Я ненавижу его

— Я смогу вытерпеть этого придурка разве что только под соджу. Под много много литров соджу. Но как слышу его голос, так не могууу… — Чувствую, как подруга гладит меня по плечу и тыкаюсь лбом в обеденный стол еще яростнее. Чертова жизнь. Не жизнь, а ебучий случай какой-то. Из всех перемороженных артистов с короной на голове и павлиньим хвостом амбиций, Бëн Бэкхëн — самая большая заноза в заднице. В моей заднице.       Как один из главных координаторов я редко работаю с артистами напрямую — мое дело контролировать менеджеров и перенаправлять им указания «свыше». Но так уж повелось, что у моих подопечных всегда куча проблем. Куча маленьких проблем из-за одной большой противной зазнавшейся проблемы, имя которой я даже лишний раз называть не хочу. Не дай бог еще припрется.       Этот, прости Господи, вокалист делал трагедию на каждом шагу буквально из ничего. Мне бы такой талант, честное слово — давно бы подалась в драматургию или еще куда. Нафиг бы этих айдолов. И несчастные менеджеры этого осла не могли вывезти полноценный месяц рядом с психом, поэтому мне лично был дан приказ разбираться с проблемами высокоуважаемого Бëна, когда очередной парень сваливал с поста в истерике. Я истеричкой не была. Вообще то, характер у меня довольно ровный. Не то что бы флегматичная мямля или размазня которой пофиг. Просто я не считаю нужным напрягать нервы по херне и благодаря этому контролирую даже самые патовые ситуации, коих ой как много случается вокруг первых красавчиков нации. Но конкретно это поручение просто сводит с ума, с катушек срывает, заставляет скрипеть зубами и биться головой об стол… Возможно, скоро дойдет и до рукоприкладства. Даже если это станет последним, что я делала в жизни. Вот и сегодня, я иду подменять очередного сбежавшего менеджера до тех пор, пока не найдут замену. И это уже второй раз за месяц. Я бы сравнила Бэкхëна с месячными — так же неприятно и с регулярной периодичностью.       И эти «критические дни» могли бы стать полноценным адом для меня, если бы ни одно «но» — голос этого исчадия Сатаны. Прекрасный, шикарный до умопомрачения голос. Не в тех случаях, когда он капризно просит заменить ему литровую бутылку воды на 0.75, и не тогда, когда мерзко передразнивает всех подряд. Лишь тогда, когда он поет. Когда закрываются двери студии или зала для репетиций, и мелкий гоблин Бэкхëн превращается в ангела, который проникает своим пением прямо под кожу. В самое сердце.       После обеда в столовой, где я успела излить всю горечь существования подруге координатору Ли, мой путь лежит прямиком в студию звукозаписи, и я предвкушаю момент краткого наслаждения, до того как гад опять начнет выносить мне мозги. Увы. Сегодня мне не везет, потому что запись уже закончилась. Я успеваю уловить только пару строчек и мне уже нравится. Не поймите неправильно, но при всей ненависти к этому человеку, весь мой плеер забит его сольными треками или работами с юнитом. Ничего не могу с этим поделать. Сам же виновник моего помешательства сидит развалившись на кожаном диване и капризно кривит тонкие губы. Я изо всех сил стараюсь не закатывать глаза, потому что сейчас начнется… — Сегодня мне доставили рубашку Lacoste вместо Prada. Как можно вообще перепутать?! И я же просил перенести запись на полчаса раньше, чтобы взять перерыв. Когда теперь мне пить фреш и протеины? — Мерзко закатывает свои узенькие глазки. Незаметно выдыхаю. Эти и другие хвосты за сбежавшим менеджером я уже подчистила. Осталось только не покрыть гада матами. — Несостыковки в вашем расписании улажены, Бэкхëн-ши. Сейчас вы идете по личному графику на прием пищи, а далее расписание смещается на полчаса. Прошу вас поторопиться. — Кланяюсь. Гад как назло старше меня и приходится еще и приличия соблюдать, в то время как хочется только по роже ему съездить. Вываливаемся из студии и я иду за своей дивой стараясь не отсвечивать. Ни тебе спасибо, ничего. И так проходит целый день. Сегодня у него на удивление мало придирок, и я успеваю спокойно координировать других менеджеров, пока айдол посещает тренировки, фотосессии и встречи. Ли всегда говорит, что я должна просто не принимать его стервозные выходки близко к сердцу. Я бы и рада, но в этом придурке есть что-то необъяснимое — и оно вызывает в моем мозгу ядерную реакцию. Ненависть в каждом вздохе.       