Сквозь время

      Все расследования Гарри зашли в тупик. В куче изученной литературе не было и намёка о существовании магии, ещё и Малфой наотрез отказался ему что-нибудь рассказывать. Этот умный засранец, скорее всего, что-то скрывает, а что именно — брюнет и не предполагает.       Поттер решил, что 2 мая поедет в Шотландию, чтобы найти хоть какие-нибудь ответы на свои вопросы. Про родителей он не забыл и предупредил их в первую очередь — не хотелось, чтобы они зазря волновались. Мать пыталась выведать у него сведения, зачем ему эта поездка, но вскоре сдалась, понимая, что сын всё равно ей ничего не скажет. Эту дату он выбрал не случайно. Возможно, из-за чувства внутреннего долга, а может ему просто нечем заняться, но в день битвы за Хогвартс он хочет быть там. В том месте, которое он называл домом. По крайней мере, он всеми силами попытается его найти.       Гарри хотел сказать о своей задумке Малфою, но представив его ожидаемую реакцию, засомневался. Вряд ли ему понравится эта идея, поэтому брюнет решил пока повременить с этим, ведь они с Драко даже не друзья.       А кто они друг другу? Поттер не знал. Их даже товарищами нельзя назвать, не то, что друзьями. Но и врагами они тоже не являлись. Точно не после того, что им пришлось пройти в прошлом.       Гарри так и не извинился за тот случай. Сколько раз он рыдал на могилах своих близких, в тот числе и Драко, парень уже сбился со счёта. Он не смог пересилить себя и приходить на похороны — поглощало чувство вины — поэтому он приползал поздно вечером, совсем под ночь, возлагал цветы и тихо плакал, тысячу раз извиняясь, что не смог защитить. Никто не корил его за это, все понимали, что Гарри было труднее всего свыкнуться с этим. Уж слишком многих он потерял.       Но рядом всегда была Джинни, готовая поддержать его в особо трудную минуту. Она никогда не требовала объяснений, не лезла с ненужными расспросами, а лишь молча обнимала, когда Поттер заходился в очередном приступе истерики, и ждала, когда тот успокоится. Девушке и самой было не чуть не лучше, чем брюнету, — потеря брата на неё сильно сказалась. Они держались друг за друга, как за последнюю соломинку, которая не позволяла им опуститься на самое дно. В такие моменты они становились единым целым, деля душевную боль на двоих.       Гарри был искренне благодарен ей за это, и сейчас, оказавшись в отчаянии, он понял, как нуждается в поддержке.       Конечно, он мог найти новых друзей, но мысли о прошлом не покидали его голову даже на секунду. Поттер понимал, чем чревато жить где-то в своих воспоминаниях, но ничего сделать с этим не мог. Или не хотел. Его как будто тянуло, звало что-то неизвестное и неизведанное. Он привык рисковать и искать на задницу приключения, но сейчас он был один, без Рона и Гермионы, которые вечно прикрывали ему спину.       Но он нашёл Драко, врага и школьного соперника, что совсем не хотел идти на контакт. Но Гарри был не Гарри, если бы отступил от выбранного пути.       Уже учась на последних курсах, Поттер откровенно жалел, что не принял дружбу блондина. Если бы он пожал ту бледную руку, то смог бы избежать многих неприятностей. Возможно, даже спастись от надвигающейся войны, ведь Гарри был целью тёмного лорда, а Малфой — его приспешником.       Стоило им только подружиться…       Поттер понимал, что жалеть об этом уже поздно, но совесть то и дело, что напоминала об этом промахе. Опять же, во всём виноват он сам. И этот список если бы может продолжаться бесконечно.       Но выбор был сделан, а цена заплачена.       И сейчас Гарри мечтал исправить все свои ошибки. И самая близкая и почти невозможная из них — дружба с Малфоем.       Поэтому, чтобы реализовать свой план в действие, Поттер хотел начать с малого: каждое утро здороваться с блондином и нарочито громко прощаться, крича на весь класс и махая рукой, но поступать, как ребёнок не хотелось. В итоге он решил, что прямо скажет Малфою всё, что думает. Парень, видимо, не любил тянуть неизбежное, да и Гарри собирался быстрее покончить с этим.       Идея подкинуть записку пришла мгновенно. Брюнет не хотел давить на Драко и дать ему время подумать. Если тот не придёт, чёрт с ним, а если всё же решиться — Гарри убьёт двух зайцев одним махом: найдёт верного товарища по несчастью и сможет извиниться перед ним. Вероятность того, что Малфой согласиться, была крайне мала — практически равно нулю —, но брюнет не из тех, кто сдаётся, не попробовав.       — Гарри, ты идёшь в столовую? — спросил Дэн на большом перерыве, не смотря на адресата и складывая свои вещи.       — Мне надо зайти в учительскую. Иди без меня, я потом догоню, — нервно ответил Поттер, делая вид, будто что-то ищет в своей сумке.       Дэн кивнул и пошёл подкрепиться в компании других одноклассников. «Приходи сегодня в 19:00 в парк Шедден. Я буду ждать тебя около мостовой.» Г. П.       Послание было написано и аккуратно свёрнуто пополам. Гарри дождался, когда все покинут класс, включая блондина, и направился к парте Драко. Свой чёрный рюкзак парень всегда оставлял на стуле. Поттер медленно открыл чужую сумку, осматриваясь по сторонам, и на самое дно положил записку, надеясь, что её заметят, но рука дрогнула, когда взгляд коснулся знакомой вещицы.       В боковом кармане лежала деревянная палочка точь-в-точь, как та самая, которой Гарри уничтожил Воландеморта. Она принадлежала Малфою. Парень не удержался и достал её, поднеся ближе к глазам, чтобы подробнее рассмотреть. Нет, это не могло быть волшебное оружие, поэтому брюнет сразу откинул эту мысль, но сердце предательственно забилось чаще. Скорее всего, Драко сделал её сам из какой-нибудь найденной коряги.       Сказать нечего: выполнена она качественно, отменно, с любовью.       Малфой дорожил своей палочкой, раз даже в этом времени соорудил её из подручных материалов. Внезапно Гарри стало стыдно, ведь он столько раз отбирал её у блондина. И даже в последнее сражение, Драко пришлось её отдать. Брюнет раньше никогда не замечал, что слизеринец печётся о своей палочке, и был приятно удивлён, что даже у этого холодного принца есть то, что ему дорого.       Поттер бережно погладил гладкое древко и аккуратно положил изделие на законное место. Парень закрыл рюкзак, вспоминая, как именно он стоял, и, обойдя чужую парту, пошёл к выходу, чтобы направиться в столовую и, наконец, плотно пообедать.

