Сестрёнка Ангел

      Атанасия открывает глаза и видит перед собой знакомый сад около Императорского дворца. Остатки магии – мягкий искрящийся золотой свет – устремляется в небо, и девушка моргает, пытаясь понять, как из комнаты – где она только что разговаривала с Лукасом и поедала печенья – по щелчку пальца она оказалась на улице.       Нежели этот глупый Лукас опять воспользовался магией без разрешения?! Ах, получит, когда вернусь!       Фыркая и поправляя подол голубого платья, Атанасия направилась в сторону Изумрудного дворца, надеясь, что никто не заметил ее неожиданную пропажу. Проклиная своего наглого компаньона, принцесса двигалась по саду, замечая, что в этот раз цветы были какими–то другими.       Дорожка показалась ей такой незнакомой и неухоженной, что она растерялась и остановилась на полпути, рассматривая белые и желтые цветы, которые еще утром должны были быть красными.       — Это странно, неужели папа так быстро поменял цветы? — пробормотала Атанасия, идя по знакомой тропинке. И к удивлению, натоптанные ей и Феликсом места, были словно новыми…       — Что? — удивленно вытянула голову девушка из–за куста и увидела, как лениво служанки смахивали пыль с окон ее дворца. Стараясь заметить хоть одну знакомую макушку или услышать голос, Атанасия осторожно воспользовалась магией невидимости и пошла в сторону своей комнаты. Но каково было удивление наследной принцессы когда она увидела почти пустой дворец…       Как будто… здесь и никто не жил в течении долгих лет…       Атанасия прошла в свою комнату и попыталась найти роман, который не дочитала с утра… но даже ее комната была пуста и… Как-будто исчезло все, что когда-то принадлежало принцессе Обелии.       Что происходит?! Куда Лукас меня отправил?!       Атанасия, так не снимая магию невидимости, осторожно переместилась в дворец отца. Но даже там комната выглядела совсем по—другому… И куда пропала самая лучшая золотая карта?! Не силах выносить понимания, что пропали даже вещи ее отца, Атанасия переместилась в сад и задумчиво уставилась на вход во дворец.       Задумчиво бубня под нос, Атанасия, сдерживая нарастающую в груди панику с испугом, уставилась на свои ноги и голубое платье, проверяя бант за спиной, который обычно любил развязываться.       Неужели даже Феликса и Лили нет? А куда делся Лукас? Что это за место? Это другой мир, где я умерла? Или...       Атанасия, опираясь спиной на ствол знакомого дерева, старалась вспомнить, о чем говорила с Лукасом, перед тем, как он отправил ее в это странное пустое место. Ати стала рассказывать что-то про свое детство... И кажется, вслух подумала о том, что ее папа был самым непослушным несносным ребенком. И… Что же сказал Лукас?       Шурх.       Ати застыла, прислушиваясь к шороху в кустах.       — Братик Анастасиус…       Ати пыталась понять откуда шел такой милый детский голос и стала мотать головой, пытаясь точно определить источник шума.       — Братик…       С боку раздался хруст и Ати осторожно выглянула из дерева, наблюдая, как маленький мальчик появляется на полянке и сразу же натыкается на нее своими большими топазовыми глазами. Атанасия застыла, также шокировано наблюдая за ребенком.       Что это еще за милый мальчик?.. Стоп, он сказала Анастасиус?       — Кто ты? — напряженно произнёс мальчишка, пока Атанасия пыталась осознать, откуда на территории дворца мог появится ребенок… Да и не просто ребенок, а очень сильно напоминающий… потомка императорской династии.       