Если ты захочешь ..

Темно-синее ночное небо, вдобавок к своему и без того мрачному виду, затянуто грозными тучами, которые почти невозможно разглядеть. Они предвещают скорый снегопад, закрывая собой все самые яркие и не очень яркие звёзды. Звёзды.. Удивительные маленькие точки на небе, вселяющие в разбитые души надежду и заставляющие людей совершать поступки, меняющие их жизни. Юнги никогда не понимал и понять не мог людей, которые были готовы вверить себя небу и звездам, для него это чуждо. Сейчас, в мире прогрессивном, современном, только дураки поступают так опрометчиво, без устали смотря на звёзды, сияющие в глубочайшей синеве, глупым взглядом вглядываясь в темноту Вселенной. От хмурого небосвода над головой без света хоть единого огонька на душе тяжело и как-то не по себе, чувство внутреннего дискомфорта проедает внутренности. От надвигающейся темноты сумерек и хмурых туч не спасает даже желтый фонарь прямо над головой, не рассеивает густую черноту вокруг, лишь слабым отблеском света отражаясь от серого и сырого асфальта. В одной лишь легкой куртке, которая никак не подходит для холодной погоды конца декабря, Юнги стремительно выходит из здания в самом центре города и спускается по каменным ступеням, периодически перешагивая через одну. Где-то позади него громко хлопают массивные сводчатые двери, разнося глухой шум по округе. Из-за плохой погоды и довольно уже позднего часа суток на улице немноголюдно, а на дорогах почти нет машин, поэтому и соответственно привычный шум большого города сейчас не так заметен — кажется, что город дремлет под сладкой дымкой сна. Одной рукой парень натягивает ниже кепку на лицо, а в другой нервно перебирает ключи от машины, звеня леденящим теплые руки металлом, на его лице застыла едва ли видимая гримасса отвращения и разочарования, скрытая за всепоглощающей злостью. Темно-бордовые волосы скрыты под черной кепкой, низко натянутой на лоб, скрывая собой лицо от посторонних глаз. По холодному противному снегу на тротуаре ступает пара изрядно потрепанных конверсов вместо теплых ботинок, но парню, кажется, так плевать, что даже могло бы стать стыдно, но нет, не стыдно, а абсолютно все равно. Кнопка на пульте управления под одним движением ловких пальцев снимает сигнализацию и автоматическую блокировку с автомобиля, заставляя мотор издать грозный рык, устрашающе разносящийся по округе, а фары замигать ярко-белым светом, будто бы приветствуя своего хозяина. Юнги усаживается на водительское сидение, вновь хлопая за собой дверцей автомобиля, и включает обогреватель на полную мощность, чувствуя на собственном лице теплый поток воздуха, мягко согревающий замерзшие щёки. Ему требуется времени чуть больше, чем обычно, для того, чтобы привести мысли в порядок и почувствовать, как былое раздражение, выворачивающее ему кости всего пару минут назад, понемногу начинает отступать, он просто складывает руки поверх руля и утыкается в них лицом, прикрывая глаза. Вдох, выдох, мысленный отсчет до десяти и установка самому себе: «Еще немного осталось потерпеть, а потом ты пошлешь их к черту, Мин Юнги. И свалишь к чертям..» Избитый вопрос: почему всегда всё идет не по плану; почему обязательно найдутся обстоятельства, из-за которых всё пойдет крахом? Юнги готов каждому в этом треклятом здании, из которого вылетел буквально пару минут назад, дать по морде, потому что .. Да потому что заслужили. Вечно у них все не по-человечески. С этими продажными компаниями одни проблемы —суют свои длинные носы, куда не нужно, а ты потом расхлебывай всё то дерьмо, которое благодаря им всплывает на поверхность. Кулаки так и чешутся еще раз вмазать тому смазливому парню-секретарю на ресепшене, который с таким усердием учтиво лепетал "мы ничего не можем с этим сделать, господин Мин" и "это не наша вина, господин Мин", словно обезьянка дрессированная, повторяющая из раза в раз заученные фразы. — Суки продажные, да и только, — в тишине наполняющегося теплом салона шипит Мин, не сдержав вновь накатившей злости,— наверняка ведь еще и за копейки слили блять мои треки, — Юнги потратил бешенные деньги на перфоманс и раскрутку своего нового сольного альбома, который вот-вот должен был выйти, буквально на днях, а некто из работников компании, которой он доверился, за три дня до релиза слил в сеть больше половины треков, подвергнув огромному риску его блистательное возвращение, спустя долгое время "в коробке". Мин в бешенстве с силой ударяет по рулю, выдыхая воздух из легких в попытке успокоиться. Телефон в заднем кармане его джинсов вибрирует, оповещая о новом сообщении, и Юнги со стоном тянется рукой за ним. На секунду он задумывается: не так уж и много людей знает его номер телефона, чтобы строчить смс-ки в одиннадцать часов вечера, поэтому приходит к выводу, что это либо по работе, либо либо. Он ни капли не удивляется, когда на экране блокировки видит уведомление из снепчата от Тэхена. Наоборот, сердцебиение учащается, а пальцы судорожно спешат открыть приложение и прочитать только что полученное сообщение. От Тэхёна всегда приходит что-то интересное. Этот раз не становится исключением, ни на йоту не разочаровывая Мина: фотография обнаженного в меру подкачанного торса с острыми манящими ключицами до жути горячего КимТэ с растрепанными каштановыми волосами да еще и подпись снизу "Мне так скучно, не хочешь приехать?" заставляет внутри что-то серьезно замкнуть. Еще пару минут Юнги пялится в экран с фотографией, надеясь что изображение оживет и, видимо, даст ему нехилую такую затрещину, заставляя наконец уже отлипнуть. Он понимает, что Ким ждет его совсем кстати, ведь, что лучше поможет справиться с негативными эмоциями, как не хороший секс в компании КимТэ? Незамедлительно, поворачивая ключ зажигания, Юнги заводит автомобиль и после спешно набранного краткого "уже еду" в ответ на фотографию, вдавливает педаль газа в пол практически полностью, резко входя в поворот, выезжает на главную улицу и направляется к заученному наизусть адресу. На автопилоте. Мин Юнги завтра — известный в мировой музыкальной индустрии продюсер с громким именем и непоколебимой репутацией и статусом. Мин Юнги сегодня, сейчас, — послушная игрушка в руках одного единственного любителя азартных игр, ведь всё так же ведется на его провокации. Их с Тэхеном отношения не такие как у других и даже мало-мальски не подходят под определение "нормальные" или "здоровые". Они неправильные, в какой-то степени даже лицемерные и эгоистичные, ведь каждый за себя и для себя, да и отношения ли вовсе? Но плевать, они об этом не задумываются, их главная цель — доставить удовольствие себе, остальное не нужно, неважно. Наверное. До дома, где находится квартира Тэхена, минут двадцать в час пик, но Юнги добирается за десять, и то проклиная все существующие в городе светофоры, простояв на доброй половине из них. А дальше только чистый такой подъезд, непривычно трясущийся лифт и звонок в чужую квартиру. Дверь ему открывает все тот же КимТэ, что и на фото минут пятнадцать назад: с обнаженным торсом и растрепанным каштановым гнездом из волос на голове. Он, ни капли не стесняясь — любое стеснение между ними уже давным-давно пропало — притягивает старшего за талию прямо на пороге квартиры так близко к себе, что холодная куртка того неприятно обжигает морозом горячую кожу, и втягивает в непродолжительный, но глубокий поцелуй, вплетая пальцы в чужие волосы цвета вина. Что-то типа такого своеобразного "привет", как, в прочем, и всегда. Юнги его знает до самых кончиков пальцев и может предугадать действия наперед, так что поцелуй не становится для него неожиданным, наоборот, он ждал эти губы на своих, ведь это единственное, чего ему действительно безумно хотелось в этот отвратительный день. Он самостоятельно остервенело впивается в чужие губы, с напором сплетая языки и забываясь, словно в вакууме, выбрасывая раздражающие мысли из головы. Отвечая столь яро на поцелуй, Тэхену явно дали понять, что настроение сегодня отнюдь не радужно-пушисто-мягкое. — Эй, что с тобой такое? Котенок решил сегодня выпустить когти? Или он просто не в настроении? — он разрывает поцелуй и, наконец, отстраняется, чтобы