***

      В 18:30 Гарри был уже в парке. Он пришёл намного раньше запланированного, боясь, что опоздает и упустит шанс поговорить с Малфоем, который может вообще и не явится.       Мысленно Поттер был уверен, что парень не придёт, и зря он тут сидит и ждёт, как чёртов Хатико. Ведь Драко ему ничего не должен и прямо объяснил, что ему откровенно пофиг на Гарри и его желания по поиску исчезнувшей магии.       Именно исчезнувшей, потому что сколько брюнет не пытался наколдовать беспалочковой магией хоть малюсенький Люмос, у него совершенно ничего не выходило, и он совсем не чувствовал даже лёгкий магический след. Как будто кто-то специально лишил всё и всех магии и любых воспоминаний, связанных с ней.       Стрелки наручных часов уже перешагнули отметку семь, а блондина всё еще не было.       Поттер громко хмыкнул и поёжился от холода, кутаясь в тёплый, вязанной матерью шарф. Апрель в этом году был крайне ветренным и мёрзлым. Чтобы хоть немного согреться, парень решил немного пройтись вблизи мостовой. Обернувшись, Гарри заметил огромное дерево с крупными раскидистыми ветвями, на которых только вот-вот появляются зелёные почки. Оно стояло точно по центру парка, словно маяк, являющийся ориентиром для кораблей и пароходов, но для брюнета это был ориентир, напомнивший ему о чём-то далёком.       Гремучая ива.       Какие же ужасные моменты были связаны с ней: дерево умудрилось сломать автомобиль Артура Уизли и ранить его с Гермионой около Визжащей хижины, но Поттер бы всё отдал, чтобы хоть ненадолго её увидеть.       Парень долго стоял на месте, думая, стоит ли ему подойти ближе к иве, и, решив, что такой пунктуальный человек, как Малфой, не может опоздать, а значит, его можно и не ждать, или блондин мог и вовсе не заметить записку, направился ближе к дереву.       Вблизи оно кажется ещё больше. Могучие ветви будто доставали до самого неба, а корни внизу оплетали всё в радиусе пары десятков фут. Гарри ностальгично вглядывался в каждую веточку, а потом закрыл глаза, и казалось, будто время остановилось. В голове всплывали моменты из той жизни. Хорошие и не очень, грустные и весёлые, со слезами радости и горя. Окунуться и запутаться в своих мыслях было приятно настолько, словно парень всю жизнь этого и ждал.       Медленно открывая глаза, Поттер, к сожалению, понял, что эйфория кончилась и пора вернуться в настоящее. Он постоял ещё несколько минут, запоминая эту иву и ставя себе мысленную пометку вернуться как-нибудь сюда, и уже хотел развернулся на пятках и двинуться прочь, как только раздалось:       — Поттер? — окликнули его сзади.

