Сквозь решётки мы видим время

К ветру, гуляющему по коридорам Азкабана, присоединился совсем другой ветер. Чужой для этого места, чужой для этого мира. В темноте ничего не изменилось, но лишь на первый взгляд. Девушке, появившийся тут совершенно внезапно, ни тьма, ни ветер не мешали ей. Она уверено шла вперёд, не касаясь пола. И вот она останавливается возле одной из камер. Бартемиус Крауч, навсегда оставшийся младшим, сидел на каменном полу, подогнув под себя ноги, и медленно перебирал в руке маленький камешек, бессмысленно глядя на него. Он не обращал внимания ни на грохот воды, за стеной, ни вой ледяного ветра, ни странная незнакомка. — А ведь когда-то тебе было интересно всё, — голос девушки едва можно было расслышать и она приложила руку ко лбу молодого мужчины, поверх слипшихся соломенных прядей. — Так вспомни. Тесная промерзшая камера сменила на полутемную комнату. За массивным столом сидел растрёпанный юноша в школьной мантии, склонившийся над грудой пергаментов. Перед ним горела свеча, тускло освещая ещё невохшие чернильные строчки, но Барти продолжал быстро выводить сложные руны, не обращая на слабое освещение. Но тут раздался тихий стук в дверь. Крауч-младший не отреагировал, поглащенный своими записями. Стук повторился, на этот раз он был гораздо громче и настойчивее. А через несколько секунд тишины, которую нарушали только скрип пера и потрескивания свечи, дверь резко распахнулась, впуская свет и лёгкий порыв ветра. В проёме появился ещё один парень в такой же мантии. — Если погружается в расчеты, то хотя бы не запирайся! — сердито заявил юноша, взмахивая палочкой. С пола поднялись сдутые порывом листы и равной стопкой сложились на краю стола. Ещё один взмах и бумаги легли ровно. — Что тебе, Рег? — недовольно пробормотал Барти, бросив быстрый взгляд на друга и вернулся к своим записям. — Как что? Ужин! — Подумаешь. Я почти расшифровал эти дневники! — Подумаешь? Да ты сегодня вообще не ел! — разозлился Регулус и взмахнул палочкой. Пергамент выскользнул из-под пера Крауча. Вслед за ним последовал и остальные и сложились аккуратной строчкой в посеребрянную шкатулку, вынутую из кармана Регулосом. Через мгновение раздался щелчок и шкатулка плотно закрылась — Блэк! — вскочил Крауч. В его руке моментально возникла палочка. — Поужинаешь и сможешь продолжить свои изыскания, — шкатулка с тихим стуком опустилась на стол. А в Регулуса полетело первое неприятное заклинание. Блэк выставил щит и перетек в боевую позицию, застыв с палочкой наготове. — Хочешь устроить дуэль? Давай. Но учти, шкатулка откроется только тогда, когда ты поешь. Прикинув свои шанс в противостояние с Блэком, которого с самого нежного возраста отец учил сложному мастерству дуэлий. Шансы были так невелики, что Краучу пришлось опустить палочку, скрипнула зубами. Регулус расслабился и указал глазами на дверь. — Ты мне нянька? — раздражённо спросил Барти, бросая недобрые взгляды на друга, который не отстовал не на шаг. — Вот и у меня тот же вопрос. И ещё один: как ты, гений, не поймёшь, что ничего не достигнешь, померев голодной смертью, — Регулус спокойно посмотрел на друга и тяжело вздохнул. — И уж точно навсегда останешься Краучем-младшим. — Не дождешься, — сквозь зубы прорычал Барти. — Ни ты, ни отец. — Ну тогда, будь добр, следи за своим здоровьем! Ты умудряешься расшифровывать дневники, расписанные древними рунами, рассчитывать сложнейшие формулы, модернизировать зелья и чары в один день! Неужели часы — это слишком сложно?! Крауч ничего не ответил, лишь оценивающе посмотрел на Блэка. — А что это за шкатулка? — Заткнись и ешь! Пока я тебя чем-нибудь фамильным не проклял. Угроза подействовала и уже на обратном пути Регулус спросил: — Надеюсь, мне не потребуется насильно тебя загонять в постель? — Не потребуется. — Я ведь проверю. — Не потребуется, если расскажешь про шкатулку. — Расскажу, если сам пойдёшь спать. Коридоры Хогвартса сменились на темную камеру. Бартемиус дёргался и отполз к противоположной стене. В глазах вспыхнул страх, но несмотря ни на что в юном узнике вспыхнул интерес к неизвестному. Но интерес продлился не долго. Незнакомка легко развернулась, взмахнув плащем и холодное тело Крауча-младшего медленно сползает по стенке. В широко расскрытых глазах застыло удивление и интерес. Бартемиус Крауч умер в камере Азкабана, навсегда и но не для всех оставшийся младшим. О нем не побеспокоиться ни отец, а всё те, кто может побеспокоиться — уже давно не в этом мире. Но он навсегда останется всегда останется среди многих собственных открытий под заботой единственного и неповторимого друга. А девушка мягко улыбнулась, поймала шарик сверкающей жизни, спрятала его в складках плаща и исчезла.