Поцелуй в бесконечности

      Под ногами Мегуми простирается бесконечность. Бесконечность над его головой, она же окружает со всех сторон — темнота, мерцающая далёкими огнями несуществующих галактик. Несуществующие сверхновые взрываются, их горящие осколки собираются в Млечный путь, который исчезает в неизмеримых глубинах бесконечности. Больше, чем вселенная. Больше, чем реальность. И всё это создано одним человеком.       Мегуми многое слышал о технике Годжо, кое-что наблюдал на практике, но не думал, что однажды сможет своими глазами увидеть легендарную Необъятную Бездну. Это завораживающе и немного тревожно.       Ему требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя и приспособиться не только к пространству, окружившему его, но и к тому, как изменилось восприятие. Кажется, что невидимые нити проходят сквозь его тело, неся информацию об ощущениях, цветах, запахах, вкусах и звуках. А ведь это всего лишь отголосок влияния Необъятной Бездны. Страшно представить, что чувствуют противники Годжо, оказавшись здесь.       Он оглядывается на учителя, стоящего позади. Годжо расслаблен, одна рука в кармане, вторая на плече Мегуми. Повязка болтается на шее. Он смотрит на Мегуми своими непостижимыми голубыми глазами, и тому хочется отвести взгляд. Смотреть в глаза Годжо Сатору, не скрытые за повязкой или очками, тоже завораживающе и немного тревожно. К этому нелегко привыкнуть. Мегуми отворачивается и снова смотрит вперёд — в никуда и в то же время повсюду.       — Годжо-сенсей, почему мы здесь?       И правда, почему? Вряд ли для обучения, у Годжо другие методы тренировок. Даже для такого непредсказуемого человека это странный поступок.       Годжо обнимает его со спины, утыкается острым подбородком ему в макушку. Мегуми морщится — тяжелый, — но позволяет виснуть на себе.       — Ме-гу-ми-кун, — нараспев произносит Годжо. — Мы же договорились, что наедине ты будешь звать меня по имени.       — Не помню такого разговора, — прохладно замечает Мегуми.       — Мм, тогда давай договоримся сейчас. Договорились?       Мегуми поджимает губы. Иногда его посещает чувство, что старший здесь как раз он, а Годжо беспечный подросток.       Вот такой у него учитель.       Мегуми беззвучно вздыхает и повторяет вопрос:       — Так почему мы здесь?       — Сатору, — вставляет Годжо.       — Почему мы здесь, Сатору? — картонным голосом выговаривает Мегуми.       — Отличный вопрос, — бодро отзывается Годжо. Он крепче обнимает Мегуми и сообщает: — Я подумал, что здесь довольно эффектно и стоит показать тебе это место.       Так вот оно что. Решил порисоваться.       — И это подходящее место для романтичного первого поцелуя, — продолжает болтать Годжо. — Многие ли могут похвастаться тем, что целовались в такой обстановке?       Мегуми медленно переваривает услышанное.       — Ты активировал Необъятную Бездну, чтобы мы поцеловались? — уточняет он.       Обернувшись, он недоверчиво смотрит на Годжо. Тот самодовольно улыбается и подмигивает ему.       — Твой сенсей крут?       Мегуми молчит, но выражение его лица достаточно красноречиво. Он впечатлён. Это впечатляюще безответственный и безумный поступок.       — Тебе стоит брать пример с Юджи. Он знает, что хороший ученик должен восхищаться своим учителем, — Годжо щипает Мегуми за ухо.       Мегуми шлёпает его по руке и вырывается из объятий. Он хочет отойти от Годжо, но туманная чернота под ногами напоминает, что без физического контакта с пользователем техники Бездна быстро прикончит его.        Руки Годжо снова ловят его в мягкий капкан. Теперь они стоят лицом к лицу. Из-за разницы в росте Мегуми приходится поднять голову, чтобы одарить Годжо недовольным взглядом.       — Ревнуем? — Годжо легонько щёлкает его по носу. Он делал так, ещё когда Мегуми был ребёнком. Раздражающий жест.       — С чего бы?       Мегуми спокоен. Во-первых, он не слишком ревнив по натуре. Во-вторых, ревновать к Юджи просто не получается. В-третьих, Годжо хоть и безответственный, но он не из тех, кто даёт поводы для ревности.       — Совсем не мило, — Годжо наклоняется ниже. Так, что Мегуми видит своё отражение в искрящейся лазури его глаз. — Как я могу быть уверен, что нравлюсь тебе, если ты так холоден со мной, Мегуми?       Вообще-то Мегуми и не говорил, что Годжо ему нравится. Но иногда такие вещи понятны без слов. Разве того, что он позволяет тискать себя и выслушивает бесстыдный флирт Годжо, недостаточно для подтверждения глубины чувств?       Мегуми не знает, действительно ли это так или ему только кажется, но в тот момент Годжо выглядит чуть менее самовлюблённым, чем обычно. Как будто и правда не уверен, нравится ли он. Эта едва уловимая неуверенность — или всего лишь её видимость — убеждает Мегуми сделать шаг навстречу. Он приподнимается на мысках, про себя ругая Годжо за недосягаемые 190 сантиметров роста, и целует. Выходит не то чтобы поцелуй — смазанное касание губ, целоваться по-настоящему Мегуми ещё не приходилось. Но даже такое неуклюжее действие вызывает на лице Годжо яркую улыбку.       — Для первого раза неплохо, но тебе ещё учиться и учиться, — он смеётся и обхватывает лицо Мегуми ладонями. — Не волнуйся, у тебя будет самый лучший учитель.       Годжо целует его умело, глубоко проникая языком в рот. Обострённая восприимчивость тела, на которое влияет территория, возводит ощущения от поцелуя на новый уровень. Мегуми остро чувствует шероховатость чужого языка, мятно-сладкий вкус чужой слюны, упругую мягкость чужих губ. Под его закрытыми веками вспыхивают и гаснут звёзды. Он парит в невесомости, распадается на атомы, чтобы вновь собраться в сплошной оголённый нерв. Если бы Годжо не переместил руки на его талию, поддерживая, Мегуми было бы тяжело стоять на подгибающихся ногах.       Он вынужден признать, что поцелуй в исполнении Годжо больше достоин статуса первого поцелуя.       На его фоне поцелуй Мегуми кажется унизительным фальстартом.       Когда ощущения становятся невыносимо яркими, Мегуми упирается руками в грудь Годжо и отрывает его от своего рта. Он не знает, сколько времени прошло — то ли три секунды, то ли три часа.       — Нам, кхм, лучше вернуться, — Мегуми отводит взгляд и вытирает губы тыльной стороной ладони. Только что между их ртами натянулась и лопнула тончайшая нить слюны.       Годжо не выпускает его из объятий, бесцеремонно пялится с расстояния в один выдох. Хотя Мегуми отвёл взгляд, это всё равно действует на нервы.       Пауза затягивается, но наконец Годжо удовлетворённо заявляет:       — Ты покраснел, отлично. После первого поцелуя полагается краснеть.       Мегуми наконец встречается с ним взглядом, возмущённый. Годжо ждал, пока он покраснеет? Да кто угодно покраснел бы под таким взглядом. И где его учитель взял это «полагается краснеть»? Вычитал в одном из модных журналов Нобары?       — Это никак не связано с поцелуем, — на всякий случай говорит он, чтобы Годжо не вообразил лишнего.       — Да-да, — Годжо машет ладонью. На его сюрреалистично красивом лице будто бы написано «так я тебе и поверил».       Когда они возвращаются в повседневность, Мегуми сразу уходит. Он игнорирует Годжо, который вышагивает за ним по пятам и с энтузиазмом болтает о каких-то сладостях.       И этот человек требует, чтобы Мегуми им восхищался? Тогда он выбирает спрятать своё восхищение поглубже — так, чтобы даже Шесть глаз Годжо не смогли разглядеть.