Один финиковый пирог для всеобщего единения

Иногда Дин не понимал своего отца. Часто, вообще-то, но, как хороший сын, всегда следовал за ним, шел туда, куда Джон скажет, без всяких вопросов и возражений. Но порой, когда он оставался наедине с собой, то все-таки осмеливался подвергать действия отца критике. Он уже давно принимал холодное отношение отца к нему и даже к Сэму как должное. