Личное "чудо" на Рождество

Он запускает пятерню в мои волосы, и я ощущаю, дрожь его пальцев, уже перебирающих мои пряди. Следом он тянет за них, наклоняя мою голову вбок, и тут же припадает горячими губами к моей шее, засасывая тонкую кожу до восхитительной зудящей боли. Его руки блуждают по моему телу не останавливаясь ни на секунду, будто он не знает, где же хочет их оставить. Его зубы на миг смыкаются на мочке моего уха, и это становится для меня очередной пройденной чертой, заставляющей неосознанно запрокинуть голову и гортанно простонать. Кажется, мой стон также толкает его к очередной грани — Поттер рычит и тут же впивается голодным поцелуем в мои губы, ловя своим ртом очередной мой стон. Я чувствую вибрацию его тела так отчетливо, будто дрожу сам. Впрочем, так и есть. Его язык властвует в моем рту, вылизывая его так жадно, будто, остановись Гарри хоть на миг — и мир накренится. Уж мой мир накренится точно — вот прямо как сейчас, когда его ладони, с силой потянув рубашку вверх, проходятся по моему торсу не менее жадно, чем язык Поттера раз за разом проходится по моему языку. Мерлин, его жар я чувствую даже сквозь эту его парадную мантию! И я уже ненавижу эту злосчастную ткань — пусть и радуюсь, что повод надеть ее стал своего рода итогом моего сказочного вечера. Ну кто бы мог подумать! Кто мог подумать, что министерский прием в канун Рождества обернется чем-то настолько… желанным и несбыточным для меня? Что мои голодные взгляды на национального героя каким-то невероятным образом найдут отклик в его душе? Что поход «подышать» по министерским коридорам приведет меня именно в эту комнату, где я столкнусь именно с ним? Что столкновение произойдет столь же неожиданно, сколько и последующее безумие, когда Гарри, страхуя меня от падения, не скажет ни слова — лишь ответит тем же жарким взглядом, который, я уверен, многие годы уже не покидает моих собственных глаз. И мои распахнутые губы, на которые он посмотрит, станут его собственным безумием — так отчаянно он накинулся на них своим первым поцелуем, тут же лишая меня способности мыслить. И это жаркое безумие, в котором мы оба плавились, было до этих самых пор столь же безмолвно… пока Гарри, снова спускаясь по моему подбородку к шее, не выдохнул одно-единственное — мое имя. — Блядь… — выругался я, прощаясь с остатками разума и набрасываясь на его тело исступленной атакой. Мантия — к черту. Ремень на брюках — к дьяволу! Падаю на колени, буквально срывая с него брюки с бельем, вцепляюсь пальцами в его ягодицы и одним движением заглатываю его член до основания. — Бляяя-аааадь!.. — стонет Поттер, подаваясь бедрами вперед. Его пальцы путаются в моих волосах, заставляя беспрерывно стонать. Мои же стоны вызывают цепную реакцию, посылая вибрацию голосом по его члену, поэтому моя ладонь тут же чувствует, как его яички поджимаются. — Драко! — его голос хрипит, пальцы в моих волосах отчаянно дрожат. — О, Драко… Он толкается вперед, не в состоянии остановиться. Но это все еще могу сделать я. Моя личная рождественская сказка будет иметь более грандиозный финал. — Трахни меня, — сиплым после глубокого минета голосом выдаю безапелляционно. И, боже, он тут же подчиняется, рывком поднимая меня и снова нападая поцелуем. Его руки срывают с меня одежду не менее агрессивно, а когда его ладонь накрывает мой член, и два скользких пальца проникают сзади, колени предают меня, подкашиваясь, и я практически заваливаюсь на него, способный только отчаянно стонать в поцелуй. Секунда — и он подхватывает меня, усаживая, кажется, на край стола, широко разводя ноги и оставляя свои руки на них. — Мерлин, я надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, — выдыхает он, пристраиваясь ко мне. — Заткнись, Гарри, — припечатываю, и, кажется, именно его имя из моих уст становится достаточным подтверждением отринуть все его необоснованные сомнения. Он подается вперед, одним сплошным движением проникая в меня, и наши стоны звучат в унисон. — О господи, блять, как давно я этого хотел! - выдыхает он мне в ухо, придерживая за ягодицы и толкаясь глубже. — Спорим, я дольше? — давлюсь воздухом, но выжимаю из себя фирменную усмешку. И — что ж, сработало! — он больше не говорит, рычит, набрасываясь поцелуями на мои уже истерзанные губы и яростными фрикциями на мое тело. Так лучше. Теперь это непрерывное блаженство. Экстаз, чувствовать, как его член во мне равномерно двигается в едином ритме. Его губы не останавливаются ни на секунду, выпивая из меня душу. Он крепче сжимает мои ягодицы, засаживая еще глубже, и пальцы на моих ногах поджимаются. — Гарри, — выдыхаю, и он трясется в кольце моих рук. Чувствую, как его член вибрирует, и больше не выдерживаю — стискиваю пальцами его спину, кончая бурно и столь же отчаянно, как и все это безумие. Гарри догоняет меня спустя секунду с утробным рыком, утыкаясь носом куда-то в мои волосы. Содрогается также мощно, и спустя пару секунд замирает, тяжело дыша. Не хочу выпускать его из объятий. Не хочу думать о том, что сказать. Не хочу посмотреть в его лицо и увидеть сожаление о случившемся моем личном чуде. Но Гарри был бы не Гарри, если бы промолчал. — Так вот, — нарушает он мой душевный покой. Его объятия вокруг меня все еще горячи, а его член все еще давит на стенки. — В связи с программой этого вечера назревает довольно серьезный вопрос. Сглатываю и напрягаюсь всем телом, готовясь к неизбежному. — Что ты хочешь знать, Гарри? — шепчу я не в силах скрыть своего страха. — Как думаешь, насколько далеко ваш кампус Зельеваров-Колдомедиков расположен от наших казарм Аврората?.. Едва слышно выдыхаю, с облегчением жмурясь у него на плече. Мое тело вновь расслабляется. Слышу тихий хмык в свои волосы. — Думаю, аппарация может решить любую проблему расстояния, хм? — с улыбкой шепчу в ответ. — Да. Думаю, да, — улыбается в ответ Гарри, наклоняясь ближе и целуя меня вновь — нежно и ласково.