Упорядочивая пустоту

Токио. 2026й год.       Темнота. Теснота. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Это была обычная маленькая подсобка, в углу которой нагромождались швабры, ведра, санитарно-гигиенические средства, прочий хозинвентарь и несколько крупных коробок. В одной из этих коробок, в кромешной темноте, съёжившись в позе зародыша и прижимая к себе черный кейс, лежал мужчина в темной одежде и тяжело сопел. Взглянув со стороны, простой обыватель счел бы ситуацию довольно забавной, если бы не знал контекста. Маленьким помещением была бытовка на третьем этаже главного корпуса Американского посольства в Японии. А спрятавшимся мужчиной был тридцативосьмилетний подполковник СВР - Лимаев Александр Михайлович. Внезапно мужчина вздрогнул и резко вдохнул. Безуспешно поворочавшись секунд десять, разведчик покрутил головой сгоняя остатки сна, слегка потряс рукой и взглянул на часы.

***

Желтый лабиринт, казалось, тянулся в бесконечность. На обшарпанных стенах повсюду висели портреты отца. Не в силах смотреть ему в глаза я бегу дальше, надеясь найти выход из этого ада. Дверь - короткий коридор – поворот – дверь. Дергаю ручку – заперто. Плевать, выбиваю ногой. «Саша, так нельзя!» - издали слышны глухие материнские возгласы. Я остановился и прислушался - крики шли спереди. Нет, не хочу… Оборачиваюсь назад… Нет, все же бежать! Со спины ко мне железной поступью приближалась безликая фигура. «Стой, щенок!» - казалось, разрыв между нами сокращался. Я пытаюсь как можно быстрее перебирать ногами, но тщетно. Тут коридор изменился на подъезд родной девятиэтажки. Впереди замаячила знакомая железная дверь квартиры. Я судорожно дернул за ручку и вбежал внутрь. Вместо домашней обстановки меня встретила стерильная медицинская комната, а в нос ударил резкий запах антисептика. Я осмотрелся. Типичная палата на одну койку. У зарешеченного окна стоит… мама, и с говорит с кем-то по телефону. Тут она оборачивается и смотрит на меня. На ее лице отчетливо читается осуждение и грусть. Черт… В душе поднимается ярость. Снова... снова они хотят меня оковать. «Как же вы меня заебали!» - вырывается непроизвольно. Глаза матери расширились и заслезились. Ярость в сердце сменяется чувством вины и отвращением к себе. Мир резко меняется. Я все в той же палате, но мама лежит на больничной койке, подключенная к медаппарату. Кроме нее меня буравят осуждающим взглядом еще две пары глаз – врача и медсестры. Хочется провалиться сквозь землю. Я поворачиваюсь к двери и вздрагиваю – по ней как будто колошматят кувалдой. Из-за двери раздается горлание отца – «Кончай прятаться, сученыш!». Нет, назад мне нельзя. Вновь посмотрел на мать. «Что же ты так с нами, сынок?» - чуть не плача вопрошала мама. К горлу подступил ком. «Я все исправлю, простите меня!» - я ринулся к маме, но вдруг откуда не возьмись выросла решетка, наглухо перегородившая мне путь. Да как же так! Пытаюсь растянуть прутья – не поддается. Налегаю плечом – глухо. Мама начинает кричать от боли. «Мамулечка, только потерпи, я сейчас» - изо всех сил бьюсь об арматуру всем телом, но... тщетно. Сука! Материнский крик становился невыносимыми. Хватаюсь за голову и пытаюсь заткнуть уши... не помогает. Седовласый врач в очках-половинках порицательно качает головой и подходит к койке, что-то шепчет матери напоследок. Молоденькая девчушка со шприцом делает укол и мать затихает. Я обреченно опускаю руки и слышу за спиной отворившуюся дверь. «Еще побегаешь?» - брезгливо процедил отец. Я покорно оборачиваюсь… ***       И тут же просыпаюсь. Во рту сухо. Пытаюсь встать, но сознание быстро возвращается. Блядь, и как я мог уснуть в такой момент. Быстро смотрю на часы: 18:24 по Токийскому времени. Ух, выдохнул. Присниться же такая херня в самый неподходящий момент. И почему вдруг сейчас? Надо бы сходить к психологу если… когда закончу со всем этим. Я еще раз взглянул на время. Хорошо, делегаты уже должны были все подписать, однако еще полтора часа у меня есть. Пора еще раз прокрутить план в голове. В 19:00 наши заокеанские друзья должны будут начать застолье. Экое событие, день рожденья американского посла совпал с датой подписания важнейшего документа со времен японо-американского договора безопасности. Да куда там, скорее даже со времен создания самого Североатлантического Альянса. Новое детище американцев представляло собой широкий антикитайский пояс, включавший в себя Индию, Австралию, Новую Зеландию, Южную Корею, Японию, Таиланд, Филиппины, Правительство Китайской Республики Тайвань в изгнании, а также некоторые марионеточные квазигосударства Юго-Восточной Азии, навроде Свободной Индонезийской Республики. Это если правительство «молодых и прогрессивных» демократов не падет до следующего месяца, а то китайский спецназ уже на окраинах Джакарты. Впрочем, это было меньшей из американских проблем. Наступившая после инцидента в