Choose

Пятому больно. Его руки дрожали, и он знал, что не сможет трансгрессировать в ближайшее время, даже если очистит голову. Пятый не знал, в чем заключается игра Куратора. У нее не было причин оставлять его в живых. Пятый доказывал это каждый раз, когда попадал в ее плен. Ни одна сделка, заключенная с Хендлер, не была принята или осуществлена. Пятый выберется из этого. Он заставит ее поплатиться. Не было никаких сомнений в этом вопросе. Так почему же Куратор тянет с этим? — Пять. — Ее голос напевал притворно сладко. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня. Удерживающие его устройства были сняты, в результате чего Пятый упал на землю. — Нет. — Все, что он сказал. Пять попытался придумать остроумное замечание или что-нибудь саркастическое, но он не мог ни о чем думать, и в тот момент удержаться на четвереньках было достаточно сложно. И ему все еще нужно было встать. — Ой, давай, Пятый. Не будь упрямым. — Куратор схватила его за руку, помогая. Контакт ужалил, и Пятый зашипел, одергиваясь. Он ударился спиной о стену позади — глаза закрылись, когда он попытался дышать сквозь боль. Женщина издала неодобрительный звук. — Видишь, когда ты сопротивляешься, случаются плохие вещи. К тому же, я не думаю, что ты захочешь пропустить это. — Она улыбнулась ему и пошла вперед. — Ну что ж, пошли. — Махнула рукой. Пятый медленно последовал за ней, обхватив себя руками. Ему было жарко, но в то же время холодно. Это был не просто холод, а холод, который поселился прямо в костях. — Видишь ли, Пятый. У нас проблема. Ты уже не тот человек, которым был раньше. Поэтому я решила, что, возможно, мне придется заставить тебя вернуться к тому, кем ты должен быть. Пятый прорычал. — Я не должен быть убийцей. Ты сделала меня убийцей! — Да, я думаю, мне придется согласиться с этим утверждением. Они достигли комнаты со стеклянной стеной. Стекло было толстым, вероятно, пуленепробиваемым. Свет в комнате был выключен, только свет из коридора, в котором они находились, достигал края стекла. — Ну, иди, — сказала Хендлер, улыбаясь. — А что, если я не пойду? — сказал Пятый, показывая неповиновение. Женщина нахмурилась, как будто очень расстроилась мысли. — Тебе не понравится результат, — добавила. — И твоей семье тоже. Пятый замер. — Нет, — прорычал он, — не втягивайте их в это! — О, слишком поздно, Пятый. Входи. А теперь… — Слова Куратора не оставляли места для споров. Пять вошел, и загорелся свет. — Нет, — выдохнул он. Перед ним стояло два стула. Справа сидела привязанная Эллисон с толстым кляпом во рту. Слева была Ваня, она тоже была связана, и в ее глазах была тусклость, которую могло вызвать только ее лекарство. Он предположил, что Комиссия не хотела рисковать, вызывая третий апокалипсис. — Тебе нужно принять решение. — Из громкоговорителя раздался голос Куратора. Там был пистолет. Лежал на столе между девушками. Пятый подошел, его трясло еще сильнее, чем раньше. Он проверил его. Одна пуля. Пятый должен был предвидеть это. Он действительно должен был это предвидеть. — Правильно. Пять, одна пуля. У тебя есть пять минут, чтобы пустить пулю в чей-то мозг. Если ты проиграешь, они обе умрут. И даже не думай о маленьком героическом самопожертвовании, если это случится, они обе умрут. Это будет просто проигрышная ситуация. Выбирай с умом, мой маленький убийца. Твое время начинается… …сейчас… Пятый не мог дышать. Он не мог думать. Он никогда не хотел убивать. Никогда. Но на этот раз Пять не знал, сможет ли. Но, если он этого не сделает, то они обе погибнут. Это было бы так же, как если бы он убил их обоих. Из всего, что Комиссия когда-либо делала с ним, это было самое худшее… Пятый смотрел на сестер, руки дрожали, сердце колотилось. Обоим заткнули рты, Эллисон, вероятно, из-за ее силы, но Ване, вероятно, чтобы заставить ее молчать. У него был план. Очевидно. Но дело в том, что выбрали двух сестер… Пятый не хотел никого убивать. Но они должны были знать, что его любимицей всегда была Ваня. У них была вся временная шкала на разоблачение, проверить нетрудно. Но они выставили ее против Эллисон. Единственная мать. Единственная с ребенком. Единственная, убийство которой было более ужасным, чем любого