Но Атанасия рассматривала его помятую слегка грязную коричневую одежду, растрепанные золотые волосы и маленькие садины и ранки на пухлых щеках и руках. Что? Разве принцы… ходили такими?       — Вы воровка?.. Тогда почему у вас такие же глаза, как у братика Анастасиуса... и у меня?       Ах… Неужели это папа?! Нет, быть такого не может…       — В-вы… вредитель?       Атанасия смотрела, как его маленькие ручки сжимаются в кулак и он уже готов был рвануть с места, чтобы всем рассказать про странного человека… Ну или хотя бы сообщить своему старшему брату. Не желая шума и подозрений, Атанасия резко выскочила из-за дерева и подняла руки в вверх, показывая, что совершенно безоружна.       — Не-нет, погоди! Я не... вредитель. Видишь?       Маленький Клод осмотрел ее большими топазовыми глазами, пока девушка сделала осторожный шаг к нему. Мальчик попятился назад, но убегать не стал и заинтересованно, даже словно подозрительно, рассматривал ее глаза и золотистые волосы.       — М-мои глаза настоящие…       — Тогда кто вы?       — Я… Я…       Атанасия судорожно пыталась придумать что именно покажется ее маленькому отцу наименее подозрительным.       — Я твой ангел-хранитель!       — Ангел?       — Да-да… Поэтому я не желаю тебе зла…       Атанасия смотрела на эти соблазнительные пухлые щеки и большие глаза, удивляясь, как Маленький Клод может быть таким милым. Не взирая на удивление и растерянность, ей хотелось прикоснуться к румяным детским щёчкам и осторожно пожмакать.       Интересно, насколько очаровательным он может быть, если улыбнётся? Ургх, нет, эта атака будет слишком сильна.       — А почему у сестренки ангела нет крыльев?       Сестричка Ангел! АХ! Получен урон! Сильный Урон, Атанасия, защищайся!       — Я… Я убрала их, чтобы поиграть с тобой…       — Поиграть? — теперь маленький Клод обескураженно и даже растерянно посмотрел на красивую девушку. Он переступил с ноги на ногу и слегка помялся, словно не знал, что ответить. — П-правда?       — Да, до прихода брата… Ты не хочешь?       — Х-хочу! — он резко дернулся к девушке, но замер и опустил голову, явно смущаясь и осторожно оглядываясь по сторонам. — Т-ты правда поиграешь со мной, сестренка ангел?       Ах, господи, папа, нельзя быть таким милым! Это настоящее преступление! У меня сердце не выдержит.       Атанасия осмотрела его наряд и щелкнула пальцем, очищая и разглаживая его одеяния, а также избавляя от садинок. Маленький Клод удивленно осмотрел себя и восхищенно посмотрел на девушку.       — Вау! Сестренка умеет колдовать?       — Тебе нравится магия?       Клод усиленно замотал головой, что на секунду Атанасия даже испугалась, что из—за такой силы его очаровательная макушка просто оторвется. Гордо улыбаясь, Атанасия снова щелкнула пальцами, заставляя кучу мыльных пузырей появится на поляне…       — ВААААХ!       Атанасия, очарованная его искрящимися от восхищения глазами, все еще не могла поверить… Как такой милый ребенок вырос… Перед глазами пронеслись строчки из, казалось уже забытой новеллы, где рассказывались, что Клод рос в нелюбви, далекий от родительской заботы и ласки… Но насколько нужно быть чёрствым и ужасным, чтобы обижать этого прекрасного малыша?!       Атанасия фыркнула, пока Клод осторожно, словно сомневаясь, протянул палец и пузырь лопнул от прикосновения, заставив ребенка вздрогнуть. Он опасливо посмотрел на девушку, не понимая, чего ожидать. Поймав его испуганный взгляд, Атанасия также лопнула пузырь и засмеялась.       — Ну? — Атанасия лопнула еще один пузырь и подошла к нему. — Давай… Кто быстрее поймает последний пузырь?       — Д-да!

