому что ответить может только стоящий перед вами с Котом Куффен. — Мне нужен только Агрест. Только его сердце, которое я растопчу так же, как он растоптал её, — голос словно стальной и тебя бросает в дрожь. — Лука, послушай, — делаешь несколько осторожных шагов, Куффен не двигается. — Тогда, по твоей логике нужно и Маринетт наказать, за то как она поступила с твоим сердцем, — ощущаешь на себе удивлённый взгляд Нуара, подозрительный злодея и понимаешь, что говоришь слишком много, но и Лука не рядовой аккуманизированный. Сам подставился под акуму, намеренно обрёл сверхсилы и ожесточение характера. Стал убийцей. — Адриан не виноват, понимаешь? Просто он любит другую и за это не убивают. Или Маринетт ты убьёшь тоже? — смотришь ему в глаза и видишь в них осознание, что под пятнистой маской ты. Надеешься на чудесное исцеление, что оно сотрёт ему память, хоть и не веришь в это. Ты всё равно не справилась с ролью героини, отдашь талисман только с одним сожалением — тоска по Тикки будет отравлять тебя так же, как безответная любовь к Агресту. — Нет, Леди Баг, это другое, — осматривает тебя с ног до головы, усмехается словно говоря, что он сам тот ещё слепец. Не понял раньше кто скрывается под маской. Но у него оправдание — любит Лука только Маринетт и других девушек для него попросту не существует, даже если они героини Парижа. — Я наблюдал за ним и кое-что понял. Агрест любит тебя. Прикрываясь дружбой крутиться возле Мари, зная о её чувствах, но закрывая на то глаза и причиняя ей боль. А встречаться начал с другой. Маринетт же с самого начала дала мне понять, что сердце её занято. И то, что я общаюсь с ней, это моё решение, понимаешь? — он резко поворачивает голову в сторону Кота, смотрит ему в глаза, словно и о его личности догадался. Тебя охватывает первая волна паники. — Она сказала, что я ей дорог как друг, но она знает, — Лука делает акцент на слове, твоё сердце замирает. — Как больно дружить с тем, кого любишь. Поэтому, если будет нужно, вообще на глаза мне постарается не попадать. Она готова пожертвовать дружбой, лишь бы не причинять человеку боль.А Агрест мало того постоянно сам крутиться рядом, так теперь делает это с девушкой. Ты понимаешь, почему я хочу убить Адриана Агреста, а, Кот Нуар? — всё это время Куффен смотрел твоему напарнику в глаза даже не мигая, а ты снова не могла сделать ни единого вдоха. Тебе кажется, что земля из-под ног ушла, в переведённом взгляде Куффена с Кота на тебя читается беспокойство, но он давит его и ты словно на инстинктах понимаешь почему он это делает. Не потому что не хочет ощущать его, нет. Лука Куффен даже будучи злодеем, аккуманизированным и сильным настолько, чтобы подчинить Бражника, он думает о тебе и боится выдать.