все-таки закрыть чертову дверь, которая так и была открыта всё это время. — Ничего, просто давай отвлечемся. У тебя есть выпить? — Юнги смотрит на Тэхена неотрывно снизу вверх, взглядом впиваясь в его поалевшие губы. — Я как знал. — младший смеется, от чего его плечи слегка подрагивают — для тебя специально припрятал бутылку красного полусладкого. — Ким продолжает улыбаться, бегло скользя взглядом по тонкой фигуре перед собой всё так же стоящей в коридоре, и салютирует рукой в сторону кухни, в немом жесте приглашая туда. — Пойдет. С худых ног в одно движение слетают конверсы, а куртка летит на вешалку для одежды, только не совсем аккуратно и может даже мимо, но неважно. В это время Тэхен на кухне уже достает заветную припрятанную бутылку алкоголя из верхнего ящика над столешницей. — У меня для тебя есть предложение, — к бутылке с полочек немного левее добавляются еще два стеклянных фужера и глубокая тарелка с фруктами из холодильника, — сыграем в карт.. — Знаю я твои предложения. Хочешь, чтобы сегодня я оседлал тебя в позе наездника? — по привычке закатывая глаза, Юнги говорит так, будто погодой интересуется, честное слово, совсем пропустив мимо ушей предложение об игре в карты. — Вообще, я хотел предложить тебе сыграть в карты на раздевание, но теперь, знаешь... Твой вариант мне нравится больше, — брови Тэхена игриво поднимаются то вверх, то вниз. — Карты так карты. Покер? — игриво отзывается Юнги, хлопая ладонями по бедрам, но внутри где-то мигом теряет всю свою уверенность, потому что Тэхен никогда раньше не предлагал ему сыграть во что-нибудь. Обычно они играли в другие игры, но речь не совсем об этом. Тэхен достает из подставки нож, отливающий холодным серебром, начиная нарезать на разделочной доске фрукты и выкладывая их на тарелку, что-то тщательно при этом обдумывая. После двух минут созидательного крошения фруктов дольками и кольцами он ни с того ни с чего выдает четкое: — Дурак. Мин сразу кидает на младшего нечитаемый взгляд, явно не понимая, за что его назвали дураком. Киму требуется полминуты, чтобы откуда-то достать колоду игральных карт, оставляя тарелку с выложенными на ней свежими фруктами без внимания, подходя вплотную к Мину. — "Дурак", Юнги-я, "дурак", ты не так меня понял, — Тэхен вертит картами перед самым носом старшего, давая понять, что дурак не он, а игра такая. — А, блять, — тихо прыскает Юнги не в силах сдержать смех из-за получившегося каламбура, — ладно, давай уже, пошли. — Учти, что я чемпион в этой игре, и в дураках этой ночью останешься точно ты, — Тэхен отдает карты в чужие руки, подхватывает бутылку, перекладывая ее на сгиб локтя, берет за место соединения ножки и подставки пустые фужеры одной рукой и тарелку с фруктами другой, размещаясь в гостиной на белом пушистом и безумно мягком ворсистом ковре, находящемся прямо посередине гостиной, пока Юнги идет за ним следом и, тусуя в руках карты, опускается рядом на ковер. — Да-да, смотри в трусах не останься, Ким-Чемпион-Дураков-Тэхен, верха у тебя, кстати, и так нет. — Не переживай, Юнги-я, в одних трусах все равно останешься ты, — он взглядом горячим скользит вверх и вниз, — а может быть даже и без. Они хихикают с последней фразы, но тем не менее оба настроены очень даже решительно. Обоим хочется поскорее раздеть друг друга. Как-то незаметно, само собой, у Мина настроение поднимается, а мысли так вообще даже на долю секунды не возвращаются к работе или неприятностям. За это он и любит эти "отношения" или просто пользуется. Юнги раздает карты по шесть штук каждому, и борьба за право первым раздеться начинается. Конечно, победа в картах — результат обычного везения, и по исходу первой игры, победу как раз таки одерживает КимТэ, поэтому Мин с недовольным лицом лишается своей мягкой черной толстовки, но остается еще в футболке, которую младший возненавидел всеми фибрами души за одно ее жалкое существование под кофтой. Вторая игра приносит старшему второе поражение, вынуждая его остаться без штанов, но зато в футболке. Нет, мелочиться на часы, носки по-отдельности, кольца, кепки и другую мишуру они не собираются, взрослые люди как-никак. Юнги бы сосредоточиться на игре, запомнить карты, которые были биты и уже вышли из игры, и с помощью закономерности вычислить оставшиеся карты противника, это несложно, но как назло у него в голове только мысли о том, как он мог бы сейчас вылизывать мощную шею и грудь сидящего напротив Кима, покрывать ее поцелуями, только потому что ему так хочется, и слушать хриплые выдохи. Он смотрит на руки старшего, такие красивые, которые идеально бы смотрелись на его горле или же ребрах, а может и бедрах, и не может заставить думать себя о противных картах от слова совсем. Но зато на лице Тэхена красуется пошлая дерзкая ухмылка и мнимая сосредоточенность на игре. Конечно же он горд собой, а еще ему безумно нравится вид перед ним: полураздетый Юнги, сидящий в одних носках, футболке и трусах, отчаянно пытающийся прикрыть ею худые оголенные бедра, и ему так смешно с того, как его хён пытается совладать с собой и не пялиться на обнаженный торс перед ним хотя бы минуту, хоть и знает, что ничего кроме провала его не ждет. Ким не думает, что такими темпами долго продержится, потому что вид постепенно оголяющегося Юнги сводит его с ума, заставляет мозг закипать, а ощущение, что из его ушей сейчас повалит пар, усиливается в геометрической прогрессии. К третьей партии, винные бокалы наполняются в четвертый раз, и, если честно, то карты уже порядком перестают интересовать, они оба знают, чем все это закончится, но игра, как говорил великий Шекспир, стоит свеч, и они играют до конца, но только больше не в карты, а друг с другом. Третья партия, наконец, увенчалась успехом для Мина, так что кому-то придется остаться в одних трусах. Вот тут уже очередь Юнги гордиться собой, но Тэхен переплюнул все, что только можно было: он с максимально ничего не выражающим лицом поднялся с ковра на ноги и стянул с себя спортивные штаны, которые без всяких трудностей упали к щиколоткам, а под ними .... ничего. Ничего, мать твою, абсолютно никакой одежды. Юнги тяжело сглатывает вязкую слюну, пялясь на чужой член, как на восьмое чудо света. — Чего ты так смотришь, будто не видел раньше? — Блять.. ты ... — кажется, это все-таки вино вдарило в голову, потому что спектр того, что почувствовал Юнги при виде члена нельзя назвать нормальным. — Я у себя дома, имею право, — как ни в чем не бывало, Ким опускается обратно на ковер, складывая ноги в позе лотоса и прикрывая свое достоинство толстовкой, валяющейся рядом. — Эй, эта моя кофта, — Юнги протестующе подается вперед в попытке спасти свою одежду от нападения чужого члена. Он подползает ближе и наклоняется над чужим пахом, хватаясь за худи. — Детка, можно и так, конечно, — Тэхен откидывает кофту в сторону, оставаясь ничем не прикрытым, пока Юнги почти носом утыкается ему в пах. И в один момент игра на некоторое время прекращается, какая-то невидимая грань отчерчивает границу между тем, что было, и что происходит сейчас, и оба на подсознательном уровне понимают это. Кажется, этот момент наступил тогда, когда Юнги провел языком вдоль от основания к головке по полувставшему члену прямо перед своим лицом. Или тогда, когда спустя время, войдя во вкус, из его горла неожиданно для него самого стали вырываться вязкие стоны, оседающие приятной горечью, пока сверху над ухом низким басом мычал и стонал Тэхен, не в силах оторвать взгляд от чертовски красивой картины: Мин стоит на коленях, которые, наверняка, покраснели из-за не самой приятной встречи с полом, склонясь над пахом, а его спина так красиво прогнулась, точно стекло разогрели до кипящей температуры и слепили из него самую изящную фигурку, которую только можно было. Эта ночь длится долго, она полна дикого удовольствия, необузданной энергии и нереально эйфории. Тела пылают, мозг взрывается, а эмоции льются неукротимым водопадом, и Они друг для друга только и больше ни для кого. Завтра все станет иначе, завтра много дел, много масок, много всего, но пока они здесь, друг с другом, их сегодня — их удовольствие – будет продолжаться.