Тайваньском проливе, эпоха «новой холодной войны» все явственнее грозила перейти в полномасштабную горячую, а посему требовала срочного переосмысления прежней политики Штатов в регионе. Американская дипломатия и спецслужбы совершили невероятное - сколотила полноценный милитаристский блок под боком у китайских коммунистов, впихнув в союз даже ранее сопротивлявшихся условно нейтральных тайцев и новозеландцев, помирив корейцев с японцами. Конечно, процесс шел нелегко. Где-то на отдельных политиков пацифистов внезапно свалилась тонна компромата, где-то сочувствующих КНР политиков нашли в канаве, а где-то, как в Индонезии, разозленные народные массы подняли демократическое восстание, попутно найдя в джунглях сотню-другую Абрамсов. Альянс назвали бесхитростно - «Содружество Содействия Демократии и Стабильности в Тихоокеанском Регионе», или ССДСТР. Я не удержался и хмыкнул. Как ни крути, а умение презентации у янки под заржавело. Правда и мы не отличались оригинальностью. «Организация Ташкентского Договора», н-да… Я не впечатлен. Но «деду» нравится, а кто я такой чтобы оценивать действия президента. Мысли вернулись к задаче. Учитывая фактически союзные отношения РФ и КНР, попытки добыть информацию о телодвижениях противника на дипломатическом поприще были вполне естественны, но с определенного момента Центр интересовало не это. В договор была заложена одна очень интересная деталь, знали о которой единицы. Секретный протокол в документе гласил о фактически полном подчинении Штатам недавно созданного Японского военного командования, объектов гражданской и административной инфраструктуры. Более того, армия и правительство США получали практически неограниченные полномочия на территории Японии, вплоть до контроля судебной и исполнительной ветвями власти. Все это, естественно, не предназначалось для ушей населения, а реализация положений предполагалась через постепенное изменение законодательства. Вон в ноябре как-раз презентуют новый проект конституции, туда то все и пропихнут. И император Нарухито поддержит как миленький, куда он денется. Правда, каких-то десять лет назад подобные геополитические построения существовали лишь в голове конспирологов-шизофреников, но времена меняются. После изменения 9й статьи конституции* и восстановления Императорских Вооруженных Сил... Это было лишь вопросом времени. Когда пару месяцев назад мой информатор поделился сими милыми подробностями, я уж было подумал, что меня рассекретили и сливают бесстыжую дезу. Но реальность оказалась страшнее - информация подтвердилась из нескольких независимых источников высшего уровня. А значит, нужно было срочно предпринимать меры. Пройди переговоры успешно – и баланс сил на востоке изменился бы до неузнаваемости. Так что командование дало задачу саботировать подписание документа. Приоритет был столь высоким, что ресурсов было задействовано до неприличия много. Была мобилизована вся сеть агентов в регионе. Восстание на Окинаве. Страйки рабочих в Йокогаме и Осаке. Изнасилование американской топ-модели японским министром иностранных дел. Скоропостижная смерть главы объединенных профсоюзов Японии с явным американским следом. Новые теракты в Японском метро. Двухдневных блэк-аут в Токио. Словом, обстановка в стране явно накалялась и грозила социально-политическим взрывом. Сформировался крайне неудобный и даже опасный климат для подписания таких серьезных договоров. И все же... Как это часто бывает, жизнь вносит свои коррективы в любые, даже самые продуманные планы. Американцы продавливали подписание с воистину дьявольским упорством. Сроки подписания были сдвинуты на несколько недель назад, аккурат под приезд огромной дипломатической миссии из США. Москва решила форсировать операцию по срыву переговоров. Увы, ввиду спешки - с треском провалилась, а коллеги из военного ведомства чуть не засветились, частично по моей вине – именно на мне и моих агентах была задача очередного блэк-аута и устранения японской наружки. И если с первым проблем не возникло, то цепные псы из PSIA** переиграли меня всухую. Трое наших людей в правительстве было ликвидировано. Это был полный провал. Центр решил эвакуировать всех, на кого могли пасть подозрения. Естественно, отозвали и меня, снова в Европу. И все-таки я находился здесь, по одному мне известной причине. Я видел шанс все переиграть. Пусть формально подписание договора уже неизбежно... американцы недооценивают давление в социальном котле. Если коронавирус пошатнул японскую экономику, то рецессия 2023го года пустила ее в крутое пике, выбросив на улицу миллионы работяг. Популярность правительства резко упала, а вот симпатизирующих КНР стало слишком много. Так что же будет, если дать этой ярости выход? Публикация оригиналов договора. Это вызовет фурор в японском обществе и вынудит японское правительство выйти из кабальных соглашений и объявить о нейтралитете. А