До будильника

Порыв холодного ветра мгновенно ворвался в комнату. Зимний морозный воздух не щадил никого, даже тех, кто столь любезно приглашал его в свои жилища. Вид, открывшийся передо мной, был настолько привычный и родной, что даже серость и простота его не портили. На электронных часах слабым синим светом горели цифры 5:58. До будильника ещё около часа. Что ж раз уснуть мне уже была не судьба, то можно было просто насладится одиночеством и спокойствием, ведь они оба были нечастыми гостями у меня дома. Родители ещё точно спят, они всегда вставали позже. В любой другой день подобное утро вогнало бы меня в мучительную тоску, но сегодня я явно ощутила, что не так уж и отталкивает свет всё ещё горящих фонарей или приглушенные приближающимся солнцем звезды. Ни один неон не сравнится с сиреневым свечением снега под лучом городских электрических светил, именная эта на первый взгляд театральная мысль пронзила моё сознание в то утро. Опустив взгляд с крыши дома на тротуар и старую детскую площадку, оборудование которой не меняли, наверное, со времён распада СССР, я удивилась, увидев людей. Их было двое. Первый — наш сосед, из пятнадцатой квартиры. Это был довольно взрослый мужчина, лет сорока, воспитанный, если мы пересекались в подъезде, тот всегда придерживал мне дверь. Жил он в нашем доме всего несколько лет, признаюсь, поначалу я его побаивалась, не удивительно, в нашем-то подъезде кого угодно бояться будешь. Зато потом, когда я встречала Вадима Сергеевича, так звали этого соседа, я даже радовалась, с ним как-то спокойней было, да и появлялась возможность зайти в лифт без ключей в руке. Он чистил свою машину, стоя в тёплой куртке и шапке, ближе ко входу на площадку. Стало интересно, какие дела могут быть в столь ранний час. В прочем, это не моё было дело. Всё-таки у меня никогда не было привычки совать нос в чужие дела. На её месте было простое детское любопытство, которого я не испытывала уже довольно давно. Вторым человеком, нарушающим неоновую идиллию этого утра, являлась женщина, стоящая на площадке, возле поломанных качель. Она была далеко, я не могла разглядеть, кто это. Но меня это не так уж и интересовало. Почему-то наоборот, захотелось отвернуться, будто невидимая сила убедила меня не прерывать её одиночества и не нарушать границы. Показалось, что ей нужно было побыть одной, даже без посторонних взглядов. Всем нам это иногда необходимо. Только тогда я обратила внимание на дымящуюся производственную трубу вдалеке. Мне всегда казалось, что она работает двадцать четыре часа в сутки, как ни посмотрю — всегда пар валит. Я столько раз её видела, но понятие не имею, к чему она привязана. Видимо это одна из тех мелочей, которая всегда на глазах, но мы о ней ничего не знаем, потому что не считаем это важным. Я обхватила руками плечи и потёрла их уже ледяными ладонями, холод, проникавший в комнату, пробирал до костей. Ко мне снова вернулось осязание. Никогда раньше не замечала, что когда мы испытываем какую-то сильную эмоцию или интерес, этот вид чувств будто бы отключается, а активизируется только тогда, когда мы успокаиваемся или отвлекаемся от процесса. И тогда, за своими наблюдениями, я не заметила того, как в комнате жутко похолодало. Мне не хотелось прекращать своё занятие, поэтому я отошла от окна и, стянув с кровати большое серое одеяло, накинула его широким краем на плечи. Я взобралась с ногами на подоконник, который уже как несколько лет был моим самым любимым местом в комнате, накинула свисающие края моего спасительного жилета на замёрзшие от долгого стояния босиком на холодном полу ноги. Сквозь открытую оконную раму в комнату периодически залетали моментально тающие снежинки. Они заглядывали в помещение, не боясь смерти. Смелые снежинки. Свет от расположенного недалеко от нашей квартиры уличного фонаря проникал в мою обитель. Из-за оконных перегородок и внешних стен дома, он подсвечивал только часть тёмного письменного стола, пол в центре комнаты и валяющиеся на не совсем новом паркете рюкзак, и вывалившиеся из него учебники. Не помню, сколько я так сидела, всматриваясь в практически не изменяющуюся картину, но за это время сосед уже успел уехать, а вот женщина на детской площадке так и стояла. Но для меня она уже успела стать частичкой этого незамысловатого пейзажа. Частые снежинки кружились в диком вихре, намекая на скорый снегопад. Громкий звон разрушил обволакивающую тишину, сложно было поверить, что в сидя в одеяле на окне я провела целый час. На глаза попался тонкий слой снега на подоконнике. Мороз нежно блестел уже внутри комнаты, заставляя улыбаться, в независимости от того, как мне потом пришлось его стряхивать голыми руками. Будильник был выключен и утро в одно мгновение перестало быть особенным.