Я ненавижу его

Еще одной «замечательной» новостью становится увиденное мной позднее интервью с EXO, где они трагически сожалеют о случившемся в компании массовом увольнении. А потом Бэкхён весь из себя деловой и романтичный делает роковое для меня заявление. Конечно, не звучат имена и есть много просьб к фанатам о невмешательстве и адекватном отношении, но факт остается фактом: знаменитый айдол объявляет, что связал себя узами отношений. Как координатор я не понаслышке знаю, что будет происходить дальше и волна недовольства не заставляет себя ждать: не проходит и пары минут, после того как Бён завершил свое признание, а гневные комментарии начинают сыпаться отовсюду. Даже эфир ещё не закончился. Такого, пожалуй, не было даже во времена Тэён. Часа не пройдет, как его обвинят во всех смертных грехах и попросят покинуть группу и чисто как менеджер надеюсь, что у них есть план реабилитации. В котором мне не надо будет светиться на людях. Я то в отличии от Тэён не суперзвезда с кучей телохранителей и весьма не хотелось бы быть покалеченной каком нибудь тёмном переулочке. А ещё меня невероятно беспокоит отношение к этому всему самого Бёна — уж крайне не верится в сказку про такие сильные давние чувства к простой и неприметной мне. Ведь мы с ним даже не контактировали особо и впервые увиделись чуть меньше года назад, когда я впервые заменяла приболевшего менеджера пару дней. Всего пару дней за которые мы едва перебросились двумя десятками фраз. И тут какая то великая симпатия. И откуда бы ей взяться? Не оставляло ощущение, что меня втянули во что-то нехорошее и абсолютно невыгодное для меня. Кроме сэкономленных на аренде денег, разумеется. Первое, чем я занялась, когда Бён свалил давать сотни объяснительных и покаянных интервью — отправила своё резюме во все крупные агентства и сняла небольшой ангар для хранения вещей. Дальше дело было за малым: выбрать нужные вещи, чтобы уместились в один чемодан, остальное отправить в ангар на неопределённый срок. До тех пор пока не найду себе новую квартиру и работу. Потому что жить с Бёном — это полное сумасшествие, да еще и аморально вдобавок. Я управилась к четырем вечера и обосновалась на кухне, поедая найденный в ящиках рамён под новостной канал. Как и ожидалось, новости были неутешительные: нетизены разбились на два лагеря и вовсю чесали друг друга и Бёна соответственно. Ну и меня ещё, конечно же. Хотя я в полной мере к себе это не относила, потому что никаких «больших и светлых чувств» с моей стороны к нему нет. Кроме, разве что, благодарности за спасение от непредвиденной ночевки на улице. Когда я домывала кастрюльку от рамёна, хлопнула входная дверь. По новостям заговорили о судебном процессе над ИнБомом и я моментально прикипела глазами к экрану. Выглядит старый товарищ неважнецки — вскрылось много подробностей о разных махинациях и ему светит, видимо, кроме огромного штрафа ещё и тюремный срок. Кастрюлька чистая, прислоняюсь к раковине, чтобы досмотреть репортаж, и конечно из моей головы напрочь вылетело, что недавно кто-то вошел в квартиру. Этот человек обнаружил себя навязчивыми объятиями со спины, и я отстранённо думаю, что к этому можно привыкнуть. — Да, парень крупно попал. Ты ела что-нибудь? — Говорит куда-то в шею, и я ощущаю легкие прикосновения к своей коже. Настойчиво отстраняюсь и поворачиваюсь лицом — ни к чему это. — Не представляю, что поставило его на такой путь. Я взяла рамён в шкафу. Спасибо. — Бён качает головой, сужая и без того маленькие глазки. — Пожалуйста, не говори со мной так. Мы живем под одной крышей, между нами много всего произошло и… — Стоп, стоп, между нами ровным счетом ничего не произошло и происходить не будет! Поэтому, не вижу смысла переходить на другой уровень. — Взмахиваю руками в защитном жесте. Не хочется казаться грубиянкой, но эти речи про чувства звучат как заевшая пластинка с плохими шутками. — Черт возьми, я влюблён в тебя! — Вдруг как заорет ни с того ни с сего, что я от испуга даже врезалась в стол. Голос у Бёна громкий, чёткий и командный, вид какой-то отчаянный. Мы прям как в трагической сцене дорамы, но я такой жанр не люблю, поэтому презрительно фыркаю. Он от такой наглости аж застывает столбом. — Бэкхён-ши, я конечно всё понимаю, но не пора ли заканчивать весь этот фарс и нормально объяснить мне зачем я нужна вам здесь? — Я тебе объясню.