В конце дня мы двигаемся в сторону общежития. Я должна доставить нашу звезду до места и еще раз сверить с ним расписание. Таков порядок. Бесит неимоверно. Когда прибываем, дива надменно указывает мне идти за ним, что подозрительно и против порядка — обычно вопросы по расписанию решаются прямо в машине. Но кто я такая, чтобы противоречить великому Бён Бэкхëну. По пути к покоям индюка со мной здороваются Сухо и Кай. Милые ребятки. Они вообще тут все милые, кроме этого экземпляра. Даже смотрят сочувственно. В комнате находится Чанëль, который, впрочем, сразу ретируется, оставляя меня на растерзание своему соседу. Молча жду пока Бён скинет лишние шмотки и устроится в кресле рядом с письменным столом. — Завтра утром мне опять нужно быть раньше на полчаса в студии — уладь это. Остальное должно идти по графику без проволочек. А это что такое? Какое еще интервью с 1st Look? — Странно. Не припомню такого. Сверяюсь со своим графиком и не нахожу. — Могу я взглянуть? В моем графике такого нет. — Лениво кивает и даже не отодвигает свою жопу вместе со стулом ни на миллиметр. Кое-как пристраиваюсь к столу, чтобы взглянуть в записи Бэкхëна, но и там ничего не вижу. Что за шутки? — Простите, но где же… — Едва успеваю вымолвить это, как айдол поднимается со своего кресла. У меня буквально волосы на голове дыбом встают, потому что между нами сейчас вряд ли можно даже кулак пропихнуть. Господи, фу… Пытаюсь совершить маневр и отойти в сторону, но мне не позволяют. С двух сторон от меня на стол опускаются руки, от чего я начинаю чувствовать, как соприкасаются некоторые части наших тел. Которым лучше бы никогда не контактировать! Пытаюсь совладать с дыханием и паникой. — Что вы делаете? — Задаю этот вопрос, потому что ситуацию уже нельзя отнести к случайному прикосновению. И понимаю, что он дышит прямо мне в шею, за ухо. Так близко подобрался. Испуганно дергаюсь и все становится еще хуже — потому что руки у него неожиданно сильные и вырваться он не позволяет. В итоге я оказываюсь вплотную прижата к стоящему за спиной не лучшему представителю мужского рода. И просто стараюсь не анализировать ощущения. — Ты давно нравишься мне. — Такое чувство, что на мою голову положили гонг и со всей дури вдарили по нему палкой. Ей богу, лучше бы мой вопрос остался без ответа. Во-первых: что мне с этим теперь делать? Во-вторых: он что вздумал теперь домогаться до меня?       Начинаю вырываться как бешеная и уже готовлюсь кричать, но рот зажимает чужая ладонь, а вторая рука со столешницы перемещается на мой живот. — Не кричи. Не надо. Я ничего плохого тебе не сделаю. — Голос такой непривычно мягкий, словно в песне. Но я с усилием сбрасываю наваждение. Не время и не место мечтать. Тут суровая реальность. — Я так давно смотрю на тебя, но приблизиться не было никаких шансов. Пришлось травить бедных менеджеров. Знаешь, я на самом деле не такой. Это все только потому, что ты всегда заменяешь их. Только так я могу видеть тебя. — Бог. Ты. Мой. Мне кажется, что сейчас мой желудок вывернет наизнанку. Что за глупый розыгрыш с элементами домогательства? Мотаю головой, стряхивая руку. — Вы с ума сошли. Отпустите меня немедленно и тогда никаких последствий не будет. С вашей стороны так шутить — недопустимо. — Хватка тут же ослабла, но не успела я вздохнуть, как меня грубо развернули, и я чуть не вскрикнула от того, как близко ко мне его лицо. — С чего ты взяла, что я шучу? — А вот теперь узнаю старого Бëна — злого как собака. Так даже привычнее. С чего я взяла? — Но это просто не может быть правдой. — Пожимаю плечами, постепенно возвращаясь в норму. Все же такой Бэкхён более привычен и сразу понятно, что делать и как себя вести. Он цокает языком, смотря на меня с таким возмущением, что даже удивительно. — Я бы не был так уверен на твоем месте. — Снова жму плечами, стараясь поменьше прижиматься к костлявому телу. — А вы и не на моем месте. — Он словно деревенеет. Что называется — остолбенел от моих слов. А потом случается то, о чем я предпочту забыть навсегда.       Противный невыносимый засранец Бëн Бэкхëн целует меня прямо в губы. Настойчиво прижимая к столу всем телом. Со всех сил сжимаю зубы, потому что он лезет мне в рот языком, а я так терпеть его не могу, что желудок сжимается от нового приступа тошноты. Когда ему надоедает облизывать мое лицо, начинается распускание рук и мою крышу сносит. Подаюсь вперед и со всей силы кусаю наглые губы и отпихиваю, помогая себе коленом, когда придурок возмущенно вопит. Вне себя от ужаса и ярости, почти кубарем скатываюсь на первый этаж, оставляя других мемберов в недоумении. Блять, да я больше в жизни к нему не подойду!       Но директор думает иначе. Ему словно дела нет до того, что до меня, его сотрудницы, домогался артист. Словно это, блин, такое частое явление. Нет, прецеденты, конечно, бывали, но мало кто жаловался. Да и самое сложное дело обычно удавалось решить пачкой хрустящих купюр или эквивалентной суммой на банковском счете. В самом деле мало кто был бы против иметь контакт с секс-символом, ухоженным, красивым и идеальным на взгляд многих тысяч фанатов. Но я не фанатка. Я могла бы отнести себя даже к антифанатам Бэкхëна, только с тем отличием, что мне было вообще невдомек думать о его жизни ни в каком ключе.       