***

      Драко сидел на краю кровати, сжимая уже дано мятый тетрадный листок.       Парень был крайне удивлён, когда, открывая свой рюкзак, чтобы достать нужные учебники и засесть за домашнюю работу, обнаружил непонятно откуда здесь взявшуюся записку. Даже не разворачивая, блондин догадался, кому она могла принадлежать и с какой целью была ему подложена. Видимо, у гриффиндорца и правда мозгов не хватает, чтобы ясно понять ранее сказанные им слова, подумал Малфой и всё же соизволил открыть аккуратно вырванную страницу и прочитать написанное. Он тихо хмыкнул, подтверждая свои догадки о желании Поттера о встрече. Блондин считал, что парень угомониться и перестанет ему надоедать, когда услышит отказ от своей просьбы, но здесь Драко, к великому его сожалению, ошибся.       Вспомнив об одной ценной вещи, которую он всегда брал с собой и использовал как некий талисман, Драко вздрогнул и нырнул в рюкзак, чтобы увидеть всегда лежащую на своём месте палочку. Парень искренне надеялся, что Поттер не заметил её, когда подкладывал записку, ведь отвечать на щекотливые вопросы совсем не хотелось.       Он буквально на пальцах объяснил Гарри, что ему плевать на их воспоминания о прошлом, случившемся с магией в целом и то, что они теперь связаны общей тайной. Малфой просто желал забыть всё это, как страшный сон, который мучает его каждую чёртову ночь и не даёт нормально выспаться.       Видеть, как тебя убивают бесконечное множество раз на протяжении всей жизни, — такое себе удовольствие. Парень до сих пор чувствует, как тогда собственное тело перестало его слушаться, ничком падая на холодную землю. Он каждой клеточкой своего организма ощущал, как ежесекундно из него медленно выходит жизнь, поднимается высоко в небо и развеивается по воздуху, как крупинки невесомой пыли. Уже лёжа на грязной почве, Малфой слышал крики своих родителей, что сразу кинулись в его сторону, стоило только ему попасть под смертельное заклятие. Ещё пару секунд серебряно-серые глаза могли видеть смену выражения лица Поттера от удивлённого до печально-ошарашенного, будто тот сейчас заплачет, пышущего гневом тёмного лорда, не ожидавшего предательства со стороны Драко, и фигуру воющей над ним матери, только что потерявшей собственного сына.       Нарцисса билась в истерике и рыдала навзрыд, проклиная всех Пожирателей на чём свет стоит до седьмого колена. Люциус стоял позади жены и смотрел в одну точку, не обращая внимания на льющие по бледным щекам солёные капли.       Последнее, что запомнил слизеринец, было безграничное серое, как дементоры, небо. Это мгновения, казалось, длилось бесконечно, но на самом деле прошли доли секунды, и Малфой закрыл глаза.       Навсегда.       И вот сейчас Драко, снова вспомнивший этот ужас, не знал, что делать. Нет, не так. Он осознавал, что нет смысла вновь поднимать этот вопрос с Поттером, но нутро, глубоко сидящее где-то в самом уголке его души, выло, звало, кричало, чтобы парень поднял свою задницу, сжал последнюю волю в кулак и пошёл в этот чёртов парк.       Он взглянул на часы и понял, что давно уже опоздал и вряд ли Гарри будет сидеть в парке до ночи и ждать его.       Но это же был придурок Поттер.       И Малфой подпрыгнул с кровати и сорвался с места. Он никогда ещё так быстро не одевался, как сейчас. Даже не глядя на вещи, он наощупь натянул их и выбежал из квартиры, на автомате закрывая на ключ и по пути надевая любимые чёрные кеды.       Как добрался до парка, Драко не помнил. Он лишь бежал, бежал и бежал, не останавливаясь даже на секунду. Благо, что место встречи не находилось на другом конце города.       Блондин стоял на мостовой, упершись руками в колени и пытаясь отдышаться. Наплевав на внешний вид, он выпрямился и стал глазами искать знакомую фигуру. Поттера здесь не было. Малфой потупил глаза и заметил, что даже не успел завязать шкурки. Парень тихо хмыкнул, понимая, что сам виноват, что опоздал. Гарри ведь не побитая собака, ждущая своего хозяина до последнего. Драко завязал обувь и ещё немного потоптался на месте, совсем не зная, зачем вообще пришёл сюда.       Он медленно развернулся, натыкаясь взглядом на устремлённое в высь дерево, незатейливо что-то напоминающее. Парень, конечно, подумал бы об этом, но опустив глаза вниз, узнал человека, к которому и собирался на встречу, заставив того дожидаться в парке в холодную погоду.       Гарри его не заметил и продолжил разглядывать иву, подняв голову к верху. Малфой спокойно выдохнул, признавая свой косяк и мысленно извиняясь перед тупым-гриффиндорцем-которому-хватило-ума-ждать-его-величество-Драко-Малфоя. Блондин тут же направился к парню, который до сих пор стоял к нему спиной.       — Поттер? — Малфой немного замялся, но всё же тихо позвал брюнета.

