Лондон. Музыка. Дожди

Come with me and you'll be

Пойдем со мной, и ты окажешься

In a world of pure imagination

В мире чистого воображения.

Maroon 5 - Pure Imagination

Огромный ярко освещенный конференц-зал пятизвездочного отеля в центре Лондона полон людей. Два десятка рядов неудобных черных стульев, не вписывающихся в интерьер пафосного места, уже заняты репортерами, фотографами, и, смею надеяться, поклонниками. Непривычный шум толпы добавляет значимости моменту и дрожи в коленях, руках и прочих, способных трястись, частях тела. Вот-вот начнется мероприятие, которое будет стоить мне пары лет жизни и жизни вообще паре миллиардов нервных клеток, - пресс-конференция по поводу переиздания моей книги, уже второго в этом году. Как это ни странно, Кэтрин не ошиблась – плод моего воображения приобрел популярность, на которую я рассчитывать просто не могла. Шикарная рекламная кампания не понадобилась, мы с успехом обошлись обычной. И не прогадали. Читатели хорошо приняли роман, чего не скажешь о критиках, большинство из которых высказалось весьма пренебрежительно, называя меня дилетантом, а мою историю утопичной и излишне романтизированной. Пусть так, возражать не стала и не стану впредь. Я действительно дилетант - писать нигде и никогда не училась. Да что там! До сих пор не могу отличить синекдоху от аллегории* и вообще имею очень смутное представление о различных литературных приемах. Пишу, как говорит Кэт, сердцем, душой и правой рукой - все правки в рукопись вносила и буду вносить вручную, при помощи шариковой ручки или карандаша, что нынче, в эпоху ноутбуков и планшетов, считается старомодным и бессмысленным. Здесь в споре с окружающим миром я цитирую Фредерика Бегбедера: «Чистый лист так много обещает». Лист, а не открытое окно текстового редактора! Дальнейшую дискуссию с собой приходиться прервать из-за подошедшей Кэтрин: - Ну, все, пора начинать. Ты в порядке? Не тошнит? Пить хочешь? - Нет, да, нет, - нервно откликаюсь я. Пока Кэт не подошла со своими вопросами, так страшно не было. То есть было, но не до такой степени. Все внутри сжимается, желудок медленно подступает к горлу, а дышать становится труднее. Хорошо, что я не позавтракала, а то первые ряды рисковали бы узнать, что новоявленные писатели едят по утрам. Вот оно – бремя славы. - Ты, главное, не паникуй, - начинает давать советы Кэтрин, - дыши носом, я рядом, все хорошо. Тебя никто не съест… - Ага, только надкусят! - …Все эти вопросы мы обсуждали не раз, ты знаешь, что говорить, успокойся, я рядом, - ещё раз повторяет она, мягко подталкивая меня в спину и давая понять, что пора уже выйти к людям. Лишь бы не споткнуться и не упасть! Все остальное можно пережить. Наверное. Внимательно глядя под ноги, делаю пару шагов по направлению к столу с микрофонами, за которым мне придется провести ближайшие пару часов. И почему было не придумать образ автора, который общается с желающими только посредством Интернета? Сейчас каких только чудиков нет на свете, может, я один из них? Сидела бы себе за монитором с чашкой чая и шоколадом и не волновалась о том, что ляпну глупость или чего-то не пойму. Вдруг из конца зала доносятся аплодисменты, я отрываю взгляд от темно-серого коврового покрытия и не могу сдержать улыбки – ребята с задних рядов, скорее всего поклонники, решили устроить стоячую овацию и таким образом поддержать меня. Нужно будет не забыть поблагодарить их потом в блоге, такая поддержка сейчас очень кстати. Может, во всей этой шумихе и есть парочка приятных моментов? Улыбаюсь и машу им в ответ – опачки, да я звезда! Усаживаюсь во внезапно оказавшееся удобным темно-синее кресло на хромированных ножках – может хай-тек не