***

Yoongi_SG 23:41 не спишь?

KimTae 23:42 даже не собирался, еще на работе

Yoongi_SG 23:42 я поймал себя на мысли, что ты бы хотел это увидеть

Yoongi_SG 23:43 "медиафайл"

KimTae 23:43 воу KimTae 23:45 Хочешь поиграть? KimTae 23:45 очень горячо, крошка

Yoongi_SG 23:45 и всё? просто горячо?

Yoongi_SG 23:48 горячо то, что я сейчас могу с легкостью запустить руку под шорты, а там.. :)

KimTae 23:48 Котёнок, но ты же не будешь ласкать себя, просто переписываясь со мной в чате..

Yoongi_SG 23:48 а что мне мешает??

KimTae 23:50 "входящий вызов" Кажется, у Тэхена скоро начнет дёргаться левый глаз из-за этого невыносимого парня, чего стоит только фотография, присланная пару минут назад. Он хищно улыбается собственным мыслям, нажимая на кнопку вызова абонента, потому что просто нельзя допустить, чтобы его игра началась без него. Но откуда ему было знать, что начало он давным-давно пропустил. Когда на экране начинают бежать секунды, отсчитывая время телефонного разговора, из динамиков телефона доносится только тяжелое дыхание и шуршание одеяла. — Юнни, ты здесь? — конечно, Тэхен знает, что он здесь, но хочется, чтобы старший сам ему ответил. После двух коротких выдохов ему отвечают. — Д-да, — полувздох-полустон. — Ох, неужели ты уже начал без меня? Разве мы так договаривались ? — наигранно приторно и сладко, как любит Мин, Тэхен принимает условия сегодняшнего маскарада. — Разве мы вообще о чем-то договаривались? — Юнги недовольно фырчит, высовываясь из-под одеяла поближе к динамику. — Ладно, не суть. Что ты делаешь? — Хм, ну, ты правда хочешь знать? — как же Юнги нравится доводить Кима до точки кипения, особенно, когда отвлекает его от работы, тот мгновенно теряет контроль над всем происходящим, — Я могу описать всё в красках.. Если бы Тэхен мог видеть сквозь голосовой вызов, то однозначно бы захлебнулся собственной слюной, потому что то, что делает Юнги, максимально развратно и ни капли не прилично. Запутавшись в коконе из одеяла, практически утопая в мягчайших подушках на постели, Юнги совершенно бесстыдно касается пальцами напряженного члена, его шорты валяются где-то далеко, совершенно позабытые. Он обхватывает кулаком и проводит рукой по всей длине члена, держа другой рукой мобильный у уха и издавая прямо в микрофон тихие вздохи, граничащие со стонами. — Малыш, может переключишься на видеосвязь, — Тэхен нашел решение проблемы, мучившей его разгорячённое сознание. В ответ слышится вновь возобновившееся шуршание одеяла, а после на экране тэхенового телефона появляется изображение, заставляющее его карие глаза невольно почернеть. Юнги лежит на животе, опираясь коленями на матрас, максимально прогнувшись в пояснице и оттопырив кверху бедра, наполовину прикрытые тканью черной футболки. Зрелище, конечно, стоит самых драгоценных камней в мире, и Тэхен тяжело сглатывает, не смея оторвать взгляд от экрана. Объектив камеры захватывает и лицо Юнги, но лишь до носа, отлично передавая изображение прикушенной нижней губы. Его прикрытые от удовольствия глаза и, наверняка, растрепанные волосы Тэхену приходится додумывать самому, полагаясь только на чертову фантазию. Но то, что происходит дальше, вынуждает Тэхена скользнуть уже собственной прохладной рукой под резинку свободных джоггеров, мягко обхватывая вставший член и проводя ей по всей длине, потому что Юнги на пробу раздвигает колени, скользя по простыням, при этом опускается пахом ниже, проезжаясь ярко-розовой головкой члена по скомканному одеялу, вновь прикусывая губу в попытке поймать вырвавающиеся стоны. Невозможный. Он повторяет фрикции еще и еще, ритмично двигая пахом и выстанывая нечленораздельные звуки от сверхстимуляции из-за повышенного трения. Тэхен, как завороженный, следит за каждым пикселем картинки на его мобильном, пока его внутренности горят огнем, а рука ритмично скользит по возбужденной и горячей плоти, ведь это он мог быть на месте чертового одеяла, серьезно. Еще минута, и все и без того разгоряченное тело Юнги сковывает спазм, а с губ срывается более громкий стон и хрипы, словно рыбу выкинуло на берег и она задыхается кислородом в легких. Но тут звонок обрывается и изображение пропадает, оставляя Тэхена со звоном в ушах пялиться на в один момент резко потемневший пустой экран. Дерьмо. Теперь он вынужден, словно школьник, дрочить на воспоминания, ведь сладкая картинка Юнги, хрипло стонущего и скованного оргазменной судорогой, отпечаталась на обратной стороне глаз, на самой корке мозга. Черт бы побрал этого Мин Юнги... Несмотря на это, в мастерской все равно на удивление спокойно и тихо. За окном густая темнота уже укрыла город своими объятиями, но тяжелое дыхание нарушает оглушающую темноту небольшого помещения. Тэхен приводит себя в порядок после неожиданного шоу, которое ему решил показать старший. Хорошо, он усвоит урок. Ким встает со своего кресла, нагретого разгоряченным телом, прогуливаясь по периметру мастерской. Он выкидывает грязные салфетки, которыми почистил себя, в урну около входа, взглядом окидывает еще раз помещение, решая спуститься домой за чем-нибудь выпить. Мастерская находится на два этажа выше, чем квартира Тэхена, в этом же доме, так что это не составляет проблем. Тэхен по лестнице спускается вниз, открывает нужную дверь ключом, предварительно захваченным с собой, вновь встречаясь с одиноко его встречающей безжизненной квартирой. Он появляется здесь лишь на ночь, основную часть своего времени проводя в студии, где либо выполняет заказы, либо отпечатывает собственные эмоции на холсте. По пути на кухню Тэхен цепляет винный бокал, столь же одиноко стоящий на барной стойке, и достает из бара под ней бутылку красного вина. "Нужно ли что-то еще?" — задает себе мысленно он вопрос, решая, что больше ничего не нужно. Тем же путем, что он и пришел, Тэхен возвращается обратно в мастерскую наверху, закрывая за собой дверь на два замка. Он вновь оглядывает помещение, скользя мягким взглядом по картинам, стоящим у стен тут и там, по большому панорамному окну круглой формы прямо напротив двери, перед которым мольберт с чистым, еще нетронутым, холстом стоит, будто бы умоляя художника дотронуться до него кистью с яркой краской. На рабочем столе чуть правее сего творится полнейший хаос из баночек, тюбиков, палитр, кисточек, шпателей и прочего, измазанного в масляной либо же акриловой краске, но Тэхен предпочитает называть это лишь творческим беспорядком, без которого рабочее место художника и представить невозможно. Но Ким не только художник, что пишет картины, он так же время от времени занимается лепкой из глины, папертолью, создает панно из шпаклевки и еще применяет с десяток различных творческих техник, смешивая стили и создавая тем самым свою творческую изюминку, так сказать, талантливый человек — талантлив во всем. Единственное, что гложет вполне успешного художника — постоянное одиночество, разъедающее внутренности и выворачивающее наизнанку и без того потрепанную душу. Холод, сурово свербящий по внутренностям, и тоска, вместе с кровью перемешанная, текущая по венам, лишь усиливают то шаткое чувство собственной неполноценности. Конечно, сейчас у него есть (а есть ли?) Юнги, который время от времени скрашивает его унылые вечера, наполненные зыбким одиночеством, готовый приехать в любое время и из любого места. Но делает он это далеко не из лучших побуждений: беззаботное и не менее приятное времяпрепровождение – то единственное, чего он ждёт, и Юнги вряд ли думает в такие моменты о том, как чувствует себя Тэхен, скучал ли он по нему или же требуется ему просто напросто поговорить по душам Нет, нет, абсолютно. И Тэхен вынужден довольствоваться хоть этими малейшими проявлениями внимания – это не так уж и плохо с другой стороны. Один день поменял всё. Череда абсолютно случайных встреч поделила привычную, размеренную жизнь на роковые до и после. flashback Шум колес, легкая тряска, без конца шныряющий туда-обратно молодой парень-проводник, просящий предъявить билет, и противный привкус сегодняшнего завтрака во рту. Тэхен возвращается из теплого родного дома, где остались драгоценные воспоминания детства с заботливой мамой, милой фермой и самой сочной во всей его жизни клубникой, обратно в Сеул, где его ждут лишь кактусы на подоконнике одинокой в своем поглощающем холоде квартиры и недописанные картины в не менее одинокой мастерской с извечным беспорядком. Вот и обратная сторона жизни вдали от дома – свободная, но одинокая, хоть волком на луну вой. Тэхен, сидя в мягком кресле темно-синего цвета, кажется, начинает уже дремать, прикрывая уставшие от продолжительного контакта с ярким экраном смартфона глаза, как слышит механический голос, доносящийся из размещенных по всему вагону колонок: "Скоростной поезд "Korail", следующий по стандартному маршруту "Тэгу-Сеул", отбывший от станции "Тонтэгу" примерно в 16 часов 38 минут находится в пути уже 1 час 15 минут, прибытие на станцию "Сеул холл" планируется примерно в 19 часов 10 минут, хорошей поездки" Если так подумать, до чего дошли технологии, то невозможно не восхититься возможностями современного мира: каких-то два с половиной часа, и горящая яркими огнями столица и совсем другая жизнь с распростертыми объятьями встречают всех бесконечных искателей счастья, надеющихся на удачу в большом круговороте жизни. А пока в трясущемся вагоне поезда, мчащем где-то между Тэгу и Сеулом, тихо и свежо, а за окнами пасмурно и хмуро, капли дождя не успевают скапливаться на стекле, множественными дорожками стекая вниз, сразу же сдуваемые со стекол, оставляя после себя на окнах лишь следы. Устроившись поудобнее в своем кресле, Тэхен просит у проводника, так кстати зашедшего в очередной раз проверить обстановку, плед, и закутавшись в него с головой, отмечая удивительную для поезда мягкость ткани, предпринимает еще одну попытку подремать до конца поездки. Закидывая затекшие ноги на соседнее сиденье, он подмечает, как же удобно, когда два соседних сиденья пустуют, ни капли не стесняя и не ограничивая его, позволяя принять удобной положение для сна. Тэхен не замечает, как сквозь мысли проваливается в приятный и тягучий сон, но в какой-то момент отчетливо понимает, что кто-то настойчиво трясет его за плечо в попытке разбудить. — Мы уже приехали? — хриплым ото сна голосом, приоткрыв один лишь глаз и потирая лицо, бубнит он. — Прошу прощения, что разбудил Вас, просто.. — голос вовсе не похож на голос проводника, у которого Ким просил плед, он грубее и куда глубже, это сразу врезается в чуткий слух Тэхена. Он лениво, прикладывая не мало усилий, разлепляет второй глаз и обращает взор на черноволосого парня в серой футболке, мгновенно переставшего дергать чужое плечо, — .. просто объявили о том, что была найдена утерянная владельцем банковская карта, записанная на имя Ким Тэхен. — С чего вы вообще взяли, что она моя? — на удивленном и слегка недоуменном лице Кима брови восхитительным образом съезжаются на переносице, заранее предупреждая либо о гневе, либо о тяжком мыслительном процессе.. Парень по-доброму усмехается, и Тэхен готов уже начать возмущаться, что же смешного во всей ситуации, но просто не может, лишь внимательно смотря на парня и хлопая глазами, — понимаю, спросонья сложно сообразить, сам такой же.. Ваш багаж. Нет, вы не подумайте ничего, я, правда, не собирался лезть в ваши сумки и уж тем более не выведывал это специально, просто на одном из ваших чемоданов приклеена бирка с вашим именем, я на неё вовсе случайно обратил внимание, ну и как оказалось не зря.. — О.. а.. благодарю ? — Думаю, вам всё же стоит побыстрее подойти к персоналу и объявиться хозяином пропажи, чтобы облегчить им работу вашего обнаружения в базе данных.. — Хорошо, спасибо вам еще раз.. Как только незнакомец уходит и усаживается на своё место, буквально на два ряда впереди места Кима, Тэхен скидывает плед, трет сонные глаза и красные от духоты из-за теплого пледа щеки и идет на поиски проводников, чтобы забрать свою карту. Оставшаяся не такая уж и долгая поездка проходит без приключений и всякого рода инцидентов, не считая того, что взгляд Тэхена всё время то и дело устремлялся на ряд сидений впереди, туда, где в наушниках сидел темноволосый парень, покачивающий головой, видимо в такт музыке, и что-то увлеченно печатающий на ноутбуке, удобно уместившемся на бедрах. Вторая встреча с красивым незнакомцем не заставляет себя долго ждать.. Тэхён вряд ли тогда догадывался, во что в итоге всё превратится, но тогда, движимый неведомой силой, словно контроля над собственным телом и вовсе не имел, он еще тогда, без капли робости и смущения заявил о себе, вынуждая своего мнимого собеседника заинтересоваться им и в его сторону проявить особое внимание. Мысли текучи, ностальгия приятна. В мастерской всё так же тихо. Привычно. Тепло. Полупустая бутылка стоит серди творческого хаоса на столе недопитая, а бокал с остатками прекраснейшего вина оказывается оставленным на подоконнике у окна, за которым глубокая сеульская ночь, и город, живущий своей отдельной жизнью. На стуле забытая теплая дубленка цвета топленной карамели, а воздухе легкий, еще не до конца успевший рассеяться шлейф запаха терпких духов, напоминающий о не таком давнем присутствии тут хозяина мастерской. Потрясающая вечер, думается Тэхёну, проведенный в любимом месте и за приятными воспоминаниями, отдающими трепетом и предвкушением. За его спиной — холст, который еще не так давно был чистым и пустым, покрытый фоном и сверху карандашным наброском бутылки вина в руках с беспредельно тонкими запястьями и худыми длинными пальцами, что украшены кольцами большими и малыми, а перед ним — открытая дверь мастерской. Щелкает выключатель, гаснет свет, дверь захлопывается и ключ мягко закрывает замок. Потрясающая ночь, чтобы лечь спать, думается Тэхёну. Хватит думать, он не одержим.