***

      — Т—ты живешь тут? – Атанасия с удивлением осмотрела ужасно пустую и бледную комнату… Лишь только старая потрепанная карта всех материков и континентов украшала стену. Как будущий император может жить в таком помещении?! Куда вообще смотрят родители? Да у Ати в рубиновом дворце и то было больше игрушек.       Осматриваясь по сторонам, Атанасия держала Клода за его маленькую мягкую ладошку, ведя прямо по дворцу, где должен был жить ее отец со своим братом. Но видимо, слуги не часто посещали комнату Клода, потому что где—то была пыль и грязь. Это заставило Атанасию хмурится и негодование пробуждало желание хорошенько треснуть отца Клода по голове.       Заметив недовольство и злость на лице девушки, Клод испуганно распахнул глаза и легонькое подергал, останавливаясь:       — Сестренка… Я что-то сделал не так?       Атанасия ахнула, заметив смятение на лице мальчика и как Клод неуверенно пытался отпустить ее ладошку. Словно, он подумал, что сейчас Атанасия будет злиться и ругаться на него.       — Нет—нет! Все нормально… просто… Где твои игрушки?..       Словно радуясь, что Атанасия не злиться на него, маленький Клод облегченно вздохнул. Он посмотрел на небольшой комод с книгами и одеждой, а после, словно испуганно, огляделся по сторонам. Опустив ее ладошку, он полез на кровать и что—то достал из—под подушки.       Смущенно и даже гордо, он показал Атанасии маленький деревянный меч.       — Э-это подарил мне Братик Анастасиус…       Атанасия, в очередной раз сдержав порыв схватить его за румяные от смущения щечки и пожмакать их, уставилась на игрушку. И… Это все?       — И.. еще у меня есть книжки! Вот…       Мальчик соскочил с кровати и подбежал к маленькому комоду и вытащил оттуда пару потрёпанных серых старых книг. Атанасия надеялась, что это были сказки, но даже тут ее ждало разочарование.       — Ты умеешь читать?       — Д—да! Братик меня похвалил. И принес эти книжки.       Атанасия смотрела, как его глаза горели каждый раз при упоминании того, кто в будущем принесет ему самую большую боль… Того, кого он должен в будущем убить…       — Т—ты… очень любишь своего брата?       — Да! – Клод резко снова замотал головой и прижал к груди меч, словно это было самое дорогое сокровище на свете. — Братик Анастасиус самый лучший!       У Атанасии сжалось сердце, и предательская слеза скатилась с ее щеки от такой несправедливости. Она шмыгнула носом и не успела ее стереть. Маленький Клод уже заметил слезу и испуганно раскрыл свои глаза.        — С—сестренка Ангел?       Атанасия шмыгнула носом, пока Клод осторожно подошел к ней и схватился за подол платья. Его маленькие ручки дрожали, и он явно терялся, не ожидав, что гостья заплачет.       — Я… тебя обидел?       — Нет… Нет, — тихо сказала она и опустилась на колени, резко прижимая к себе маленького папу. Его маленькие дрожащие пальцы неловко обхватили ее за шею и Атанасия почувствовала, как он неуверенно прижимается к ней.       — Сестренка?       Атанасия, все еще не отпуская мальчика, стала гладить его по голове. Смущенно уткнувшись носом в ее плечо, Маленький Клод сначала сжался, а потом расслабился под нежными прикосновениями.       — М-может я могу что-то тебе дать? – резко сказала Ати, отстранившись. – Все что угодно! Любую игрушку! Любую книжку… Деньги, конфеты и тортики. Проси все что хочешь… Я все сделаю…       Клод удивленно смотрел на ее серьёзное и горящее желанием помочь лицо. Он неуверенно помотал головой…       Атанасия растерянно осмотрела его комнату, пустые стены и деревянный меч.       — Ты уверен? Может все—таки я могу что—то… что—то тебе подарить?       Клод секунду подумал, а потом его щеки окрасились смущенным румянцем. Он неуверенно сжал в руках края коричневого пиджака и смущенно посмотрел в пол…       — М…       — Да?       — М—можешь… — Клод сильнее сжался, а Атанасия прислушалась. — Обнять меня еще раз?       Атанасия удивленно замерла, услышав его желание. Сердце снова кольнуло, и она тепло улыбнулась, пока Клод неуверенно продолжал смотреть в пол, словно переживая, что сказал какую—то глупость.       — К—конечно, сколько хочешь…       Она осторожно прижала его к себе, а Клод схватился за ее шею, сцепив ладошки сильным замком на затылке девушки, уткнулся носом в плечо и золотистые локоны, что пахли шоколадом. Рука Атанасии медленно гладила его по голове, перебирая непослушные локоны.       