***

В мгновение ока пол с потолком меняются местами и собственный вскрик звенит в ушах — кажется я довела Бёна до ручки своими вопросами и он решил выкинуть меня с балкона. Вполне себе недурной расклад из всех возможных. Но мне не везёт. Он швыряет меня на кровать так сильно, что я дезориентировано замираю на пару драгоценных секунд, которых ему хватает, чтобы придавить меня сверху своим телом. Руки оказываются прижаты над головой, а безумный взгляд блуждает по моему лицу, но мне почему-то даже не страшно. Хорошая вчера была успокоительная настойка. Пока Бён изображает хищника и медленно наклоняется к моему лицу, я ёрзаю по постели, чтобы его костлявые бедренные кости не давили на мои так сильно. — Бэкхён-ши, вы в курсе, что за сексуальное рабство предусмотрено уголовное наказание? — Он вздыхает и становится жутко неудобно от того, что я очень явно чувствую твердую мужскую реакцию на близость со мной. — Ты такая язва, но это неимоверно заводит. Ходишь по тонкому льду. — Бён потирается об меня бёдрами, прикасаясь в тех местах, какие и назвать стыдно. Я всё еще стараюсь не терять самообладание. Это же Бён Бэкхён - мелкий раздражающий пакостник, который не способен ни на что серьёзное. Мне ничего не грозит. Я смогу договориться с ним. — Не нужно делать этого, отпустите меня. — Чего этого? Этого? — Он опускает лицо и прикасается губами к уху, заставляя бесконтрольно дернуться, — Или этого? — Губы опускаются ниже к основанию шеи и я слышу его длинный вздох. — О боже, ты такая… — Губы прижимаются к коже сильнее и я чувствую легкий влажный укус. Черт. Черт. Я не понимаю, что происходит, но… Но я реагирую на это? Становится очень жарко, кожа будто горит. Держу пари, что я красная словно помидор. Боже нужно срочно прекратить это, иначе… Бёну, кажется, даже нравится моё ёрзанье, ведь я глупо создаю трение между нашими телами и это явно плохая идея, потому что он везапно издает громкий стон, а я начинаю потеть. — Сладкая, если ты будешь так двигаться, я никуда тебя не отпущу. — Послушно замираю и через пару секунд он отстраняется со вздохом, укладывается, опираясь на локоть, рядом со мной. Растираю запястья и смотрю на него настороженно. Бён улыбается как-то маняще, развязно. — А кто теперь поможет мне? — Он опускает взгляд и я неосознанно повторяю за ним, чтобы с шоком пронаблюдать, как он кладет ладонь на ширинку своих джинсов и слегка сжимает. Такой пошляцкий жест заставляет меня покраснеть ещё сильнее, но неожиданно не становится противно. Губы пересыхают и хочется вдохнуть холодного воздуха или кинуться в ледяную воду. Слышу тихий смех и поспешно отвожу взгляд. — Ты так смущаешься, милая. Ну ничего, у нас с тобой есть время, чтобы узнать друг друга получше — я подожду. — Я даже не смотрю на него, когда он встает и выходит из комнаты. Мн срочно нужно прийти в себя и отрезветь от пагубного влияния этого безумца.