Делирий 291.0/293.0

Бабочка по-прежнему оставалась в банке на столе – как что-то мертвое может быть таким ярким? — "Сестры ночи"

***

Карие глазки медленно моргали, устало смотря на мигающие на стене огоньки. Созерцание бесцветного мигания не приносило ровно никакого удовольствия, но мальчик упрямо продолжал смотреть, а где-то в самой глубине, в самом сердце теплилась маленькая надежда, что он сможет увидеть какого оно цвета. Канун нового года как ни как, должно совершится хоть какое-то чудо. Хоть он уже и не маленький, но продолжает втихаря верить в этот сказочный день. Даже когда ничего все эти годы не получалось. А если кто-то узнает, что он, взрослый шестнадцатилетний парень верит во всякую чепуху, то смешков и тупых шуток одноклассников не оберешься. И так по зарез хватает издевательств по поводу его маленькой особенности. Хоть он уже давно привык и даже научился игнорировать смеющиеся взгляды, проходить это всё с самого начала нет никакого желания. Мама всегда говорила, что он самый красивый и самый особенный для нее мальчик и Тэхён поверил, не сразу, но со временем перестал ненавидеть себя, принимая расстройство как должное. Мама на не большой кухне во всю нарезала салаты, а по всей квартире витал вкусный запах свинины, что ещё стояла в духовке. Помочь ему не разрешали, поэтому он тихо сидел в конце стола, иногда, пока мама не видит, стаскивая с доски нарезанные овощи. До полуночи оставалось целых пять часов, очень много, но привкушение чего-то заставляло нетерпеливо ерзать на месте, перебирая свои пальцы. — Милый, ты придумал какое желание загадаешь? — Наверное заметив его нетерпение, спросила мать, улыбаясь на очередную "незаметную" попытку стащить кусочек сыра. — Даже если бы и знал, то не сказал бы, а то оно не исполниться, — мальчик начал увлеченно жевать, — да и я уже слишком взрослый для такого, так что... — он улыбнулся, — я буду в комнате, зови если надо будет помочь. — Тэ слез с не удобного стула, от которого все затекло и начало казаться будто в ноги ваты напихали, и скрылся в комнате. Старые огоньки всё так же мигали на стене, освещая комнату. Достаточно хорошо, чтобы упасть на кровать и найти взглядом старенького кролика на подоконнике. Обычная игрушка, но бесценная для его. Этот кролик - последний подарок от отца перед его смертью. Последнее, что их как-то связывает. Глаза начали стремительно наполняться слезами, которые он тут же сморгнул. Он обещал, что не будет плакать и сдержит слово. Когда-то, он рассказывал этой игрушке всё-всё, часто засыпая в обнимку и со слезами на глазах. Не было и ночи чтобы он оставил кролика где-то и уснул без его, но со временем Ким стал всё реже брать в свою кровать игрушку, а потом и вовсе перестал, оставив его на полке. Для красоты. Мальчишка всё так же продолжал смотреть прямо в большие черные глаза в которых отражался свет от гирлянды. Странно, но когда-то он свято верил в сказку, что в новогоднюю ночь игрушки стают живыми. Людьми, со всеми их повадками и даже могут разговаривать. Только после часа ночи всё возвращается назад, приобретая свою форму, опять став бездушными игрушками. Жаль только, что он больше в это не верит, но почему-то продолжает вглядываться в глазки-бусинки. Не замечая, он засыпает под быстрое мигание огоньков. Сон был беспокойным и поверхностным, так что от каждого шороха веки мальчишки подрагивали. Синий свет красиво отражался на бледных щеках и таких же ярких синих волосах. Решение было не обдуманное, но мать не стала отговаривать, прекрасно понимая, что ему просто хочется быть ярче, хоть и сам этого не может видеть. Ему снился лес, где деревья все были усыпаны снегом, и свет от полной луны заставлял красиво блестеть только выпавший снег. Он шел под большими деревьями в одной только рубашке, совершенно не замечая холода, и резко остановился, когда из-за очередной ёлки вышел неимоверно красивый парень, красивый настолько, что Ким невольно задержал дыхание, а глупое сердце начало много сильнее биться о грудную клетку, грозясь пробить ее. Черноволосый медленно сократил