то и полностью перенаправить вектор японской внешней политики. Если правительство хочет усидеть в тепленьких креслах, конечное. Нужно лишь достать бумаги. Правда ввиду риска, подобная самодеятельность даже в случае успеха грозила позорным разжалованием, а в худшем случае – трибуналом и колонией, но мне уже было плевать. Сегодня ночью опечатанные оригиналы должны уйти дипломатической почтой в Вашингтон. Но не уйдут. Я проработал план до мельчайших деталей. Да, он безумен, бездумен и со всех сторон отвратителен, однако игра стоит свеч. Угроза, нависшая над нами, не имеет аналогов в новейшей истории. Но сегодняшний успех изменит все. А если уж совсем туго будет... я провел языком по нёбу. Ампула с цианидом калия была на месте. Хоть я и был довольно известной личностью на гражданке, никаких хвостов за мной не имелось. В крайнем случае будут копать под немцев. Но «крайнего» случая не будет. Хватит размышлений. Я вновь взглянул на часы. 19:54. Пора. Как можно тише вылез из коробки. Открыл кейс, переоделся в классический американский костюм тройку. Надел очки, натянул парик. Закрепил пистолет. Готово. Подошел к двери и стал ждать. Сейчас толпа религиозных фанатиков совместно с профсоюзными активистами должна пойти на «штурм» посольства. Ничего серьезного, отвлечение внимания. Прогремел взрыв и в эту же секунду во всем здании пропал свет. Сразу же послышались вскрики и топот. Тютелька в тютельку. Выдохнул. Механизм запущен. Теперь либо победа, либо смерть. Минут 7 у меня должно быть. Осторожно открываю дверь и вливаюсь в толпу сотрудников. Моя цель – лестница наверх. Благо в получившейся неразберихе никто не цепляется взглядом за скромного работника. Теперь бы только пробиться через эту массу. Народу как сельдей в консервной банке: нервно переговаривающиеся молодые атташе и секретарши, бодро семенящие старички, напряженные сотрудники охраны. Не время осматривать всех. У лестничного проема сворачиваю наверх, наперекор движению человеческих масс. «Пропустите, господа я должен забрать ноту!» - людской поток слегка смещается в сторону, давая мне возможность пройти. За окном слышна прерывистая стрельба. Время… От нервов решаю перескакивать по две ступеньки и сразу же успел пожалеть от этом. Твою дивизию! Чуть не упал, будь проклято это порождение американского инженерного гения. Так, вот и пятый этаж! Турникет чуть слышно пропищал и загорелся зеленым, пропуская меня. Пропуск работает, отлично. Теперь налево по коридору. Вроде пусто. Все складывается как нельзя лучше! Меня охватил легкий азарт, в висках застучало все громче. Почти переходя на бег, забегаю в предпоследнюю дверь. Закрываю дверь и оборачиваюсь. Дыхание перехватило. - А вы еще кто? И что вы делаете в моем кабинете? – настороженно произнес низкий седой мужчина с дипломатом в руках. Ебучий случай. Передо мной стоял господин Хендриксон собственной персоной - руководитель американской торговой миссии, бывший консул США в Японии, а также нынешний резидент ЦРУ. Плохо. Очень плохо. Он должен был находиться внизу на банкете. Ладно, остается импровизировать. - Ох… Простите сэр. Я Дерек Хаспелл из делегации по культурным вопросам. Забыл бумаги по новой конвенции о нематериальном наследии, и впопыхах забежал не в ту дверь. А там же оригинал преамбулы! – отчеканил я на чистейшем английском, и слегка взъерошил волосы как бы извиняясь. Старик приподнял бровь. - А, точно-точно, видел вас на приеме. Уж простите, не успел запомнить всех новичков. Три сотни человек не каждую неделю прибывают, сами понимаете… – протянул Хендриксон и слегка попятился к столу. - Что же вы такой нерасторопный? Вам необходимо срочно укрыться в убежище! Я взглянул в его глаза и понял, что он мне не поверил. А он понял, что я понял. Его рука потянулась к поясу. Черт, выбора нет. Хлопок. Блядь, громко. Но за общей какофонией не услышат. Твою мать! Теперь провалиться никак нельзя – убийство резидента ЦРУ на территории США — это даже не международный скандал, а повод к войне. Ладно, сейчас нужно заняться делом. Окидываю взглядом кабинет… вроде чисто. Правда, куча бумаг на столах оптимизма совсем не внушала. Но сначала Хендриксон. Чутье подсказывало мне, что сюда он направился по той же причине что и я. Правда, конец у нас с ним вышел совсем разным. Легенда американской разведки застыл с удивленным выражением лица, из дыры во лбу медленно стекала тоненькая струйка крови. Бог видит, я не хотел этого. Ладно, к делу. Поднимаю с трупа кейс. Открываю. Джек-пот! Пора уходить, пока не поздно. На часах 20:05. Я сделаю это, Господи. Я не подведу тебя, родина! Хоть один поступок, котором можно гордиться перед смертью. Быстро в коридор! Оставалось сделать несколько шагов к двери, как вдруг… мир пошатнулся. Острая боль пронзила затылок, и сознание начало ускользать. Последним, что пронеслось у меня в голове было недоумение и… детская обида.