так уж и безнадежен? - и опять начинаю паниковать. А вдруг зададут вопрос, на который я окажусь не в силах ответить? Это на бумаге и в обыденной жизни у меня с красноречием все в порядке, но кто знает, что могу сотворить от страха перед всей этой разномастной толпой, часть которой обязательно захочет завести меня в тупик или поставить в неловкое положение. - Здравствуйте, дамы и господа, - пронеслось над присутствующими. – Позвольте представить, директор по маркетингу издательской корпорации «Рэндоус и Бедфорд» мистер Клинтон, он ответит на ваши вопросы, связанные с выпуском книги, и, конечно же, автор бестселлера нынешнего года «Для кого-то»** мисс Аберкорн, думаю, она с удовольствием ответит на все ваши вопросы о творческом процессе. Это моя первая пресс-конференция такого масштаба. Интервью мне давать уже приходилось, но там не было элемента неожиданности – я просто давала заранее подготовленные ответы на предупредительно присланные нам вопросы. Жаль, что тут так нельзя. Пробегаюсь взглядом по лицам в поисках знакомых. Первые ряды заняты в основном фотографами, оно и понятно, только сбоку сидит парочка без камер и прочих чудес техники: ободряюще мне улыбающийся Дэвид Уодсворт - мой замечательный редактор, и строчащая что-то с телефона Айрин Ладдингтон – сотрудник PR-отдела, девушка необычная во всех отношениях: от неестественно рыжего цвета волос до методов, которые она использует в работе. Дальше разместились журналисты, кто с диктофонами, кто с блокнотами – никогда не понимала, как они успевают стенографировать, и наконец, те, кто не хочет меня ни в чем обвинять, а пришли поддержать – мои поклонники и друзья, в основном те, кто был знаком со мной еще со времен публикаций в Интернете. Те немногие, кто знает, что мы с Кэт так упорно пытались и пытаемся скрыть ото всех и вся, но не раскроет нашей тайны ни при каких обстоятельствах. По крайней мере, я на это надеюсь. - Мисс Аберкорн, - обращает на себя внимание леди с четвертого ряда, - Ваша книга стала бестселлером по итогам продаж этого года. Скажите, насколько был ожидаем такой результат для Вас лично? И этот же вопрос хотелось бы адресовать мистеру Клинтону. - Чего-чего, а такого я точно не ожидала. Я вообще не уверена, туда ли попала и на своем ли месте сижу. Очевидно, мне нужно было сесть по центру, - поворачиваюсь к Кэт – она кивает. – Ох, и достанется же мне от нее за несоблюдение композиции, - по залу проносится жиденькое хихиканье. – Полгода назад, когда первый тираж только поступил в магазины, я зашла в «Waterstones»*** возле дома, в Хэмпстеде, и спросила продавца, где я могу найти «Для кого-то» Эшли Аберкорн, он переспросил: «Кого?». Я подумала, что он говорит о названии и поправила его: «Нет, не для «кого», а «Для кого-то», - мне это почему-то показалось важным. Молодой человек, очевидно, принял меня за сумасшедшую, но все же любезно проверил данные в базе, а потом мы вместе с немалым трудом нашли мой роман на нижней полке в дальнем углу этого огромного магазина, куда и покупатели-то редко забредают, - аудитория смеется уже искренне, кажется, все идет не так уж плохо. – Я никогда не думала – а в тот момент особенно - что смогу завоевать внимание стольких людей и хотя бы продать тираж. С тех пор прошло всего-то 6 месяцев, но все так сильно изменилось: теперь меня там узнают в лицо, а роман перекочевал на витрину магазина. Так что, нет, не ожидаем. Оливер? Пока Клинтон произносит хвалебную речь корпорации и убеждает всех, что «Рэндоус и Бэдфорд» умеют и хотят открывать новые имена, трудясь в поте лица, у меня есть время передохнуть и собраться с мыслями. Вроде вышло неплохо. - Ты молодец, хорошо справилась, - еле