расстояние, останавливаясь в шаге от него. Глаза парня завораживали, заставляли безотрывно смотреть в них и желать задохнуться. Он поднял руку и костяшками пальцев медленно провел по холодной щеке, замирая на подбородке. Тэхён проснулся, понимая, что дыхание сбито и кислорода не осталось. Он судорожно хватал ртом воздух, пытаясь понять какого черта это было. Сонные глаза бегали по комнате, пытаясь за что-то зацепиться, кого-то найти. А чертово дыхание резко замерло, стоило встретится с глазами-пуговками в которых блестели огоньки. Каких-то пол часа до полуночи. Он с мамой, сидели за накрытым столом. Женщина что-то увлеченно рассказывала, совершенно не замечая, что сын ее не слушает, находясь полностью в своих мыслях, где-то далеко от сюда. Где-то в том заснеженном лесу и не отводил взгляда от темных глаз. Будто через толщу воды до его донесся громкий бой курантов, отсчитывающий секунды до нового года. Мальчик замружился, пытаясь как можно ярче представить свое желание. Последний удар и он срывается в комнату, подгоняемый диким страхом, не понятно откуда взявшимся, совершенно не обращая внимания на мамины крики. Дверь за ним захлопнулась, а взгляд сразу впился в пластиковые глазки на подоконнике. Громкий выдох вырвался с открытых губ, на которых появилась грустная улыбка. А чего он ожидал? — Мам, я хочу спать, — прислонился спиной к двери, отвечая на вопросы взволнованной матери. Она еще что-то там говорила, но мальчик уже закрыл дверь на ключ и упал лицом в кровать, полностью игнорируя все посторонние звуки, пытаясь абстрагироваться. Вновь оказаться в том заснеженном лесу. Дыхание начало постепенно выравниваться, как и успокоилось бешено стучащее сердце. Он опять оказался на заснеженной поляне. Кажется, его желание начинает сбываться. Маоьчик проходил мимо высоких деревьев, оглядываясь по сторонам. Выискивая кого-то глазами. Он бродил по заснеженным дорогам, напрягая взгляд, желая зацепиться за черную макушку. Даже с его зрением было видно, как красиво контрастировали смоляные волосы с белоснежным снегом. Это было просто завораживающе. Настолько, что хотелось стать тем самым гребанным снегом. Чтобы так же красиво. Вместе. В лесу начинало темнеть, а черноволосого всё ещё нигде не было видно. Слезы начали скапливаться в уголках глаз, мешая нормально смотреть. Тело крупно вздрогнуло и Тэ открыл глаза, смаргивая выступившие слезы. Он отчетливо чувствовал легкое прикосновение к своей спине. Но это же не может быть мама, дверь ведь закрыта. Почему-то его окутала паника. Было страшно повернуть голову в другую сторону. Было страшно увидеть, от чего проснулся. Там точно кто-то был. Он отчетливо это чувствовал, а ещё морозный лесной запах, что не покинул его даже после пробуждения, как это было в первый раз. Собравшись с мыслями, мальчик зажмурил глаза и резким движением перевернулся на спину, поворачивая голову в левую сторону. Мысленно досчитал до пяти и распахнул глаза. Дыхание сбилось к чертовой матери и, казалось, что он на одну единственную секунду увидел все цвета. Особенно отчетливо видел чужие карамельные глаза, что так нежно глядели в его собственные. Потом всё стало обычно-серым. Тэхён медленно моргнул, переводя глаза на свою игрушку, которой на подоконнике не оказалось. И на комоде тоже ее не было. Он быстро обвёл растерянным взглядом комнату, нигде не замечая своей игрушки и застыл на чужих губах, что мягко улыбались и глазах, что со вселенской нежностью смотрели на его. Тот парень. Дыхание начало медленно приходить в норму, а большие глазки больше не смотрели с испугом, только с интересом и ответной нежностью. Тэ медленно поднялся, принимая сидячее положение, краем глаз наблюдая, что незнакомец повторил за ним и теперь они сидели друг напротив друга, сложив ноги так, что их колени соприкасались. Эти легкие касания посылали по всему телу миллионы приятных мурашек, заставляя неосознанно потянуться ближе. Он внимательно смотрел, как принц, так его мысленно прозвал Тэ, следил за ним своими невозможными глазами, и как же красиво отражался блеск огоньков в них. Не