Так или иначе — все остались при своем. Я чуть не начала орать от злости уже в кабинете директора, и когда вышла оттуда позволила себе коротко взвыть и пнуть стену. Нога отозвалась мгновенной болью. — Милая, не стоит калечить себя. — Я просто блин поверить не могу! Поворачиваюсь на мерзкий звук. Все бы отдала за способность убивать взглядом, потому что эта сволочь стоит прямо тут и премило улыбается. Как у него только рожу не свело. Мой поток ярости уже не остановить. — Какая я тебе милая? Сбрендил, придурок? — Мне уже мягко говоря начхать на последствия, потому что выносить подкатывание яиц со стороны этого экземпляра… Нет, лучше уж сдохнуть. — О, мы уже на «ты»? Так быстро, но я даже рад. — Отлепляется от стенки и с маниакальным видом подбирается ко мне. Очень быстро, так, что я даже не успеваю ничего предпринять, чтобы помешать схватить меня. — Как поговорила с директором? — Ой, вижу это мразотное ехидство. Как приятно и знакомо. Хоть что-то от старого порядка вещей. Дергаюсь и толкаю гада. — Убери от меня свои грабли! Если директор посчитал происходящее нормальным, то я не собираюсь все это допускать. И пусть меня хоть трижды отсюда вышвырнут. — Последнее сдавленно шиплю, словно змея, неосознанно приблизившись к его лицу. И вдруг замечаю, что его взгляд стал прямо восторженным, а рот почти превратился в букву О. На редкость идиотский вид. — Ты злишься? Такой ты нравишься мне еще больше. — Он псих или я и правда вижу что его радует сам факт моей злости? Думает, что я тут ему цирковое представление показываю? Але-оп, блять. Толкаю во всех сил, заставляя Бëна отлететь в стенку. Прям аж приятно. Обхожу его по кругу и устремляюсь прочь. Никаких приличных эпитетов к ситуации на ум не приходит. — Я же убью его, Ли. Ну или покалечу. Это в самом страшном сне не могло мне привидеться. Просто победа. — Слышу на другом конце провода тяжелый вздох подруги. Она растеряна пожалуй больше меня, потому что не испытывает бодрящей ярости. — Ты можешь избежать конфликта только если притворишься. Бëн же меняет баб как перчатки — может как только он поймет, что добился твоей привязанности, ему станет не интересно? — Злобно фыркаю в ответ. — Что, предлагаешь мне ему отдаться? Просто ниже падать некуда. — Ли сдавленно охает и бормочет что-то вроде «я не это имела ввиду». Ага, только в нашем случае просто за ручки подержаться или щиколотки показать не проканает. Вздыхаю. Никто не виноват, что ситуация яснее не становится. Хотя нет. Виноват гребаный Бён Бэкхён. Посреди бормотания подруги раздается звонок в дверь. Даже не по себе становится — кого принесло в такую рань в воскресенье? Сегодня, в мой единственный выходной в неделю. Прощаюсь с Ли и оставляю телефон на тумбочке.       За дверью оказывается сонный мальчик в костюме курьерской службы и протягивает мне огромную корзину белых пионов. Они такие огромные и красивые, так одуряюще пахнут, что я застываю в немом восторге и расписываюсь чисто автоматически. Дом быстро наполняется ароматом моих любимых цветов. Сама не замечаю как все мрачные мысли уносятся из головы и на лице появляется улыбка. Поиски карточки, записки или другого намека на личность дарителя ничего не дают. Боже, ну прям бульварный роман какой-то. Однако, настроение неуклонно ползет в гору. Раздается звонок телефона, и я поднимаю трубку не глядя, сразу сваливая на голову Ли свои восторги. — Ты не представляешь, что сейчас произошло! — Очень хорошо представляю. Тебе понравилось, сладкая? — Вскрикиваю от неожиданности и тут же зажимаю рот рукой. Ведь это звонит, даже не удивительно, мерзкий Бэкхён. А я только что радостно спалила всю контору.       После его слов я сразу же поняла, что к доставке букета причастен именно он. И теперь он знает, что мне это понравилось. Ну просто приплыли. Растерянно смотрю на цветы, боясь вымолвить хоть слово. Так будет лишь хуже. В трубке раздается удивительно приятный на слух смех (все-таки талант вокалиста не пропьешь). Аж передернуло. — Ну же, не стесняйся. Скажи мне как ты рада. Поблагодаришь меня завтра? — От этих слов просто деревенею. И хочется удариться головой об стенку пару раз. — Никогда в жизни. — Заторможено отвожу телефон от уха и откладываю от себя подальше. Пошел он к черту. Желаю выкинуть долбанный букет прямо в окно, но передумываю. Все таки пионы — моя слабость. Пусть живут. А вот Бён Бэкхён должен сдохнуть.