слышно шепчет Кэтрин. – Тебе удалось заставить их улыбнуться - это главное. Теперь они настроены благожелательно, все пройдет отлично, расслабься. Боюсь, что парой шуток, да и шуток ли – я ведь правду сказала! - расположения к себе мне не завоевать. Прошло всего-то 10 минут, все только начинается. - Мисс Аберкорн, расскажите, пожалуйста, о своих творческих планах? Вы работаете сейчас над чем-то? Вот и вопрос, который терпеть не могут все творческие личности. Вдохновение – вещь тонкая, и писать с 8 до 17 с перерывом на ланч способны далеко не все. В том числе я. Как можно объяснить толпе репортеров, которые, как ни крути, пишут на заказ, что иногда ты не в состоянии выдавить из себя и пары строк, а временами не можешь остановиться, исписывая кипы страниц всего за пару часов, поверяя еще неизвестному тебе читателю мысли, желания и чувства человека, которого создало твое чересчур живое воображение, человека, которого, возможно, никогда и не существовало, но который для тебя намного реальнее, чем весь окружающий мир. Уфф… Что-то я отвлеклась. - Нет, сейчас ни над чем не работаю, так что в ближайшее время не смогу порадовать своих читателей. С другой стороны, у них будет возможность перечитать «Для кого-то» и, наверное, открыть для себя что-то новое, нечто, что ускользнуло от взгляда во время первого прочтения. Я тщательно подбирала каждое слово, случайностей в романе нет. Каждое слово, каждая запятая – там все на своем месте. - Но Вы планируете продолжать карьеру писателя? - Да, разумеется да. Я не считаю, что человек, выпустивший всего одну книгу, пусть и весьма популярную, может полноправно называть себя писателем. Да и задумок у меня громадье. Хотелось бы… - Без спойлеров! – вставляет Оливер. - Он всегда начеку, - небрежно указываю я в его сторону. – Мне есть, что сказать моим читателям, надеюсь, что им будет интересно меня слушать, - задние ряды одобрительно зааплодировали. – Если это значит «да», спасибо, мне приятно писать для вас. - Вопрос мистеру Клинтону. «Рэндоус и Бэдфорд» известны своей ориентацией на широкий круг читателей и отсутствие возрастных ограничений, означает ли выпуск романа, рассчитанного скорее на женскую аудиторию, что изменится политика корпорации и произойдет передел рынка? Вот это вопросик! Не думала, что экономические обозреватели ходят на такие пресс-конференции. Оливер с каменным лицом вещает что-то о многовекторности и долях рынка. Неинтересно. Причем не только мне, но и всем, кроме леди задавшей вопрос. Даже Кэт, которой положено быть невозмутимой по роду профессии, задумчиво откручивает и закручивает крышечку на бутылке с минеральной водой. Надо будет забить холодильник продуктами – дома есть нечего, а на выходных, пожалуй, съездить к родителям. А ещё забрать вещи из химчистки и… - … Надеюсь, я достаточно подробно ответил на Ваш вопрос? – судя по всему, заканчивает Клинтон, чем выдергивает меня из копания в списке домашних дел. Девушка кивает, не отводя глаз от своего блокнота. А вот следующий вопрос точно мне. - Ваша книга содержит много сцен эротического характера. Вы преследуете какую-то просветительскую функцию или гонитесь за дешевой популярностью? О, вот и то, чего я боялась. Репортерша, девушка лет двадцати с небольшим, пристально смотрит на меня, пытаясь прочесть по лицу смущают ли меня такие вопросы. Было бы мне лет тринадцать, может быть, но я уже давно не подросток, которого можно смутить разговорами о сексе. - Думаю, я разочарую Вас: ни то, ни другое. Эротические сцены в романе действительно присутствуют, но они ни в коей мере не являлись и не являются самоцелью. Это не секс ради секса и не секс ради продаж, это часть отношений, сложных и