другого из его семьи. Ужаснее, чем он мог себе представить. У Эллисон была дочь. Клэр нужна была мать. А ему нужна была Ваня. Не было правильного ответа. — Три минуты, Пять. Он не двигался: не мог. Смотрел на пистолет. Пятый с радостью направил бы пистолет на себя, но Куратор предостерегала его о последствиях. В чем был смысл, если они обе умрут? В этом нет смысла! — Одна минута, Пять. — Голос Хендлер стал более неодобрительным. Вероятно, она ожидала, что это уже будет сделано. Пятый редко колебался в убийствах. Но тогда было иначе. Все, кого он когда-либо убивал, были убиты ради его семьи. Теперь же Пятому придется убить одного из них. Он не мог этого сделать. Не мог. — Тридцать секунд. Наконец Пятый поднял глаза. У Эллисон была дочь. Ваня вызвала два апокалипсиса. Эллисон старалась быть его матерью и относилась к нему, как к ребенку. Ваня была единственной, кто слушал его, как взрослого. Эллисон была его сестрой. Ваня была и его сестрой, и другом. Но Клэр была нужна Эллисон. Пятый не мог забрать мать у ребенка. Он делал это слишком часто. Ему нужна Ваня, а Клэр нужна Эллисон. Находясь в апокалипсисе, Пятый звал Грейс. Он думал, что все будет хорошо, если мама будет рядом. — Пять… — вздох. — Четыре. — Нет! Он не может! — Три. — Он нацелил пистолет на Ваню. Эллисон закричала через кляп. — Два… — Мне очень жаль, — прошептал Пятый, чувствуя слезы на глазах. Он закрыл глаза и нажал на курок. Раздался звук выстрела, приглушенные крики Эллисон, и дверь за ним открылась. Пятый уронил пистолет, чувствуя, что его вот-вот вырвет. Это было похоже на его первое убийство… Не хуже, чем его первое убийство… Это было ради его семьи. Но на этот раз это была его семья… — Ну, Пятый. — Голос Куратора только усугубил содеянное. — Это заняло гораздо больше времени, чем следовало, но тебе это удалось. — Затем она пробормотала. — Еле-еле… Пятый не мог дышать. Не мог дышать… Горячие слезы жгли его лицо. Это невозможно. Это невозможно. — Пятый! — У него болела голова, и все было не так… — Пять, мне нужно, чтобы ты посмотрел на меня! — Он не мог открыть глаза — его кто-то тащил. Когда он упал? — Пять, послушай, я не знаю, что ты видишь, но тебе нужно сейчас же проснуться. Проснуться? Пятый не мог проснуться. Это было реально. Он убил свою сестру. Он — чудовище. Хотя Пятый уже знал это. Теперь все остальные тоже. На самом деле ему не было никакого оправдания. Конечно, он спас Эллисон, но все же убил Ваню. Милую, невинную Ваню, которая никогда не хотела никого обидеть. — Пять! Почему его не могли просто оставить его в покое? Разве им было этого не достаточно? Разве Пятый недостаточно сделал? — Лютер, неси его, он не просыпается, и нам нужно быстро выбираться отсюда. Лютер? Глаза Пятого наконец приоткрылись. Его семья была здесь, но как? Ему казалось, здесь были только он, Куратор, Эллисон и безжизненное тело Вани. Но нет, его не было в той комнате. Где он был? — Пятый? — Голос послал осколки льда в его сердце. — Пять, все будет хорошо, просто успокойся, мы вытащим тебя отсюда! Слезы текли снова. Это было невозможно. Невозможно. — Ты мертва, — прошептал Пятый человеку, стоящему над ним, человеку, держащему его за руку, человеку, который не мог быть Ваней, потому что Ваня была мертва, и он убил ее. — Нет, нет, Пять, я в порядке, я в порядке. Я здесь. Что бы ты там ни увидел, было ложью. Это была симуляция. — Нет, нет, нет! — Не то чтобы Пятый хотел, чтобы это было правдой. Но это должно было ею быть. Так реально… Это было так реально. — Куратор, она… — Куратор мертва, Пятый. Помнишь? 1963 год? Сарай? Она мертва. — Но… — Воспоминания вернулись, и Пятый вскрикнул, внезапно наполнившись ими. 1963. Сарай. Куратор. Возвращение. Все в порядке. Его поймали. Его поместили в комнату. Приковали. Им не нравилось его упрямство. Они хотели… чего-то. Теперь Пятый даже не мог вспомнить, что это было. Поэтому они сказали, что собираются использовать его для эксперимента. Именно тогда появилась Куратор, и все стало еще хуже. Тогда он убил свою сестру. — Все в порядке, Пятый. Теперь ты у нас. В ответ он только разрыдался. — Мы должны вытащить его отсюда сейчас же. — Чей-то голос. Пять с радостью позволил тьме окружить его.