***

Неожиданно для самого себя Юнги замечает, что скучает. Он чертовски скучает по мягким волосам, алебастровой коже, по горячему дыханию и мимолетным объятиям, когда не видит Тэхёна. У него появилось такое ощущение, что весь мир черно-белый, пока в диапазоне видимости не появляется Ким, раскрашивая его Вселенную яркими красками. Какое-то нездоровое по величине желание быть рядом, наблюдать, изучать, трогать, топит Юнги с каждым днем сильнее, его тянет будто магнитом обратно после встреч. Находиться рядом с Тэхеном и держать голову в порядке стоит Мину титанических усилий, потому что с одной стороны, до невозможности хочется ближе, с другой — до невозможности хочется как можно дальше, чтобы глупое сердце перестало биться так бешено. Сложно понять, в какой момент всё слетает с катушек, но мозгу сложно переключиться, а сердцу принять факт собственного поражения в битве с чувствами, конкретно сейчас у Юнги в голове залпы ракет и невыносимое желание все прекратить сейчас, немедленно — он срывается с маловажной для него пресс-конференции и пишет Тэхену, что приедет через пятнадцать минут, сразу после вызывая такси, вылетая за порог бизнес центра через створчатые стеклянные двери. Всю дорогу занимает придумывание объективной причины для того, чтобы все прекратить — это единственное, что волнует Юнги в этот момент. Он не замечает, находясь словно в бреду, как оказывается у чужого порога. Дверь, перед которой он оказывается, сравнима с дверью в преисподнюю — страшно, но хочется туда безумно, потому что от всего несущего уже устал. Шаг сделать нужно, перебороть страх нужно, решить всё сейчас или никогда нужно. Хьюстон, у нас проблемы. Дверь открывается. Темно-синий пиджак сползает с худых крепких плеч с неимоверно быстрой скоростью, конечно, не без посторонней помощи, оказываясь прямиком у ног, оседая на полу темной бесформенной кучей. Юнги ненавидит официальный стиль одежды, но все же ему приходится против своей воли носить ненавистные пиджаки, рубашки с удушающими галстуками и брюки, но, стоит признать, выглядит во всем этом он чертовски сексуально. Контролировать себя крайне сложно, когда такой Юнги рядом, Тэхен это понял уже давно. Между горячими поцелуями Юнги цепляется за его широкие обнаженные плечи, шепча тихое "подожди", "постой", всё пытаясь отстраниться, что из-за разницы в росте выглядит слишком уж жалко, как ему кажется. Настойчивость Тэхена сбивает с толку, запудривает мозги и затуманивает разум. Думать о чем-то другом Юнги запредельно сложно, но не попытаться он не может. Не с первой попытки, но ему все же удается высвободиться из тисков чужих рук, отходя к стене на два шага и облокачиваясь на нее спиной, загнанно дыша. — Нам надо поговорить, — Мин недовольно косится на Тэхена, который выглядит так, будто у него прямо изо рта отобрали конфету. — Это не может подождать? Совсем? — Нет, не может, — Мин серьезен и напряжен, это видно по натянутой гримасе на лице и рукам, сложенным на груди.

