Дин трахает людей (Dean Fucks Humans)

Дин хочет быть оттраханным. Нет, не так. Дин хочет трахаться. Дин трахает людей, люди не трахают Дина. Мы говорим в активном смысле этого слова; давайте без всей этой пассивной херни, ладушки? Дин кучу странных вещей в жизни делал, но ничего... такого. Нет, Дин не считает людей, с которыми спит, вещами. Дин трахает людей. Да, так лучше. Дин трахает людей. Человеческих людей. Женщин, в частности. А если ещё точнее, то он трахает представителей человеческой расы женского пола. Да, вот так отлично: Дин трахает людских женщин. И никак иначе. Не вещи. Не нечисть. Не парней. Особенно не парней, которые не являются человеческими женщинами. В общем, Дин хочет трахаться. Дин нуждается в сексе. Дин чересчур долго сидит взаперти в этом грёбаном бункере. Он должен расправить крылья. Он должен полететь. Не сказать, что Дин - птица. Или то, что он фантазирует о птицах. Или о крыльях. Или о полётах, в принципе. Нет, Дин не думает ни о ком крылатом и летучем. Не-а. Дин думает о сексе. О сексе с человеческими женщинами. О сексе с людскими женщинами, которые не мужики, без крыльев и не умеют летать. О сексе, в котором Дин активен, а не пассивен. О сексе, которого Дину хочется прямо сейчас, потому что он ни с кем не спал всё это неебически долгое время пребывания в этом сраном бункере. Поэтому да. Секс. Вот, что ему нужно. Ему нужно привести голову в порядок, возродить в себе мужика, пойти и уложить кого-нибудь. Лечь под кого-то. Приложить кого-то? Дин просто собирается заняться сексом. Дин собирается встать с постели, выйти из бункера, запрыгнуть в импалу, подрулить к бару, снять там самую доступную девку и хорошенько её оседлать. Седлай жеребца, ковбой! Правильно? Подождите-ка. Нет. Не-е-ет. Дин не будет сегодня ни на ком скакать верхом. Это он будет в роли бычка. Да, именно так, и, чёрт побери, Дин, откуда вообще взялись эти херовы ковбойские метафоры? Окей. Глубокий вдох. Дин собирается натянуть штаны (и не только их), найти себе хорошенькую малышку и удобненько пристроиться на весь вечер. Дин заставляет себя отбросить все эти тревожные метафоры и даёт себе гигантского ментального краба, которого он, безусловно, заслужил за то, что не снял обувь с тех пор, как лёг сюда три часа назад. Это сохранит ему кучу времени, когда он всё же решит отсюда свалить. Дин выходит из комнаты и, поигрывая ключами, спускается в библиотеку по лестнице на неб... К свободе. Да. Лестница к свободе. Дин как раз наблюдал, как красиво летят ключи по удивительно ровной параболе (да, он знает, что такое парабола, он же не идиот), когда на выходе из библиотеки сталкивается с Сэмом. Это вежливый способ так его назвать. Точнее было бы назвать его любопытной каланчой ростом почти семь футов, которая по какому-то сраному провидению выросла на его, Дина, по-прежнему не-ёбанном пути. – Чего тебе, Сэмми? – Дин светится, как дохера-ваттная лампочка. – Захватить шоколада и тампонов на обратном пути? Сэм скрещивает руки на своей идиотской мускулистой груди, как будто этим можно кого-то напугать, и хмурится в этой своей кретинской манере, которая действует на всех, кроме Дина. – Дин, – ворчит он. – Просто я заметил, что ты был чересчур чувствительным последние пару дней, - Дин всегда был очень наблюдательным. – Вот и подумал, что пришли те-самые-дни-месяца. – Дин, не делай этого, – Дин, видимо, был не в курсе расхаживающей по улице полиции нравов, вот Сэм и решил включить свой «глас разума». – А что, ты бы предпочёл ведро мороженого и диск с «Любовь и тайны Сансет Бич»? – Дину офигенно весело, а Сэм пускай сосет. Но не буквально, они же братья. Фу, как пошло. – Вау. Я