Когда его руки нехотя отпустили девушку и Клод смущенно отстранился, Атанасия тихо хихикнула, продолжая сидеть на полу. Плевать, что она перестала чувствовать свои ноги из—за неудобного положения на холодном полу. Она готова простоять с ним так хоть весь день и гладит его по голове.       Пока Клод смущенно коснулся затылка и отвел взгляд, Атанасия почувствовала, прилив невиданной силы и желания принести мальчику еще больше счастья в этот странный день.       — Па… Клод…       Мальчик удивленно вскинул голову и уставился на ее сияющее лицо.       — Не хочешь попить чай? С тортиком…       — Тортиком?       — Да, с большим шоколадным тортиком в саду…       Ребенок неуверенно помялся:       — А... Можно?       — Сегодня можно все…       Выйдя в сад, до сих пор незамеченный никем, Атанасия наколдовала стол и стулья. А также переместив из кухни замка сладости и простой чайный сервиз, Атанасия надеялась, что никто не устроит неожиданную проверку провизии. Как и учил ее Лукас, Принцесса переместила большой шоколадный торт прямо из знакомой кондитерской. Украшенный белым шоколадом и ягодами, аппетитный аромат тут же смешался с душистым чаем и разнесся по саду, заставляя мальчика сглотнуть от нетерпения.       Клод смотрел на это все с особенной жадностью и удивлением, а потом быстро умял свой кусок торта. Атанасия с удовольствием подливала ему еще чая и накладывала очередной кусочек, который мальчик с радостью принимал и слегка улыбался, когда пережевывал сладости.       Как и в будущем, маленький папа был не особо разговорчив, так что Атанасия просто рассказывала ему истории, сны, как она училась пользоваться магией, а ребенок слушал ее и кивал, пытаясь пережевывать слишком большие куски шоколадного торта, от чего его щеки казались еще притягательнее.       Девушка была почти на грани, так что для успокоения наколдовала платок и стала вытирать его щеки от шоколадного крема.       — А сестрёнка ангел не любит шоколад?       — Я обожаю шоколад, но сегодня… Мы исполняем твои желания.       Атанасия засмеялась и вытерла с его пухлых щек шоколадный крем, когда смущенный Клод смотрел на последний кусочек тортика. Атанасия не ожидала, что ребенок будет таким голодным. Ему стоило сказать раньше, тогда она бы устроила полноценный ужин… Но Клод видимо был рад и этому, поэтому с удовольствием поедал сладости от прекрасной «сестренки».       — Х—хочешь? – Клод указал на последний кусок и осторожно посмотрел на гостью.       — Что?       — Сестренка же любит шоколад…       Ати кивнула быстрее, чем смогла понять, что таким образом ребенок почувствовал, словно так съел все и не поделился с добрым ангелом. И пытался исправить это маленькое недоразумение.       — В—вот…       Клод осторожно подобрал последний кусочек торта и протянул его девушке. Атанасия удивленно хлопала глазами, смотря, как его рука дрожит, протягивая девушке вилку с угощением. Он… хочешь ее покормить?       Весело улыбаясь, Атанасия не стала отказывать себе в удовольствии и наклонилась, быстро хватая мягкое тесто с кремом.       — Большое спасибо.       Клод шире распахнул глаза, явно не ожидая, что Атанасия съест его именно таким способом. Мальчик затих и стал недоуменно хлопать глазами, смотря на пустую вилку. Атанасия прижала руку к губам, чтобы не засмеяться слишком громко, наблюдая за его смущенным и растерянным лицом.       — Вкусно?       Клод, все еще пораженный ее действиями, смог только кивнуть. Атанасия, не в силах убрать улыбку с лица, осторожно погладила его по голове. Сначала плечи мальчика дернулись, а потом он расслабился и посмотрел на нее большими топазовыми глазами, словно все еще до конца не мог привыкнуть к нежным прикосновениям.       Наверное, его редко балуют… Вот ироды! Бедный папа…       — Может, хочешь еще пирожное? Оно тоже вкусное. И вот эти конфеты. С миндалем самые вкусные!       Клод кивнул на ее предложение и зацепил конфету неловкими короткими пальчиками, тут же испачкав их. Атанасия со странным удовлетворением наблюдала, как он мило жует сладости и болтает ножками, а глазки сверкают ярко—ярко. Наблюдая, как медленно уголки его губ приподнимаются, Атанасия еле сдержалась, чтобы снова не погладить его по голове.       Интересно, папа также радовался, наблюдая, как я в пять лет поедала сладости? Надеюсь, никто не заметил, что я пропала? Лукас же позаботился об этом, как в прошлый раз? И почему этот наглец еще не появился?       