И он правда не может подождать с этим разговором.

Испугался ли он собственных чувств? Чертовски. Неизвестность, говорят, самая страшная вещь в мире, и это оправдано. В голове всплывает недавний случай, когда проснувшись на мятых простынях в комнате, где в свете еще только взошедшего солнца пахло сигаретами и следами прошлой ночи, вперемешку со свежестью утра, Юнги понял, смотря на обнаженную тэхенову спину, что продолжаться так больше не может. Он не может больше врать всем вокруг, врать Тэхену, в конце концов, он устал врать самому себе, что для него эти встречи как и прежде ничего не значат. Да хоть десять раз скажи, что все также как и раньше, он ни за что в жизни не поверит, потому что даже так чувствует сильнейшую тягу прильнуть к чужой горячей коже, спрятать собственное лицо в крепкой шее и просто дышать. Это ненормально, так быть не должно. Почему вообще всё так? Почему обязательно нужно было привязаться, пустить себя по чужим венам и в итоге остаться с собственным ослепленным страхом сердцем. Он не мог этого допустить, нет, только не сейчас. Эта их игра слишком затянулась, они слишком далеко зашли, путаясь в собственных чувствах, путаясь друг в друге всё больше, уходя глубже. И эта химия между ними страшнее всего. Ничего понятного, ничего определенного. Сперва лишь развлечение — что-то новое, занавешенное дымкой тайны, сладко тающее на языке и оставляющее после себя терпкое послевкусие, сейчас же — безжалостная мясорубка чувств и эфемерная зависимость. Юнги возвращается в реальность, где он стоит у стены, оборонительно прикрывшись собственными руками, а перед ним Тэхен с жаром в глазах.. — Не знаю, как для тебя это прозвучит, но мы должны всё прекратить, — слова застревают на полпути, скатываясь комком в глотке, но Мин всё же безжалостно выплевывает их, пытаясь ими же не подавиться.. — Чт .. — Я влюбился. По-настоящему. Это любовь. Поэтому мы должны прекратить наши отношения, — голос холодный и твердый, словно сталь, и Юнги действительно надеется, что хорошо справляется со своей ролью. Лишь бы получилось.. — Что за бред ты несешь, Юнги, — Тэхен лишь сводит брови к переносице, шевеля шестеренками в мозгах. В их отношениях, как ему казалось, не было изъянов. — Не бред. Минхо замечательный человек, и я действительно хочу построить с ним нормальные отношения.. — Минхо значит. То есть ради какого-то парня ты вдруг решил взять и избавиться от всего того, что между нами было? — Нет, я просто хочу нормальных отношений, не таких, какие были у нас с тобой. Прости, Тэхен, так больше продолжаться не может. Прощай. Перед тем, как согласиться на данные отношения, было воздвигнуто одно железное правило: отношения будут продолжаться только до тех пор, пока один из них не захочет построить нормальные отношения или не встретит любовь, в противном случае они обязаны будут немедленно прекратить любые контакты. Юнги, собрав все свои оставшиеся силы, отталкивается от стены и стремительно уходит, по пути поднимает свой валяющийся пиджак с пола, натягивает его на плечи и стремительно уходит, хлопая дверью и оставляя после себя лишь легкий шлейф аромата одеколона. Тэхен так и продолжает стоять, анализируя и по кругу прокручивая в голове только что услышанные слова. Он ловит себя на мысли, что ему плевать, абсолютно плевать на то, что сказал Юнги, плевать на этого Минхо. Вообще на всё плевать. Себе он отказывать не привык, тем более в собственных желаниях, и если он чего-то захочет, любой ценой получит, можно не сомневаться. Но тут дело в другом, Ким знает, что для него Юнги некто больше, чем просто тот, с кем у него секс время от времени. Юнги давным-давно часть его жизни, часть его самого, а как можно по собственной воле отпустить свою часть? Чувства к Юнги не стали трагедией для него, в конце концов, он знал, что так и будет, и между ними появится что-то большее. Он был уверен, что сначала Юнги будет тянуться к нему из-за одного слепого влечения, но со временем он должен будет влюбиться, по-другому просто не получится. Ему нужно лишь подтверждение собственных слов.

***

KimTae 16:18 Юнги?

Yoongi_SG 16:20 Разве я не говорил, что между нами все кончено..

Что еще тебе от меня нужно?

KimTae 16:20 Правда? KimTae 16:20 Ты действительно так считаешь?

Yoongi_SG 16:20 Я был предельно ясен в выражении

своих намерений.

KimTae 16:21 Неужели ты все забыл? KimTae 16:21 Я тебе напомню, котёнок :) KimTae 16:22 "медиафайл" Юнги нажимает на иконку и открывает медиафайл. Присланная фотография заставляет табун мурашек пробежаться по его коже вдоль позвоночника и резко обернуться назад, проверяя закрыта ли дверь в студию звукозаписи. Гулкое сердцебиение звоном отдается в висках, а кровь закипает от адреналина. На экране он сам, причем в не самой выгодной для себя позиции.. С Тэхеном была договорённость, что отношения должны остаться втайне, поэтому никах фото и видео их ... совместного времяпрепровождения. Но смешно то, что судя по фотографии, сам Юнги не особо сопротивлялся быть запечатленным на чужую камеру, но он может поклясться Богом, мамой, братом, кем угодно, что абсолютно не помнит ничего такого. Что тогда вообще происходило? Возможно, он был пьян? Не исключено.

Yoongi_SG 16:25

Откуда..

Yoongi_SG 16:25

То есть .. ты серьезно сейчас собираешься меня шантажировать этим..????

KimTae 16:26 Я ведь знаю, как тебе важна репутация, Мин Юнги, так что не выебывайся KimTae 16:26 Я еду к тебе в студию. В гневе телефон летит в стену, но по счастливой случайности не долетает и лишь ударяется о спинку кожаного дивана в углу комнаты, приземляясь на подушки без особых повреждений. Почему, блять, просто нельзя оставить его в покое? Это что, так сложно? Мин сам не понимает что творится в его голове, потому что хочется до покалывания пальцев и не хочется одновременно видеть Тэхена сейчас, да еще и в студии. Потому что стоит тому только оказаться рядом, у Мина самообладание утекает, как песок сквозь пальцы. Юнги сбегает из студии за пять минут до того, как туда врывается Тэхен. Пока Ким разбирается с электронным замком на двери, он уже заводит свой автомобиль, попутно набирая Минхо. — Черт, — слетает с губ Тэхена, когда он, наконец открыв ненавистную вот уже несколько минут дверь, не находит за ней никого. В студии выключен свет, за окном ярко-красным пятном расползается закат, а огромный компьютер с двумя колонками по бокам и синтезатором совсем рядом посреди различной непонятной аппаратуры горит ярким пятном, раздражая слизистую глаз. Не сдержавшись, Тэхен ударят кулаком подлокотник многострадальческого дивана, шипя от не совсем приятного соприкосновения костяшек с кожаной обивкой. Он двумя большими шагами достигает стола и откатывает кресло на колесиках в сторону, сразу плюхаясь в него, все его внимание сосредоточено на не выключенном рабочем столе компьютера. Находя иконку с подписью "заметки", Тэхен открывает ее и сосредотачивается на кнопках клавиатуры, усердно печатая. " Мин Юнги, перестань от меня уже бегать, я всё равно всё знаю. Я влюблен в тебя, кажется, с первого дня нашей встречи. Я любил тебя всегда, все наши встречи я не просто бездушно трахал тебя, я любил.. и я знал, что рано или поздно ты должен будешь ответить мне взаимностью. Как видишь, я не ошибся. Пожалуйста, разберись со своими тараканами в голове наконец и вернись ко мне. Ким Тэхён." Он не знает, когда Юнги прочитает это послание, и прочитает ли вообще, но клокочущее чувство внутри шепчет, что всё не зря и "письмо" обязательно найдет адресата рано или же поздно. Мин Юнги был открытой книгой не всегда, тем, кто не входит в круг его общения, в принципе сложно его понять. Но тайное становиться крайне очевидным после длительных с ним отношений, поэтому Тэхён знает, нет, уверен, что всё он сделал, как нужно.