девчонка. Какой ты уморительный. Дин ухмыляется, ибо и так об этом прекрасно знал. – Называть девчонкой в качестве обвинения, Дин? Каса нет всего четыре дня, – говорит Сэм, набирая что-то на мобильнике. – Пять, – поправляет его Дин. Сэм, очевидно, большой тупой придурок, а не умник, как они все думали. Он даже посчитать правильно не может. – Окей, пять дней, – большой тупой придурок, видимо, напряг немало мышц, чтобы закатить глаза. – Осмелюсь уточнить, ты в бар? – Ух ты, так за этим симпатичным личиком ещё и мозги прячутся? – Ты собираешься в бар, когда у тебя в подвале годовой запас по минимуму полувекового виски? – И что с того? Может, сегодня мне хочется чего-то другого, – Дин решает, что с него достаточно этого дерьмового допроса в стиле инквизиции, и решает просто пройти мимо Сэма. Гигант последовал за ним. – Ага, и чего же, Дин? Помнится, когда ты сбежал из бункера пару недель назад, единственное, что ты нашёл, было нечто, для чего понадобилась соль и огонь. И теперь всё по новой? Дин чувствует себя охуенно терпеливым братишкой и перебарывает желание направить пистолет на Сэма. – Ближе к делу, Саманта. – Ты счастливо гнездился в бункере уже несколько месяцев. Чего ж тебе для счастья не хватает, что ты решил сбежать из курятника? Видимо, всё в этих стенах пронизано метафорами о птичках. Может, это заразно. Может, это птичий грипп. Ха! Дин мысленно награждает Гриффиндор пятьюдесятью баллами за изобретение очередной нефиговой шутки. Почему, чёрт возьми, Сэм всё ещё смотрит на него так, будто бы он только что пнул щенка?.. Ах да, он хочет знать, почему Дина тянет в бар. Что ж, нужно сказать ему правду - что он хочет секса с человеческой самкой. Так он и сделает. Прямо сейчас. Откроет рот и скажет правду: – Водки. Ну или соврёт. Дину просто иногда надо кому-нибудь врать. – Водки? – Да, братишка, водочки мне захотелось, ибо все эти книжные черви складировали только вино и виски. А я не в том настроении, так что, – Дин красноречиво махнул рукой в сторону лестницы. Оправдываться решительно заебало. Наконец он добирается до нижней ступеньки и буквально кожей чувствует, что Сэм оставил попытки его образумить. Дин кладёт руку на перила и заносит ногу, думая сделать шаг. Только его ботинок собрался встретиться с полом, как в комнате раздался хлопок крыльев. Дерьмо. – Здравствуй, Дин. Сэм. Кас вернулся. Самое, блять, времечко. Сэм, вероятно, сейчас же наймет его, как Опру для душевных разговоров. В желании пойти напиться и по бабам ничего не изменилось. Нет большого секрета в том, почему он хочет покинуть бункер. Нет ничего криминального в том, чтобы хотеть женщин и выпивки. Теперь он чувствует две пары по-оленьему больших глаз, вперившихся ему в затылок. Блядство. Сэм, наверное, телепатически взывал к Касу весь этот грёбаный разговор, умоляя его откликнуться. Мысленные молитвы вообще работают? Дин надеется, что нет, иначе его сейчас же наизнанку вывернет. – О, Кас. С возвращением, – Сэм изо всех сил старается изобразить удивление сим ангельским явлением. Вот же засранец. – Дин как раз собирался пойти выпить. Теперь хоть повод есть. – В убежище не осталось виски? – Кас влезает в разговор, будто только что не прервал его и не испортил момент. Иногда он такой легкомысленный придурок, думающий только о себе, аж зло берёт. – Я могу сходить в магазин за алкоголем, Дин. У меня есть деньги. А теперь он втирает, насколько ангелочки самодостаточны. Ну, заебись. – Правда, их может не хватить. Я несколько недооценил, как быстро вы потребляете спиртное. Я считал, что убежище укомплектовано надолго. Как бы там ни было, я с удовольствием сходил бы тебе за виски. Ну конечно. Разумеется. Касу уже не терпится свалить, даже если под идиотским предлогом купить выпивки. Он вернулся всего лишь двадцать сраных секунд назад, но уже их общества терпеть не может.       – О, Кас, ну что ты, – Сэм на октаву повышает голос, думая, что это звучит забавно. К сожалению, когда он считает, что отвечает забавно, он на самом деле выглядит идиотом. – Идея замечательная, но Дин хочет чего-нибудь... особенного этим вечером. Дин не в курсе, почему его брат такой хреновый актер. В параллельной вселенной, наверное, он нихуёвый комик. – Это да, – Дин пытается не сломать челюсть, сжав её со всей силы, когда поворачивается лицом к этим Фрэнки и Джо. Видать, Братья Харди* собрались тут только ради Таинственной Загадки Не Их Сраного Ума Дела. – У вас какие-то проблемы? Дин замолкает, наконец узрев Каса во плоти. Ангел говорил, что уходит ради завершения мирных переговоров с последними фракциями ангельских отшельников. Говорил, что это опасная миссия. Что Дин не может пойти, потому что собрание проводится на каком-то там особенном уровне. Что суммарная энергия ангельских энергетических волн просто раздавит его, или что-то в том же духе. Кас, видимо, тот ещё балабол, потому что выглядит он чересчур хорошо. Конечно, волосы торчат, как будто он сражался с ветряными мельницами, и он, судя по всему, не брился, пока был бестелесным - щетина больше напоминала времена Каса из Чистилища, а не Каса из горячей ванны, но... Но Дин не видит стопроцентных доказательств того, о чём господин Кастиэль, Ангел, мать его, Божий, так искренне разглагольствовал. О чём-то якобы настолько ужасном, чего маленький и хрупкий Дин не смог бы вытерпеть. Ему кажется, что Кас тупо хватается за любую возможность побыть подальше от этой помойки. Ни Кас, ни Сэм не отвечают. Просто продолжают смотреть. Дин не уверен, когда Сэм и Кастиэль махнулись телами с щенком и котёнком, чьих родителей только что переехали грузовиком, но он абсолютно уверен, что запрещал заводить здесь животных. – Да брось, Кас, ты сам прекрасно знаешь, насколько может бесить это место, – Дин решает изменить тактику и воззвать к здравому смыслу: его последний шанс отсюда выбраться. Сопереживающие друг другу парни мольбам не вняли, продолжая выступать в роли наставников на путь истинный. – Дин, – Кас умудряется выглядеть ну совсем уж молодым для такого умудрённого тысячелетним опытом хрена. – Ты прекрасно знаешь, что большинство времени я провожу здесь. – Угу, а всё остальное время проводишь подальше. Дин не попадётся на это дерьмо снова. Последний раз, когда Кас так говорил, оказалось, что он терся задницами с Кроули. Образно говоря. Дин отлично знал, что только глупцы разделяют с Кроули его адское ложе. Образно говоря. Знаете, что? С него достаточно. У него пиздатый день и гениальный план побега навстречу умопомрачительному сексу с какой-нибудь сексуальной цыпочкой. Ему не нужно одобрение Детектива Стервы и Оленьих Глаз, чтобы покинуть его собственный, мать его, дом. – Всё, я сваливаю. Вы, девочки, оставайтесь тут и обсуждайте своё, бабское, пока единственный мужчина выбирается в город. – С меня хватит, – вздыхает Сэм. – Я был заперт в клетке Люцифера, но это и то было меньшей пыткой, чем выслушивать твои мачо-бредни. Если понадоблюсь, я в архиве. Сэм сбегает, потому что мямля и нытик и обижается, что Дин не позвал его с собой. И что такого в том, что Дин - мачо? Это не его вина, что он суровый и мужественный, в то время как сам Сэм имеет склонность к прическе Фарры Фосетт и органическим продуктам. Кас будто хочет что-то сказать, но Дин круто разворачивается на каблуках и быстро выходит до того, как он успевает проронить хоть слово.