***

      Гарри даже не вздрогнул, отлично понимая, что окликнуть его может только один человек, который, к слову, крайне сильно опоздал, вызывая желание, как минимум, дать ему подзатыльник. В глубине души Поттер был рад и удивлён одновременно: он не предполагал, что Драко придёт.       С лёгким чувством волнения, брюнет развернулся и, наконец, увидел Малфоя, как всегда спокойного и сдержанного, будто его ничего в этой жизни волновать не должно. Но немного лохматые, выбившиеся из укладки волосы и неаккуратно подвёрнутые джинсы говорили, что парень спешил и не успел позаботиться о таких мелочах, что было точно не в стиле Драко.       — Не хочешь извиниться за своё опоздание? Я, между прочим, замёрз, — в подтверждение своих слов Гарри съёжился и махнул плечами, — думал, что самый древний и чистокровный род будет более пунктуален.       — Теперь я не волшебник, чтобы считать меня тем самым Малфоем, — пропустил упрёк мимо ушей Драко, приподнимая уголок губ в грустной усмешке, что не ускользнуло от взгляда парня.       Гарри, стушевавшись, задумался, как будет лучше рассказать всё блондину и не получить категорический отказ и дальнейшее нежелание общаться. Нужные для ситуации слова повылетали из головы, а в горле будто застрял комок, не дающий произнести ни звука. Тогда ему на ум пришла только одна идея.       Он поднял подрагивающую руку для рукопожатия так же, как когда-то Малфой поднял свою, предлагая юному брюнету дружбу, и стал всматриваться в серебряные глаза, ожидая дальнейшую реакцию, которая не заставила себя долго ждать. Драко, казалось, абсолютно не предположивший такой выпад, вообще выпал в осадок и злобно зыркнул, скрестив руки на груди.       — Поттер, ты издеваешься? — враждебно буркнул блондин, — то есть ты серьёзно хочешь сказать, что тебе потребовалась тысяча лет, чтобы передумать и теперь самому предложить перемирие? Не кажется, что ты совсем немножко припозднился? Это тебе здесь надо извиняться за опоздание вообще-то!       — Раз уж ты пришёл, то не особо я и опоздал, — прервал чужую тираду Гарри, — слушай, я и сам знаю, что мне следовало сделать это раньше. Но ты не думаешь, что сейчас нам выпал отличный шанс, чтобы исправить свои ошибки?       Поттер тряхнул рукой и поднял её ещё выше, намекая парню, чтобы тот перестал сомневаться и, наконец, пожал её.       — Малфой, я ведь тебе не отработки у Филча предлагаю, — слегка улыбнулся брюнет, смакуя известное только им имя.       Драко колебался недолго. Следуя непонятному порыву, он вложил вечно холодную ладонь в чужую, тёплую, и крепко сжал, прочно скрепляя их союз. В глаза сразу же бросился контраст: то, как его бледная и аристократичная рука лежала в огромной поттеровской, приковывало взгляд.       — Я точно пожалею об этом, — закатил глаза Малфой.       — Не сомневаюсь, — парировал брюнет, ощущая отрезвляющий холод чужой ладони, но не думая её отпускать.       Скрепляя руки в рукопожатии, парни думали о том, как их семилетняя вражда переросла в новообретённую дружбу и во что это в итоге выльется.