Не смотря на неожиданный скачок, Атанасия была рада смотреть на такого Клода и узнать, что на самом деле папа в детстве был таким лапочкой. Но еще больше ее напрягал и заставлял нервничать тот факт, что дальше придется испытать этому милому ребенку, который так любит брата и так легко пачкает свои щечки шоколадом, называя ее «сестренкой—ангелом».       Ей было больно только от одной мысли, что ее папа пережил дальше. Что за испытания упали на хрупкие плечи доброго ребенка, превратив его в такого жестокого и холодного Императора… Сколько горя и печали, страха и предательств…       Атанасия не заметила, как ее руки сжались в кулак. Желание забрать маленького Клода домой и окружить его заботой было настолько сильно, но Ати еле сообразила о том, что из—за вмешательства в прошлое может измениться будущее. А Ведь сейчас все было так хорошо…       Но сердце предательски сжимается каждый раз, стоит Принцессе взгляднуть на ужасную помятую одежду и вспомнить пустую комнату… Может все—таки наколдовать там игрушки? Хотя бы деревянных солдатиков? Или книжку сказок?       Может Анастасиус в детстве не был злым, раз маленький Клод так о нем добро отзывается?       — Сестренка ангел?       — А... Да? — Атанасия вздрогнула и посмотрела в его большие милые глаза. Взяв платок, она еще раз протерла его испачканные шоколадом губы и щеки. А также аккуратно вытерла каждый пальчик и отряхнула одежду от упавших с деревьев листиков и крошек от печенья. – Наелся? Или ещё хочешь?       — Н—нет, — Клод снова замотал головой, наблюдая за каждым движением и словно впитывая тепло и заботу девушки.       — Хорошо. Уже поздно… — Атанасия подняла голову и увидела, как на горизонте уже начинает темнеть и небо окрашивается в красные и розовые цвета. – Твой брат не пришел… Может что—то случилось?       — Нет, Братик просто очень занятой…       Атанасия в очередной раз поразилась как можно так наплевательски относится к ребенку. Даже за все то время, что Ати была рядом с папой, ни одна служанка и ни одни стражник даже не попыталась найти ребенка королевской династии. Да и что уж говорить… Даже пропустив ужин, никто так и не отправился его искать… Может, они и не ужинают вместе?       Недовольно нахмурившись, Ати посмотрела в сторону дворца.       — Тогда, может пойдем спать?       — С–спать? — Клод сжался. — У–уже?       Атанасия удивленно посмотрела, как беспокойно мальчик заерзал на стуле и неуверенно схватил ее за ткань рукавов.       — Да.       Она нежно улыбнулась и встала из-за стола, поднимая мальчика на руки. Не ожидая, что настолько сильна, Атанасия перехватила его под коленями, прижимая к себе, когда испуганный маленький Клод стальной хваткой прижался к ее шее, словно боялся упасть.       Щелчок пальцами заставил очистить место чаепития и Атанасия медленно пошла в сторону дворца, легонько поглаживая его по спине. Принцесса вспомнила, как ее также же в свое время нес Клод и теперь понимала, настолько это было весело и удобно.       — С—сестренка, отпусти… — мальчик боялся даже пошевелиться, поэтому напрягся, словно был готов к тому, что она скинет его с рук прямо на землю. Но Ати лишь сильнее прижала его к себе и по удобней перехватила руками.       — Что? Не нравится, как я тебя несу? – спокойно протянула девушка и остановилась, посмотрев на милое лицо перед собой.       Клод смущенно уставился в ее глаза и опустил взор, не выдерживая столько тепла и любви во взгляде девушки. Сжав руки в маленький кулак, он посмотрел на ее хрупкие плечи и осторожно поинтересовался, так и не подняв взгляд на девушку:       — Разве… Я не тяжелый?       АХ! ПАПА, не делай такое милое лицо! Я точно не сдержусь! Это слишком опасно! Ну почему ты такой лапочка?       — Если ты хочешь, я отпущу тебя, — очаровательно улыбнулась Атанасия. – Хочешь?       Клод секунду посмотрел на нее, а потом молча опустился к плечу и покрепче обвил руками шею. Довольно улыбаясь, Атанасия спокойно отправилась в сторону ее комнаты, на всякий случай активировав невидимость, не переставая гладить его по спине.       Дойдя до кровати, Атанасия почти с презрением осмотрела его пустую комнату. Интересно, если она наколдует теплый ковер и одеяло, служанки посмеют его забрать?       