отдавая себе отчет, мальчик потянулся слегка дрожащей ладонью к бледному лицу принца, касаясь самими кончиками пальцев его щеки. Чужая рука сжала его запястье, заставляя мальчика резко втянуть воздух, и прижала ещё ближе. Принц прильнул к горящей ладони, чуть ли не довольным котом мурлыча, и оставил легкий поцелуй на тонком запястье. — Ты ведь из моего сна, — еле шевеля губами, прошептал Тэхён, не отрывая взгляда от тонких губ, что с такой нежностью касались его руки. — Но этого ведь не может быть… это не правда, и я просто сплю, так ведь? — Мальчик с надеждой поднял глаза, встречаясь с невозможными глазами сидящего напротив парня. Тот грустно улыбнулся и слегка покачал головой, опуская его руку. — Это не сон, мой драгоценный, это реальность, — парень заговорил и Тэхён забыл, как дышать. Как функционировать. Как жить. Его голос такой невозможно глубокий и нежный и единственным желанием было, чтобы он не прекращал говорить. — Ты ведь знаешь сказку про новогоднюю ночь? — Мальчик легонько кивнул головой, не отводя всё ещё неверящего, но такого зачарованного взгляда, — тогда ты должен всё понимать, — принц грустно улыбнулся, опуская голову и взгляд на сложенные слегка дрожащие ладони и потянулся к ним своими холодными руками. Он почувствовал столь желанное тепло чужого тела и блаженно прикрыл глаза, наконец чувствуя, как от рук и по всему телу разносится приятное тепло. Будто понимая его желания, Тэхён придвинулся немного ближе и освободил свои ладони. Поймав вопрошающий взгляд парня, он поднял уголки губ в стеснительной улыбке и накрыл его руки горячими ладонями. Скорее почувствовал, чем услышал облегченный вздох и не смог не улыбнуться ещё шире. Чувство странности происходящего не покидало ни на секунду, заставляя пальцы мелко подрагивать. — Открой глазки, мой драгоценный, — тихий шепот коснулся уха. От низкого голоса мелкие мурашки покрыли все тело, заставляя вздрогнуть и раскрыть глаза. — Вот так, молодец. Можешь называть меня Чонгук, звезда моя, — парень освободил свою руку из горячих ладоней и поднес к лицу мальчика, осторожно прикасаясь к нежной коже. Ким закрыл глаза и сильнее прижался к всё ещё холодным пальцам, совершенно не обращая на это должного внимания, как это недавно делал сам Чонгук, вызывая у того тихий смешок. Реагировать на это не хотелось, так как было слишком хорошо и нежно, настолько, что он сильнее сомкнул глазки и поднял свою руку, хватаясь за запястье, как за спасательный круг, чтобы понимать, что это реальность, чтобы не утонуть в вороте новых чувств, что переполняли его с головой, заставляя задыхаться. Он заворожено смотрел, как красиво играли блики от гирлянды на лице принца, понимая, что собственные зрачки ненормально расширились. Тэ продолжал вглядываться в игру света на прекрасном лице, пока холодные губы не накрыли его собственные, мягко оттягивая нижнюю. Он с ужасом понял, что Чонгука отталкивать совсем не хочется, а на оборот. В низу живота ожили бабочки, неприятно щекоча своими побитыми крыльями всё нутро, заставляя хотеть поскорее избавиться от этого чувства и мальчик закрыл глаза, позволяя этому желанию взять над ним верх. Получив немое разрешение в виде прикрытых глаз, Чонгук легонько прошелся языком по подрагивающим губам, раскрывая их для себя, а ладонью накрыл пылающую щеку, успокаивающе поглаживая тонкую кожу. Он чувствовал приятную прохладу от рук принца, что так осторожно спускались вниз по талии, а затем оттянули край футболки и прикоснулись к вспыхивающему, от каждого касания его пальцев, телу. Не смог сдержать еле слышного всхлипа от резкого контраста температур и лишь сильнее попытался прижаться к крепкому телу, желая упереться лицом в грудь напротив, чтобы свитер Чонгука впитал маленькие соленые капельки слез. Громкий бой курантов заставил резко вскочить с кровати, от чего перед глазами всё поплыло. Что только что было? Огоньки всё так же одиноко мигали на белой больничной стене. Взгляд медленно поплыл на тумбу, что стояла возле кровати, а затем на стакан воды и две не выпитые небольшие таблетки, что лежали возле.