***

Бар был херовой идеей. Оказывается, каждый вторник - день скидок для студентов и пенсионеров. Каждый гость здесь сейчас либо чересчур стар, либо опасно молод, а когда Рыцарь Ада в отставке находит что-то опасным, то ему совершенно точно пора уносить ноги. Дин не осознал момента, когда девчонки из колледжа официально стали для него «опасно молодыми». Но теперь ему кажется, что его двухдневная дочка и то выглядела старше, чем эти пташки. Отлично. Вот теперь он вспомнил, почему ему не стоит никого клеить в барах. Дин выходит на улицу так и не купив себе напитка, которого на самом деле никогда и не хотел.

***

Кас сидит в кресле, с головой погрузившись в какой-то том, скорее всего, на енохианском. Наверное, очередное Высокоангельское Дермище, которого Дин никогда не поймёт. Дин не помнит, чтобы видел это кресло раньше. Кас, вероятно, перенёс его сюда. Дин купил бы Касу стул, если бы он просто спросил. Дин, возможно, многое бы сделал за все эти дни, если бы он попросил, но ангел не просит! Кресло полностью блокирует проход. – Кас, я не могу пройти. Кастиэль медленно поднимает голову, а Дин не понимает, как котёнок с вечным прищуром становится так удивительно похожим на сову. Должно быть, пернатые штучки. Надо что-то делать со всеми этими его личинами. – О, ты вернулся, – Кас искренне удивлён, и это выводит Дина из себя. Это его чёртов дом. Его блядский дом. Он волен уходить и приходить, когда ему хочется. Это, блять, не должно вызывать удивления. – И вот тебе новость, Кас, это мой дом. – Разумеется, это твой дом, – Кас смотрит на Дина так, будто он чушь какую-то сморозил. – Ты уже закончил свой половой акт? Дину требуется минута, чтобы переварить услышанное. – Э-э-э, не совсем понимаю, о чём ты, – он в курсе, что частенько забывает, кому и о чём он пиздит, но Дин же говорил Касу о водке. Ведь так? – Ты сказал, что собираешься выпить в баре водки. Ты не пил водку, Дин. Дин часто задаётся вопросом, может ли ангел читать его мысли. Может, это очередной ангельский трюк, о котором Кастиэль попросту ему не говорит. Это многое бы объяснило. Кас тяжело вздыхает и продолжает: – Я подумал, что ты соврал Сэму о своих намерениях. Есть только один вид времяпрепровождения, недоступный здесь: виски в подвале - твой любимый, холодильник забит пивом на любой вкус, а в игровой комнате стоит стол для бильярда. – Может, я в дартс сыграть хотел. – Может. Но я так не думаю. Я думаю, что этим вечером ты рассчитывал на секс. Дин идиот. Ему кажется, что если он соврёт, то никто не узнает. И он, блять, никогда не учится на своих ошибках. А, может, это случается, когда кто-то спасает тебя снова и снова. Когда кто-то умирает за тебя дважды, трижды, то этот кто-то учится отличать правду ото лжи, что ты говоришь. Может, ангелы и не могут читать мысли… – Слушай, Кас, я правда не понимаю, чего ты от меня хочешь. Да, мой вечер прошёл не так, как я планировал, и я чертовски устал. И если ты сдвинешь в сторону этот Железный Трон, то я отдохну, – Дин буквально слышит, как Кас закатил глаза. Наверное, он брал уроки у Лося. – Дин, я - тысячелетний разум. Я был свидетелем рождения и смерти целых галактик. Я наблюдал за этой планетой со времен её зарождения. От первой искры жизни, над бесчисленными миллионами поколений, я видел, как ваш вид эволюционировал до уровня сегодняшнего дня. Я наблюдал, как крошились горы, и как в один миг рушились величайшие из империй… И тем не менее, ты всё ещё испытываешь моё терпение на прочность подобным своим поведением, – по-видимому, профессор Лось также преподаёт Продвинутое Хамство. Возможно, Глазозакатывание 101 было чем-то вроде факультатива. – Это всё потому, что меня долго не было? Проклятье. Теория чтение мыслей Дина официально возвращается на повестку дня. Вот сейчас ему определённо не помешала бы та алкогольная дрянь. Он устало проводит рукой по лицу, прикидывая, что же ему ответить. – Кас, дружище, раз уж мы собрались это обсуждать, давай сделаем это в спальне? Кас убирает кресло, используя старомодную кинетическую силу. Дину всегда было интересно, как ангелы решают, когда быть всесильными телекиническими супер-существами, а когда существовать подобно остальным, жалким смертным.