Тяжело вдохнув, она поставила мальчика на ноги прямо около кровати и осмотрелась в поисках свечи. Но даже ничего подобного она не нашла и смогла лишь в очередной раз недовольно помять нижнюю губу. Будь ее воля, она бы появилась перед нынешним императором и высказала все, что она об этом думает.       Только Атанасия повернулась к мальчику и хотела ему помочь подготовиться ко сну, как, не став дождаться помощи, к огромному удивлению принцессы, Клод сразу же стянул ботинки, пиджак, штаны и носочки, оставаясь в рубашке, которая была ему слишком велика.       Она наблюдала, как аккуратно он отодвинул край одеяла и быстро забрался к подушкам. Укладываясь по удобней, Клод посмотрел на пораженную Атанасию, которая застыла у изголовья, наблюдая, как мальчик ожидает дальнейших «приказов».       Вааа, папа, как ты можешь быть таким послушным и милым ребенком? Что за несправедливость!       Моргая, Клод с нетерпением схватился за края одеяла и волнительно прикусил губу, словно боялся, что с минуты на минуту Атанасия может исчезнуть.       — С—сестренка, ты уйдешь?       Атанасия почувствовала, как в груди сжалось сердце, стоило только услышать его печальный голос. Принцесса посмотрела в окно и увидела, как на небе уже стали появляться первые звезды.       — Ты больше не вернешься, да?       Принцесса вздрогнула, когда ее руки коснулась маленькая ладошка. Не зная, что ответить, Атанасия понимала, что не может сорвать, глядя в эти чистые доверчивые глаза ребенка. Волнительно прикусив губу, она присела на край кровати и уложила его назад.       Мальчик не сопротивлялся и прожигал ее глазами, боясь даже моргнуть, чтобы не упустить момента, когда прекрасная девушка, что так неожиданно появилась среди сада, исчезнет также резко. Не в силах выдержать это, Атанасия снова коснулась его макушки и провела рукой по волосам.       — Мы еще встретимся, — честно сказала Атанасия. – Хочешь, я спою тебе песенку хороших снов?       — Хороших снов?       Атанасия тихо хихикнула и резко забралась на кровать, укладываясь рядом с удивленным мальчиком. Она повернулась на бок к нему и подставила под голову руку. Нежно закутывая мальчика в одеяло, она похлопала его по одеялу в районе груди.       — Да, чтобы тебе спалось сладко—сладко.

Не нарвешь ли мне однажды Поздней ночью тех цветов. Может ты услышишь даже, Звездное «Спокойных снов».

      Атанасия пела ее взрослому Клоду еще в своем детстве, когда от одного только холодного свирепого взгляда у нее подкашивались ноги… Но став взрослее и полюбив его как настоящего отца, она больше не напевала и теперь желела, что перестала этого делать. Ведь, у нее на самом деле был не такой уж плохой голос, также же мелодичный и спокойный. Перед глазами пронеслось лицо Лили и ее нежные руки.

Закрывай глаза скорее, Под улыбою луны. День ушел, закроем двери, Улыбнись же звездам ты.

      Напевая, она гладила маленького Клода по голове и активировала магию тепла, заставив побежать мурашки по коже. В комнате на удивление было так холодно. Маленькие искорки стали летать вокруг девушки, заставляя Клода восхищенно наблюдать за искорками и жадно вслушиваться в приятный голос.

Утром счастье к нам примчится, Сбудется мечта твоя. Так что пусть тебе приснится, Засыпай любовь моя…

      Атанасия наблюдала как упрямо Клод бороться со слипающими глазами, не желая, чтобы этот день заканчивался. Он упрямо поджимал губы и щурился, пытаясь впитать все тело и воспоминания этого дня. Она продолжала гладить его по голове.       — Мы еще увидимся.       — Обещаешь? — прошептал маленький Клод и попытался сквозь тьму посмотреть в ее глаза.       — Обещаю, — улыбнулась она и резко прижала ребенка к себе. Мальчик обхватил ее короткими ручками и сильнее прижался к девушке. – Ты хороший мальчик, па… Клод. Самый лучший, — зашептала Атанасия ему на ушко, игнорируя бьющее в груди сердце.       — Угу…       — Ты очень храбрый и умный мальчик.       — Правда?       — Да, самый самый, — улыбнулась Атанасия и снова уложила его, сильнее закутывая одеяло, продолжая согревать его постель магией. – И…       Атанасия на секунду замолчала, рассматривая его топазовые глаза, большие щечки и непослушные локоны.       — Я тебя очень люблю.       — Ах! П—правда?       — Да, правда, — она улыбнулась и прикоснулась губами к его лбу, на секунду отодвинув пряди в сторону. – И всегда буду любить.       — Я—я тоже! – взволнованно сказал ребенок, сжимая кулачки.       Атанасия тихо засмеялась и осторожно опустила голову на подушку, позволяя ребенку свернуться калачиком перед ней и вцепиться руками в ее ладони.       