Disconnected

      Наигравшись с облаками в прятки, холодное осеннее солнце распрощалось c равнодушным городом и лениво покатилось на запад. Звенящий ветер махнул ему вслед ветвями деревьев и улегся на безликой мостовой. Удостоверившись в наступлении сумерек, Райнер занавесил окно и устало взглянул на Гальярда. Разговор у них не клеился. И не то чтобы он многое хотел сказать; скорее, было невыносимо справляться с повисшей в воздухе тишиной, которая так и норовила сорваться каменной глыбой с обрыва.       Порко тоже чувствовал, как напряжение между ними нарастает, подобно издали подбирающимся раскатам грома. Он захлопнул ветхую книжонку романтически-патриотического содержания, поднялся с постели и направился к выходу из удушливой пустоты их совместной комнаты.       – Проветрюсь.       Райнер последовал за ним, не слишком отдавая себе отчет в том, зачем. Настигнув – замешкался. Визуально ощупал Гальярда с ног до головы – он безусловно хорош собой. Рука скользнула по плечу и похитила чуточку его тепла.       – Что?       Однако недовольство так и сквозит в голосе, подумал Райнер. Что ж, тем лучше – терять нечего.       – Постой, – окликнул он; Порко уже толкнул пальцами дверь.       – Да говори скорее, чего тебе.       Райнер схватил его за плечи и вжал в стену возле двери.       – Давай набьем друг другу морды позже, сейчас я не в настроен-...       Договорить ему не удалось, поскольку на его губы опустился смелый, стремительный поцелуй.       Как сладко Гальярд напрягся в его хватке, думалось Райнеру. Он не без усилия удерживал его, пытаясь раскрыть крепко сжатые губы языком.       – Черт тебя дери, с ума сошел?! – взревел Порко, с силой толкнув Райнера в грудь.       Тот отшатнулся на несколько шагов назад, опустил голову и посмотрел на него исподлобья. Тягучий, словно мед, решительный взгляд, какого в исполнении Брауна видеть еще не доводилось, зачаровал его – с места не сойти.       – Мне нужен ты.       Низкий голос молотом обрушился на помутневшее сознание и вдребезги разнес весь здравый смысл.       – К-кто?       Райнер был безмолвен. Ответом на слабый хриплый голос стало очередное прикосновение – трепещущих пальцев к пульсирующей шее. И вот он снова в пределах досягаемости – занести ладонь и отвесить пощечину – нет ничего проще, но рука никак не слушается. Напротив, Порко обнаружил, что его кисть робко смяла ткань рубашки на плече Райнера, пока тот подбирал угол, с которого удалось бы зацепиться за его взор.       – Прочь...       Едва различимый шепот растаял в дюйме от его губ, когда Райнер прильнул к телу Гальярда, чтобы украсть у него еще немного тепла.       Видение вот-вот рассеется; дурные сны имеют свойство обрываться в самый страшный, фатальный момент. Однако, мысленно сетовал Порко, его мозг не спешил включать защитную реакцию и пробуждать безвольное тело от кошмаров – а вот, казалось бы, пора. Критический момент уже настал. Но он почему-то все еще обнимает плечи Райнера, крепче и крепче; отвечает на глубокий головокружительный поцелуй, что становится слаще и слаще; а его сознание продолжает блекнуть, голос разума все тише и дальше. Нечего делать, насилу сон не разогнать, остается отдаться потоку и не затеряться в пучине грез.       – Не надо, – шептал он, прогибая шею навстречу влажным поцелуям, – не смей... Я тебя ненавижу...       Ненавижу, думал Гальярд, всем сердцем ненавижу; сказал это – значит, и сон под контроль возьму. Но отчего так тяжелеют ноги, вот-вот подогнутся в коленях и... тело все же не соскальзывает вниз, его удерживают крепкие, властные объятия Райнера. Из широкой груди доносится волнительное сбивчивое сердцебиение. Оно раздается так близко, совсем под его, Порко, пальцами. Распахнуть рубашку, растерзать грудную клетку – и вот оно, пылающее и окровавленное – в твоих руках.       – Так и сделаю... Я вырву твое сердце, – бормотал он в бреду.       – Возьми и душу, – последовало в ответ.       Они заглянули друг другу в глаза.       – Делай, что хочешь, Гальярд, – глубокий низкий шепот был чересчур осязаем для сна, – лишь будь подле. Не оставляй меня.