***

Кто такой Ли Минхо и откуда он вообще взялся? С ним Юнги познакомился не так уж и давно — с недавнего времени он стажеруется в компании, где Мин занимает пост главного продюсера, так что незнакомцами они бы не остались в любом случае. Почему-то, по пути к Тэхену тогда на такси, единственный, кто пришел в голову Юнги — это парень-стажер с пушистыми рыжими волосами, носящий на переносице очки, вечно мельтешащий под ногами на работе. Когда они столкнулись на пороге студии старшего на следующий день, он не нашел шанса удачней и с натянутой улыбкой признался, что якобы влюблен в Минхо и следит за ним с самого начала его стажёрства. Конечно, это все наглая ложь, но Минхо счастливо улыбается и говорит, что поверить в это не может, ведь тоже сразу заинтересовался Мином, так что Юнги не парится особо и пускает всё на самотек. Так лучше. Так правильней, ему кажется. Время ни секунды не стоит на месте, и Юнги окончательно со временем учится носить маску счастливого парня. Стажёр достаточно быстро предлагает съехаться, объясняя это тем, что так им проще будет узнать друг друга лучше, и Юнги просто не находит причин ему отказать — плохого в этом равноценно столько же, сколько и хорошего. Он приходит к Минхо домой, где тот ждёт его, одаривает драгоценным вниманием и заботой, но внутри у Мина всё равно холодно и свербит ледяным ветром. К парню он питает разве что только дружескую и абсолютно платоническую любовь, пускай ему и приходится целовать того в губы. Но ничего, зато Тэхен больше не лезет к нему, оставил наконец-таки в покое. Ни звонков, ни треклятых смс, ни даже налетов на собственную квартиру — ничего. И от этого вроде должно быть хорошо, но что-то совсем наоборот — как-то тоскливо, грустно и холодно. У него внутри всё липко, прохладно, а ещё россыпь звёздной пыли во влажных глазах, только лишь от воспоминаний болнючих и бесконечная тоска, затопляющая все внутри. Переломная граница, порог, конец — называйте, как хотите, ваше право, разделяет между собой тесно переплетенные прошлое и настоящее, становясь вовсе какой-то размытой. Как? Чертовски ужасный поступок с одной стороны, но такой необходимый с другой.. Юнги оказывается вновь в чужой такой родной постели с громко стучащим сердцем, гулко отдающим вибрацией в висках. Под ногтями у него содранная смуглая кожа, перед глазами не выходящий ни на секунду образ парня с вьющимися каштановыми волосами, а в голове залпы ракет взрываются и разрушают всё к чёртовой матери. Хорошо, если бы это было единожды.. Но всё чаще Юнги ловит себя на том, что это его уже четвертая или даже шестая ночь, проведённая не в компании милого рыжего паренька, а наполненная тяжелым дыханием, томными вздохами, криками и жаром чужого разгоряченного тела. Тэхёнов запах въедается в его кожу, одежду мысли — он повсюду напоминает о себе, куда ни денься. Просто однажды встретившись на улице, пройти мимо друг друга ни Тэхён ни Юнги не смогли. В глазах та самая иска, разжигающая огонь, плавно превращающийся сначала в небольшое пламя, потом костер и наконец целый пожар, способный уничтожить всё вокруг. Один миг — роковая ошибка, но ошибка самая сладкая, приятная. Долгожданная. Порой, особенно по ночам, наполненным леденящей пустотой души внутри и теплотой чужого тела на второй половине его обычно одинокой постели, Юнги мучают колючие мысли, ощущающиеся буквально физически и звучащие все почти одинаково: всё, что происходит сейчас, это неправильно. Неправильно ни по отношению к Минхо, ни даже к себе. Это, мать твою, измена. И Юнги понимает для себя это четко, но он никак, просто никак не может остановиться. Никак не может сопротивляться тупым законам физики — его тянет неимоверно. Он зависим от Тэхена, как от личного сорта опиума. Такой своеобразный героин — и о проблемах насущных заставляет забыть и боль израненного сердца и запутанной души подавляет. Юнги знает, что Тэхен к нему неравнодушен. Он знает, что сам испытывает что-то большее, но что-то неумолимо мешает. Мин не хочет делать больно мальчишке-стажеру, чувства которого он так коварно использовал в собственных корыстных целях, но и не хочет быть с ним, потому что не любит он его так, как Кима. Головоломка складывается непростая, а единственным пока решением, неправильным и чертовски ужасным, остаются встречи втайне от Минхо, под предлогом срочной ночной работы.