Через пару минут она услышала тихое сопенье и размеренное дыхание. Атанасия прислушивалась к нему, и сама боролась с сонливостью. Так хотелось закутаться в одеяло и прижать к себе маленького Клода.       — Ты что и правда решила заснуть?       Девушка вздрогнула всем телом, подавив крик ужаса, когда за спиной раздался знакомый бархатный голос. Лукас удивленно уставился на девушку, что стрельнула в него яростным взглядом.       — Лукас! Я сколько раз проси…       — Так что? Ты посмотрела, что хотела?       Атанасия осторожно посмотрела на мальчика перед собой и осторожно освободила свои руки.       — Где ты был?!       — Наблюдал за вашей семейной идиллией. Да и ты не спешила меня звать.       Ах ты засранец! Мог хотя бы предупредить, что отправишь меня в прошлое!       — Что? – Лукас удивленно уставился на ее недовольный прожигающий взгляд. – Тебе не понравилось?       Атанасия последний раз взглянула на спящего мальчика и почувствовала, как у нее сжалось сердце только от одного вида.       — Мы же не можем… Ему помочь?       Колдун удивленно уставился на девушку, что последний раз провела рукой по его макушке. Атанасия знала, что скажет Лукас. Она и сама понимала, что не имеет права вмешиваться в прошлое, ведь это может отразиться на будущем, но… Смотря на маленького Клода…       — Атанас…       — Возвращаемся… — прервала парня Принцесса и повернулась, стараясь сдерживать слезы.       Лукас секунду поколебался, видя в ее глазах слезы и мог лишь вдохнуть. Похоже, перегнул палку…       Атанасия последний раз оглянулась на большую кровать, где все еще виднелась макушка маленького Клода и магия охватила их тела, перемещая в свою временную линию.

***

      — Папа!       Клод еле успел поймать Атанасию, что появилась в его комнате, пока он сидел на диване, рассматривая старые рисунки. Обхватив его шею и с силой прижавшись к его телу, она потерлась о него щекой, ярко улыбаясь.       Удивленный император мог только наблюдать за взрослой дочерью, что уселась к нему на колени, как когда—то в детстве. Он не ожидал увидеть дочь, ведь только с утра они вместе пили чай и Атанасия спокойно рассказывала о своих планах, позволяя себе очаровательную улыбку. А тут налетела прямо в объятья.       — Папочка!       Клод растерянно наблюдал за ее сияющим лицом и неловко прошел рукой по спине, чтобы придержать девушку.       — Папочка, я соскучилась!       Император, не понимая перемены настроения дочери, лишь кивнул.       — Папа, ты у меня самый лучший!       Атанасия продолжала говорить, как не в чем не бывало и очаровательно улыбнулась, резко положив руку на его макушку и растрепав золотые локоны, словно, не замечая растерянного взгляда отца.       — Я тебя очень люблю, папа.       — Я тоже.       Атанасия хихикнула, заметив, что Клод это сказал, почти не задумываясь. И как обычно, сказал это со спокойным лицом, не смущаясь и не сомневаясь в искренности. И Ати ему верила. Поверит и защитит его.       — И всегда буду любить тебя, папа.       Клод с сомнением покосился на дочь, встречаясь с сияющими драгоценными глазами, где плескалась любовь и магия. И все же, не смотря на абсурдность и странное поведение дочери, он также спокойно произнес, без запинки:       — Я тоже, Атанасия.       Атанасия с силой снова обхватила его шею и вздохнула такой знакомый и родной запах.       — Папа, хочешь я сегодня спою тебе колыбельную? Как в детстве! Пожалуйста!       Она с предвкущением и надеждой посмотрела в голубые глаза Императора и выдвинула нижнюю губу, готовая умолять. Клод если и был ошарашен таким предложением, то виду не показал.       — Хорошо.       — И тортик шоколадный поедим?       — Да.       — Спасибо, папа!       Атанасия также быстро вскочила с дивана, радостно улыбаясь. От нетерпения и охватившей радости, она даже стала чуть ли не подпрыгивать на месте. Наблюдая за принцессой, Клод все еще думал, что могло что—то случиться. Поэтому Феликс, который стоял у дверей, получил задание проводить принцессу до дворца и убедиться, что с ней все хорошо. Ати была и не против, ярко улыбаясь кровавому рыцарю.       — Принцесса?..       — Да?       — А где ваша лента?       Атанасия ахнула и попыталась руками нащупать ту противную белую ленту, которая нервировала ее с самого утра, даже жалуясь папе, что та постоянно спадает.       Неужели где—то обронила?