запутанных отношений, которые складываются в начале романа между героями. Но это только начало. Дальше – больше, больше и намного глубже. Я вижу это так. - Но наличие таких сцен автоматически создает возрастное ограничение. Не боитесь, что Ваша книга из-за этого не попадет в руки потенциальных читателей? - Работая над романом, я не рассчитывала на то, что его будет читать хоть кто-то, кроме моих друзей и… Я хочу сказать, что это великолепная возможность – представить на суд читательской аудитории свою работу. Я создавала историю такой, какой она могла бы быть в реальной жизни. А реальность тоже имеет свои возрастные ограничения. Читатели – это люди, а все люди когда-нибудь взрослеют. Я очень надеюсь на то, что написала книгу не на год и не на два, что и спустя какое-то время найдутся те, кто о ней вспомнят и захотят прочитать. Череда скучнейших вопросов о том, как и почему я начала писать, каким образом попала в руки корпорации, где литературные агенты и издательство работают на одного и того же человека, и почему не хочу отвечать на вопросы о личной жизни. Ах, да! И размер гонорара! Всех интересует размер гонорара. Людям плевать на то, что ты делаешь, им всего-то хочется заглянуть в твой бумажник. - Я не могу разглашать такую информацию. Скажу лишь, что довольна и своим контрактом, и выплатами, которые в нем прописаны. Кэт и Оливер удовлетворенно кивают, всем своим видом демонстрируя, что мой ответ их устроил, а молодой человек, задавший вопрос, разочарован. Он что, всерьез надеялся, что я настолько неопытна и безрассудна, что раскрою коммерческую тайну? Не на ту напал! Юридическое образование не сделало из меня профессионала, но некоторые вещи я усвоила прочно и готова принять правила игры. Да что там принять! Я уже по ним играю. - Мисс Аберкорн, судя по записи, предшествующей первой главе, Вы посвятили книгу кому-то конкретному. Кому и почему? - Кому? Там же написано: «Тому, кто вдохновляет». Почему? Потому что вдохновляет. Все очень логично, - улыбаюсь, развожу руками и замолкаю. Пусть трактуют ответ, как хотят. Назвать имя человека, который заставил меня написать книгу, это значит накликать беду на себя и прибавить проблем ему. Такого я себе позволить не могу. - Мисс Аберкорн, а если коротко, то о чем Ваша книга? Я имею в виду, что бы Вы написали в аннотации? - О, Вы меня озадачили. Моя аннотация растянулась бы до размеров небольшого рассказа – я не умею выражать мысли коротко и ясно, - слушатели одобрительно загудели. - Моя аннотация, - замолкаю, чтобы немного собраться с мыслями и не сболтнуть лишнего. - Это история о том, как мы способны меняться, о том, как трудно порой бывает не упустить свое счастье. О преодолении, об ошибочности первого впечатления, о том, какие мы разные, об умении принимать важные и трудные решения, об упрямстве и безрассудстве, одержимости, страхах, порой довольно нелепых и безосновательных, о том, какими мы все бываем идиотами… О, черт, получилось грубовато? – смотрю на Кэт - она неопределенно качает головой, аудитория смеется. – О чем ещё? – задумываюсь на мгновение. – О притяжении, сумасшествии, одержимости и… волшебстве. * Синекдоха - вид тропа, употребление слова в переносном значении, а именно — замена слова, обозначающего известный предмет или группу предметов, словом, обозначающим часть названного предмета или единичный предмет. Аллегория - выражение абстрактного объекта (понятия, суждения) посредством конкретного (образа). ** Отсылка к песне ирландской группы The Frames «Song For Someone» («Песня для кого-то») – маленькая реклама-спойлер от автора. *** «Waterstones» - британская розничная сеть по продаже книг, включает в себя 296 магазинов.