***

Тэхен не оставался у Юнги на ночь практически никогда после их таких встреч, а если всё же оставался, то настолько редко, что можно провести параллель до никогда. Поэтому то, что сейчас он лежит совсем рядом, буквально дышит Юнги в затылок, заставляет теплое чувство в груди старшего противно заныть. С того дня, как Юнги прозрел от собственной слепоты, прочитав сообщение Кима, оставленное на рабочем столе своего компьютера, прошел едва ли месяц. Снова утро, и оно снова почему-то проходит в компании Тэхена. Так не должно быть. Слишком часто Юнги стал просыпаться, чувствуя знакомое тепло тела рядом с собой на другой стороне кровати, осторожно, можно и привыкнуть. Он разлепляет сонные глаза, пробегаясь взглядом по погрому в комнате, что они устроили вчера. Кажется, это уже третий раз за неделю, когда Тэхен приезжает к нему домой и все идет по накатанной, но это буквально третий раз за все время, когда парень остается на ночь в его постели. Это плохо, и Юнги всё понимает, он даже готов сожрать себя изнутри за то, что за спиной своего якобы бойфренда, коротает ночи с Тэхеном, но стоит тому только появиться в поле зрения Мина, как он тряпичной куклой готов осыпаться в крепких руках, не в силах сопротивляться. Обман никогда ни к чему хорошему не приводит. Этот урок стоит запомнить, потому что из раза в раз он будет настигать и рушить целую жизнь взамен на одну простую вещь — правду. Утро потрясающе теплое, тихое, спокойное. Даже не вериться, что это не сон, а самая что ни на есть реальность, осязаемая и ощутимая. Утр Тэхен никогда не любил, Юнги тем более, но именно это утро по-настоящему особенное, что ощущается на эфемерном уровне в воздухе и атмосфере. Удивительно просыпаться и чувствовать согревающее тепло чужого обнаженного тела прямо под боком, не исчезающее среди ночи. — Доброе утро, котёнок,— хриплый шепот на ухо, и неизведанное тепло затапливает бедное сердце. — Всё никак не могу привыкнуть слышать от тебя это "котёнок".. обычно ты называл меня так только когда мы.. эмм.. нуу.. Почему он вдруг краснеет? Почему, почему, почему? Они вытворяли вместе такие вещи, даже говорить о которых вслух неприлично, а тут.. — Не переживай, котёнок, я не перестану так тебя называть. Ты же такой просто очаровательно милый, не могу удержаться, — Тэхен самодовольно улыбается, сгребая фигуру рядом с собой в медвежьи объятия и утыкаясь носом Юнги в шею, отчего тот еще больше безбожно краснеет. Юнги отчетливо чувствует мокрый язык, мягко ласкающий его шею чуть ниже местечка за ухом, невольно начиная возбуждаться от пьянящих прикосновений. Прошлой ночью Тэхён завел его так сильно, заставляя потерять рассудок в сладостном наслаждении, что Юнги не помнит и половины всего того, что вчера происходило, будто он отключился где-то в середине и очнулся только уже после, когда разморенный Тэхен растянулся рядом на кровати довольным котом. Это было сильно. Определенно. Тэхен тем временем, ни теряя и минуты, уже с самозабвенным благоговением языком захватывает всё больше территории на чужой шее, переходя на ключицы и оставляя сладкие поцелуи на обнаженной груди. Становится жарко, невероятно жарко, отчего мягкое одеяло достаточно быстро оказывается в ногах, а Юнги перевернутым на спину и крепко прижатым к кровати весом чужого тела. Он шумно выдыхает, ощущая ловкие тэхеновы руки, кажется, на каждом миллиметре своего тела, утопая в мягкости, ласке и трепете. Никогда в жизни он не подумал бы, что такая близость — трепетная, нежная, хрупкая — будет нравиться ему гораздо больше, чем безудержный и сумасшедший секс, который он имел с Тэхеном. И пускай то, что сейчас он имеет, происходит по вине и благодаря тому же Тэхену, сексом назвать он никогда не сможет, потому что сейчас это нечто большее, чем биологическая потребность, это глубже. Это про близость на духовном и энергетическом уровне, Юнги уверен, что теперь это серьёзней, глубже, больше. Больше он не боится своей любви к Тэхену, не боится чувств, которые словно ветви терновника опутывают всё больше его сердце и ползут глубже, в его душу, он уверен. Полностью уверен, и теперь ему открыт поистине потрясающий мир — неизведанный, полный страшных вещей, но которые больше не пугают, а наоборот, лишь больше распыляют чувство интереса. Когда страсть накаляется до предела, достигает границы с сумасшествием и начинает стремительно затуманивать мозг, Юнги одним ловким движением перекатывает Тэхена на спину и седлает чужие крепкие бедра, склоняясь над прекрасным лицом и мучительно сладко целуя в раскрытые в томных вздохах губы. Не говоря ни слова, Юнги прокладывает себе губами и языком дорожку от груди до вздымающихся от дыхания ребер и напряженного живота, руками скользя, словно опутывая, от самых предплечий Тэхена до запястий, дойдя до конца вплетая пальцы в чужие раскрытые ладони, слепляясь в замки по обеим сторонам. Они абсолютно обнажены, открыты телами и душами, сплетаются словно пламя двух свечей в едином танце. Тэхен мягко расцепляет руки, теряя тепло чужих слегка влажных ладоней, и касается сначала острых лопаток чужих, после скользя вниз, оглаживая талию и поясницу, одну ладонь он оставляет на аппетитной ягодице, сжимая ее и наслаждаясь невероятной мягкостью бархатной кожи, а пальцами другой руки пробирается чуть дальше, и немного покружив вокруг, будто бы раздразнивая еще больше и без того уже теряющего рассудок Юнги, мягко надавливает на вход. Мышцы послушно поддаются и расслабляются, пропуская после недавней ночи сразу два чужих пальца внутрь без особых усилий. С малиновых раскрытых губ срывается громкий стон, пока пальцы размеренно входят и выходят, немного больше разрабатывая мышцы и массируя их, но достаточно быстро этого становится недостаточно, и Юнги самостоятельно начинает насаживаться на длинные пальцы в нем в попытке получить более резкое проникновение. — Какой ненасытный котёнок, — Тэхён ухмыляется, стреляя хищным взглядом, — раз ты так хочешь, то побудь немного самостоятельным.. Тэхен вытаскивает пальцы, а потом и вовсе убирает руки с разгоряченной кожи за спину, опираясь на ладони и полностью перенося вес корпуса назад, получая при этом жалобный стон разочарования в ответ. Сегодня Юнги особенно и жаждет тэхеновых губ, это будто наваждение в его голове, медленно скапливающееся на границе подсознания. Он сталкивает их губы воедино, чувствуя тепло друг друга и языком проходясь мимолётно по зубам и деснам, руками цепляется за чужие плечи для поддержки и начинает медленно тереться о крепкие обнаженные бедра Тэхена, на которые так бесстыдно забрался, на что тот лишь хитро и самодовольно ухмыляется, наблюдая за разворачивающимся перед ним шоу. Тэхен на ухо в перерывах между страстными поцелуями шепчет о том, насколько очаровательный Юнги именно сейчас, какой нуждающийся и по-особенному притягательный, и просто не может остановиться. Холодные тэхеновы руки еще не долго остаются в стороне, и вскоре Юнги находит их блуждающими по его нежному телу, он ярко ощущает, как обхватывают голыми руками его задницу, крепко сжав, и направляют его бедра, помогая тереться о промежность. Одного трения и даже пальцев оказывается чертовски мало, и Юнги, действительно и отчаянно хочет его в себе, соединиться полностью именно сейчас. Он должен был быть полным. Он хотел чувствовать себя сытым. — Тэхен.. — горячий выдох, целиком и полностью наполненный неозвученной просьбой, из полураскрытых губ, и Тэхен понимает всё без слов. Пока Юнги отчаянно трется членом о его член и бедра, он тянется за смазкой, лежащей недалеко от подушек на краю кровати и наносит жидкость на оба истекающих природным эякулятом члена, обильно смазывая их, не забывая про уже полураскрытую после длинных пальцев промежность. Тэхен за бедра поднимает Юнги и усаживает его на свой член. Они оба одновременно ахают, чувствуя знакомое ощущение, которое накрывает их каждый раз, когда тела переплетаются друг с другом.. Тэхен не мог не притянуть Юнги ближе к своему телу и обвить крепко руками его талию, но если бы можно было еще больше прижать маленькое худое тело к себе, впечатать и ввести под кожу внутривенно, Тэхен бы это несомненно сделал. Он снова, но уже сам, целует и целует Юнги, всё яростнее захватывая в плен розовые губы, стонет ему в рот, когда толкается, погружаясь глубже с каждым разом. Его бедра взмывают вверх в бесконтрольном и хаотичном движении, разнося в утреннем свете солнца по комнате звуки шлепков их кожи друг о друга и всхлипы Юнги. Тэхен действительно безумно любил эти звуки, он любил их слушать и наслаждаться открытостью и искренностью объекта своего воздыхания. По мере своего и чужого приближения к оргазму, Юнги всё больше перетягивает инициативу на себе, и вскоре, когда толчки Тэхена становятся всё небрежнее и небрежнее, Юнги ждать больше уже не может. Он жестом останавливает Тэхена, уже чувствуя, что близок к своей и его кульминации, начиная самостоятельно двигаться на члене. Его бедра плавно двигаются взад-вперед и вниз-вверх, иногда переходя на круговые движения, а его голова обворожительно запрокинута вверх. И когда Тэхен в последний раз входит в него медленным и твердым толчком, навстречу его бедрам, оба наконец отпускают себя. Всё вокруг пылает и горит, ощущается в разы сильнее, будто ощущения выкрутили на максимум, а его сердце бьется так быстро и так громко, что еще немного, и оно, кажется, остановится. Нереально просто. Под веками россыпь звезд и одно лишь всепоглощающее обожание, любовь, преданность и .. покорность? Может быть. Дыхание всё еще сбито после оглушительного удовольствия, но Тэхен просто не может отказать себе в еще одной маленькой шалости — он поворачивается почти бесшумно на бок в сторону, где кровать прогнулась под весом другого тела, лежащего рядом, и наблюдает за истинным произведением искусства — фарфоровой фигурой, на коже которой поблескивает еле заметная испарина, а пушистые темные волосы в беспорядке растрепаны в разные стороны. Возможно, Тэхен безбожно влюблен. И возможно без возможно. Как-то так. Юнги с кряхтением тянется за одеялом, забытым бесформенной массой на краю кровати, натягивает то до пояса, не особо беспокоясь об оставленном беспорядке, но заботясь о том, чтобы прохладный воздух комнаты не щекотал разгорячённую кожу. Он жмется ближе к теплому боку Тэхена, накрывая их обоих одеялом, и мирно устраивает подбородок на обнаженной крепкой груди. Спокойно и хорошо. Просто прекрасно. Тэхен первым нарушает густую, но такую уютную тишину этого утра. — Не знаю, насколько это еще возможно, но с каждым разом я всё больше влюбляюсь в тебя. Мне не хочется отпускать тебя от себя даже на жалкую минуту, и мой внутренний зверь, в обычное время просто мирно существующий где-то глубоко, выворачивает мне кости наизнанку и стучит по голове навязчивыми идеями по типу "Раскрасить милое личико твоему парню" или еще чего похуже, потому что ты мой. Да, я жуткий собственник, но никто не смеет даже смотреть на моё, не то что трогать. Юнги мягкий и податливый рядом, выглядит разморённым и уставшим, но в его лисьих глазах твёрдая уверенность и серьезность, он вздыхает глубоко и говорит: — Я знаю, мне.. Мне и самому не по себе от всего того, во что мы вляпались. Не хочу больше прятаться и врать, просто не могу уже. Я расскажу ему. — Знаешь ведь, я не давлю на тебя. Я в состоянии дать тебе столько времени, сколько тебе понадобиться, котёнок, — Тэхен проводит ладонью по чужим волосам, зачесывая пушистый беспорядок назад. — Знаю, я готов сделать это как можно скорее, — Юнги улыбается, чувствуя, как шероховатые влажные губы Тэхена касаются его острого плеча, но не остервенело, а нежно, словно жест поддержки. — Я еще кое-что хочу у тебя спросить сейчас, — спустя некоторое время Юнги ворочается в постели, укладываясь так, чтобы видеть неземные глаза Тэхена прямо напротив, чтобы взгляды соприкасались. — Всё, что угодно, котёнок, — на губах Тэхен появляется нежная улыбка, трогательная и очаровательная. — То есть, получается, ты изначально, еще в самом начале нашего эмм.. взаимовыгодного сотрудничества знал о том, что рано или поздно во мне должны проснутся к тебе чувства, в то время как я для тебя уже тогда был кем-то больше, чем просто игрушка для секса ? — Нуу, от части ты прав. По сути, так оно и есть, но не самого начала ты был для меня чем-то большим. Для этого мы и завели эту связь — для взаимовыгодного сотрудничества, и изначально так и было, я правда не испытывал к тебе ничего более, чем необъяснимое влечение, но потом, в какой-то момент, я перестал воспринимать тебя лишь как игрушку. Я понял, что ты влазишь в мою жизнь стремительно и бесповоротно и начинаешь вживаться мне под кожу, а самое главное, захватываешь мое сердце, заставляя так чуждо для меня за тебя переживать, без тебя не находить себе места и так далее. Жить с этим, конечно, было не легко, но у меня было лишь одна надежда, как ты и сказал, я понял, что в конце концов, ты так же не сможешь оставаться ко мне равнодушным потому что любое настолько тесное общение предполагает собой эмоциональную привязанность, поэтому всё, что мне оставалось — это долго и верно ждать, когда мои черствые и неотесанные чувства будут взаимны. Я даже и подумать не мог, тогда, когда мы еще только познакомились, что та беспочвенная страсть и влечение только ради секса, приведут нас к вот этому, — Тэхен договаривает и смотрит на Юнги, глаза которого раскрыты невероятно широко, потому что он, возможно, потрясен и ошарашен. — Ты сумасшедший, — наконец говорит он, — и безбашенный просто, но в хорошем смысле.