***

Дин сидит на краю кровати с бутылкой пива, медленно перекладывая её из руки в руку. Кас сидит на деревянном стуле напротив него. А Дин никогда до этого не замечал, как мало места в комнате, - между его коленями и коленями Каса было навскидку меньше фута расстояния. По какой-то причине Дин не может оторвать глаз от этого прогала. Кас не проронил ни слова с тех пор, как они покинули библиотеку. – Ладно, приятель. Если ты ждёшь разрешения, то вот оно. Выкладывай. – Дин, я - сознание, которое живёт непостижимо долго... – Да-да, и всё наше видовое существование для тебя ничто. Я понял. Ты только что это объяснил, спасибо. Кас громко вздыхает, откидывает голову назад и смотрит в потолок. Дин задаётся вопросом, научил ли его этому Сэм. Хотя Дин и сам так частенько делает. Кас закрывает глаза и снова начинает говорить: – Ты меня не понял, Дин. Ваше существование не ничто. Наоборот. До встречи с вами я существовал во времени и пространстве в масштабе, который вы не можете себе даже представить, не говоря уже о том, чтобы понять. Это не упрёк в твою сторону, просто факт. Дину это по-прежнему кажется упрёком, но это не важно. – Когда я умер, в первый раз, Дин, ты понимаешь, насколько... необычно это было? Это был первый раз, когда я на своей шкуре понял, что такое смертность. Смерть внутри смертного, – он замолкает, опускает голову и снова открывает глаза. Кас смотрит прямо на Дина. Дин не находит сил отвести взгляд. – Когда я воскрес, я начал понимать время с человеческой точки зрения. Я начал жить со страхом смерти. Страхом, что в один прекрасный день я исчезну и не смогу больше проводить время с теми, кем дорожу. Даже более того, я начал опасаться, что я никогда не умру и буду обречён смотреть, как люди, которых я когда-либо любил, умирают и отправляются на Небеса, где я больше не желанный гость. Можешь ли ты себе представить, что значит «бояться потерять», Дин? Что это может сделать с человеком? – Кас невесело усмехается. – Конечно, знаешь. Именно поэтому мы когда-то встретились. Дин не уверен, должен ли он что-то ответить, и вместо этого делает глоток успевшего нагреться пива. – Но, опять же, я не человек. Не в твоих глазах. Или глазах Бога, если Он ещё смотрит на меня. Но я уже и не ангел, верно? Я столкнулся со смертностью. Я боюсь смерти. Так кто я теперь, если ни ангел и ни человек? Куда я принадлежу? Я часто думаю об этом. Раньше я думал, что я мог бы как-то существовать в обоих местах. И волки сыты, и овцы целы, – Дин коротко усмехается, а Кас продолжает: – Я не знаю, сколько ещё раз мне придётся умереть, чтобы понять, что это попросту невозможно. – Кас, приятель, заканчивай, – Дин больше не может этого слушать. Он пытается слегка сгладить разговор. – Мы все умирали, и не единожды. – Я знаю, Дин. Вот почему я задал вопрос о твоем поведении сегодня. Дин явно потерял нить разговора. – Прости, Кас, но изволь просветить меня, как моя личная жизнь влияет на твой экзистенциальный кризис? – Дин, я глубоко о тебе забочусь, но ты - та ещё задница. Как-как, ещё раз? «Глубоко заботится»?.. Подождите-ка - задница?? Лицо Дина, должно быть, выглядит таким же ошарашенным, каким Дин себя, по сути, и чувствует, потому что Кас неожиданно начинает так широко улыбаться, что аж дёсны видны. Видимо, Дин является главным источником радости в его жизни. Кусок райского кретина... ...Ну вот, теперь и Дин начал обзываться, как очень странный ангел. Улыбка Каса угасает, и он начинает заламывать руки, прежде чем снова заговорить: – Когда я познал смертность, то понял, что больше смерти я боюсь жить без тебя, – мозг Дина просто решил отключиться; наверное, что-то замкнуло, и он перегорел. Как иначе Дин мог объяснить яркий румянец, который вспыхнул по всему его телу? – Причина, по которой я ушёл завершать мирные переговоры, в том, чтобы до конца выполнить свои обязательства перед Небесами. Я не хотел уходить, но мне нужно было положить всему этому конец. Теперь, когда я, наконец, осознал, что наше время имеет свой конец и представляет огромную ценность, я больше не хочу тебя покидать. Кас смотрит на Дина: его взгляд нежен, а глаза отчего-то влажные. – Я устал умирать в одиночестве, Дин. Дин не знает, что делать. Он не может произнести ни слова, - мозг уже растаял от стыда и смущения. Он должен сделать что-то. Показать, что он, как и Кас, устал умирать одному. А Кас всё ещё говорит: – Я был так счастлив с тобой, здесь, в убежище, в течение последних нескольких месяцев. Я думал, что ты чувствуешь то же самое. Но сегодня, когда я вернулся, ты так отчаянно хотел уйти. Я думал, что, возможно, моё отсутствие напомнило тебе, как сильно ты любишь свободу. Он ошибается. Дин должен доказать Касу, что он ошибается. Дин смотрит на глупое пространство между их не менее глупыми коленями и решает, что с него достаточно этого дерьма. Кас прав - их время не вечно и драгоценно, и они больше не должны тратить его на одиночество. Или на тех, кто для них не так уж и важен. Он протягивает руку через разделяющий их прогал и кладёт ладонь на едва заметную щетину, поглаживая его идиотскую шикарную скулу большим пальцем. Чёртов боженька, Дин готов на всё плюнуть, потому что Кас о нём глубоко заботится. Внезапно способность говорить снова возвращается к нему: – Кас, я не хочу уходить. И не хочу, чтобы уходил ты. Всегда хотел, чтобы ты остался. Ты же это знаешь, верно? Просто я и не думал, что мог об этом просить. Кас смотрит на него с искренним удивлением, и Дин понимает, что влюблён в идиота. Ебать-копать.

***

Дин любит трахаться. Нет, не так. Дин любит быть оттраханным. Подождите, это когда ты пассивный или активный? Не то, чтобы Дин не пробовал себя в обеих ролях… Знаете, что? Давайте-ка начнём сначала. Дина не волнует, кто... кого, - главное, что он делает это с Касом.