должен

Ему опять это снится. Ночь. Темный переулок. Липкий страх, окутывающий тело. Беспомощность. Боль. Тим уже не понимает, физическая ли эта боль или моральная. Он просто ее чувствует. Чувствует каждой клеткой тела. И она не уходит - становится вечным спутником на продолжении долгих лет. Он не помнит как смог взять в руки телефон, как смог позвонить Вину. Память отказывается быть товарищем и вспоминать, а Тиму и не очень хочется. Полностью наоборот, хочется забыть, вычеркнуть из памяти, делать вид что ничего не произошло. Но не получается. Тот примчался за секунды, благо, переулок не был слишком далеко от общежития. У старшего на душе также остался нестираемый отпечаток. Эта ситуация могла бы сломать Тима, окончательно и без шанса на восстановление. Но он был не один. И если Тим тонул в своих страхах, то Вин раз за разом его спасал. Учил заново жить. Это не было просто. Первые два месяца он не мог подойти толком к своему Нонгу. Тим не хотел, не хотел отталкивать, причинять боль своими поступками, но он не имел право голоса. В этой ситуации за него все было предрешено. А его Хиа и не пытался давить. Медленными шагами, день за днем все ближе. Тим боялся. Панически боялся. Даже простых объятий, любой близости или касаний. А Вину было больно. Больно видеть как с каждым днем гаснет человек, которого ты любишь. Спустя три недели они смогли выйти вместе из дома. До кабинета психолога. Еженедельная работа над собой, постоянная поддержка от родных и вот, кажется, что все хорошо. Самые сложные шаги сделаны и нужно лишь продолжать идти. Всем вокруг казалось что Тим идет на поправку, но Вин видел, догадывался что все так просто не будет. То ли потускневший взгляд, то ли натянутая улыбка, но Тим будто молча пытался докричаться: "Я не в порядке". В голове у Тима в тот момент была жуткая мешанина. Иррациональный страх, что его оставят, что он надоест Вину и рано или поздно останется один не давал Тиму спокойно жить. У него в голове была установка - секс важен для отношений. А он не мог дать Вину этого. Так что младший продолжал терзать себя и дальше, пока не пришел к выводу, что может перетерпеть. Он думал, что сможет. Для Вина ситуация прояснилась в тот день, когда зайдя домой старшего поцеловали, обняли, и потащили в сторону кровати. Да, времени прошло много, но чувствовалось, что недостаточно. Вин хотел оттолкнуть, сказать что тот не обязан, не должен делать этого, если не готов, однако ему так и не дали слова. В момент когда они остались без одежды, старший начал чувствовать дрожь, и, к сожалению, она была вызвана далеко не положительными эмоциями. Резко оттолкнувшись, Вин, аккуратно погладил младшего по щеке. - Ты не обязан. Даже не так. Ты не должен этого делать если ты не готов, понимаешь. Не смей насиловать себя, мне это не нужно. Все будет постепенно, хорошо? И только по обоюдному желанию, - внимательно посмотрев в глаза младшего и, дождавшись его кивка, продолжил. - Ты скажешь мне, когда все будет хорошо, когда окончательно будешь в порядке и захочешь попробовать. - А если я никогда не буду готов, - вскидывает глаза вверх младший. - Ну, тогда я готов всю жизнь держать твою руку, целовать и обнимать, - крадет мимолетный поцелуй. - Мы связаны очень крепкой нитью, ты от меня так легко не сможешь отделаться, даже не думай. Все будет хорошо. Шаг за шагом. Главное, что есть рука, которая вытащит из болота страхов и будет до конца. Может в прошлой жизни они и не были связаны красной нитью, зато в этой накрепко связали себя пеньковой веревкой.