***

Юнги уверен, что должен поговорить с Минхо, причем как можно скорее. И если он не сделает это сейчас, то больше у него вряд ли хватит смелости сделать это потом. Он ушел от Тэхена около часу назад, посвежевший и со сверкающими глазами, перед этим написав Минхо с предложением прогуляться. Осень всё суровей становится с каждым днём, но благо нет дождя, поэтому Юнги просто решает подождать парня у круглосуточного магазинчика недалеко от парка, где они договрились встретится. Рыжеволосый парень маячит на горизонте через двадцать минут стояния на холоде, и лёгкой походкой подходит к уже слегка подмерзшему Юнги, как всегда с мягкой лучезарной улыбкой на лице. Юнги чмокает его сухими искусанными губами в щеку и любезно приглашает выпить чай к себе домой, что также находится не так уж и далеко. Парень с удовольствием принимает приглашение, и схватив Юнги под руку за локоть, до самой квартиры начинает болтать о котах и оптимальной сбалансировке их питания, Юнги его слушает не особо, едва заостряя внимания на каких-то словах, но он правда благодарен, что они идут хоть не молча, а то он давно бы уже сошел с ума из-за сжирающих изнутри мыслей. Чуть позже, на освещенной неожиданно и приятно выглянувшими яркими солнечными лучами кухне Минхо садится напротив нервно сложившего руки в замок у лица Мина, берет керамическую кружку с чаем, уже стоящую на столе, и постукивает по ней ногтями, обхватывая ту обеими ладонями. —Ты ведь понимаешь, что я не просто так тебя позвал? — голос Юнги дрожит, он нервно дергает правым плечом и трогает и поправляет свои волосы — нервничает просто безумно. — Конечно. И судя по тому, как ты напряжен, разговор далеко не из легких, — Минхо всё так же мягко улыбается, с благоговеньем заглядывая в карие глаза Мина. — Даа, — Юнги выдыхает, подавляя нервный смешок, тем самым немного разряжая обстановку, но напрягается, словно струна на грифе гитары, вновь, — ты меня сейчас внимательно выслушай, прежде чем начать эмоционально реагировать, хорошо? — Минхо лишь кивает головой на его слова, следя за ним широко раскрытыми глазами. — Хорошо. Для начала, я должен извиниться. Извиниться за то, что использовал твои чувства, и за то, что ты потратил столько времени впустую из-за меня, я правда сожалею. Ты, правда, очень заботливый, хороший и внимательный, но я тебя не люблю. Точнее люблю, но не больше, чем друга, понимаешь? Я решил с помощью тебя, хоть это и звучит даже омерзительно, заменить одного человека в своей жизни. Думал, у меня получится всё осознать и понять, но мне страшно, до сих пор. Я боюсь этих новых для себя чувств и уверен, что от них ничего хорошего не будет. Я чувствую, блять, как растворяюсь в нем и боюсь потерять себя в нем же. Я же знаю, для чего вообще были эти "отношения", поэтому я думал, что был для него не больше, чем способ снятия стресса и получения удовольствия. А я блять думать ни о чем другом не мог, кроме как о нем, — Юнги спокоен, а в его голосе скользит хрупкая ледяная сталь, — я думал, что так было.. Кажется, будто Минхо уже знает, это неизбежно видно по его глазам. Или же Мину уже мерещится. Он сходит с ума? Но тот не произносит ни слова, внимательно слушая, всматриваясь в белоснежную стену за спиной Мина. Юнги продолжает: — Я правда думал так до одного утра, когда после бессонной ночи пришел на работу. Знаешь, я тогда ни на шутку испугался, ведь замок на двери был выломан, а некоторые вещи на столе отсутствовали на своих прежних местах, я думал, что это было ограбление. Но блок питания был включен, а на мониторе высветился открытый текстовый файл. Он любил меня, представляешь? Всё это чертово время, он просто знал и ждал, когда же до меня дойдет, как чертов фокусник, знающий суть фокуса, в это же время дурящий глупых прохожих на улицах. Минхо отпивает дымящийся кипяток из кружки, тихо после этого спрашивая: — Ты ведь его любишь, а он любит тебя ? Ведь так? И Мину не остается ничего, кроме как с молчаливым согласием взглянуть в наполненные болью карие глаза парня. Он встаёт, так же беззвучно отставляя кружку на стол, кланяется почти что на девяносто градусов и уже в дверях говорит: — Спасибо Вам, господин Мин. За всё. Я напишу заявление завтра. И уходит молчаливой тенью с обсидиановыми глазами и разбитым вдребезги сердцем, исчезая из жизни Мин Юнги, скорее всего, навсегда. Всепоглощающая вина за чужое разбитое сердце переламывает Мину все кости, стоит ему остаться один на один с тишиной кухни, нарушаемой лишь шумом из приоткрытого окна. На душе паршиво и сыро, как после ливня со шквальным ветром на улицах вмиг опустевшего Сеула. Поступил ли он правильно? Не пожалеет ли? Не нарочно ли поддался обману собственных чувств и не солгал ли тот, из-за кого эти чувства перевернули с ног до головы всю чёртову жизнь. Мысли опутывают стальными тисками голову всё больше и больше, и Юнги решает направится туда, где находится его главное спасение, его единственный человек, способный понять и излечить покалеченную душу. Стоит ли предварительно позвонить? Он всерьез задается этим вопросом, но всё же приходит к заключению, что Ким вряд ли его прогонит с порога квартиры, а застукать его с кем-то другим вероятности нет никакой, поэтому Юнги, взяв с собой лишь две связки ключей и ментоловую жвачку спускается вниз, на паркову, заводя свой автомобиль, который приветствующе гудит мотором, слово хищник после зимней спячки, он без предварительного звонка направляется к дому Тэхена. "Какая же всё-таки жизнь сука.." — думается Мину, пока за окнами мелькают многоэтажки и цветные светофоры, — "порой вообще не понимаю, что происходит" И он ни капли не кривит душой, потому что еще полгода назад и помыслить не мог, что "отношения" с Тэхеном дойдут до такого. Он сам не замечает, как такси останавливается напротив нужного подъезда с бордовой металлической дверью. Холодный, будто зимний воздух обдаёт легким морозом щеки и руки, когда Юнги выходит из салона автомобиля на улицу. Он вдыхает морозный осенний воздух, но он не кажется ему холодным, он освежает и мягко обволакивает, бодрит. Теперь всё правильно. Все по своим местам и так, как нужно. Он слышит приближающиеся шаги за спиной и автоматически поворачивается, мгновенно попадая в потрясающе родные объятья. Тэхен обнимает, лишний раз ничего не спрашивая, просто молчаливо дарит поддержку и снимает все страхи по одному с хрупких плеч. Он берет Юнги за обе руки, сцепляя ладони в замки и отходя на расстояние одного шага между ними, заглядывая в раскрасневшиеся уставшие глаза. — Только если ты захочешь, я стану твоим всем, но если нет, то я исчезну из твоей жизни раз и навсегда, стану ничем, будто меня и не было никогда, так и знай, Мин Юнги, — говорит Тэхен, большими пальцами успокаивающе поглаживая чужие костяшки. — Никуда ты уже не денешься, чертов ты похититель чужих сердец, Ким Тэхен, потому что ты и так уже для меня целая Вселенная, заменившая всю жизнь. — Это ты так мне в любви признаешься? — Получается, что да ? — И я тебя, котёнок. Больше жизни.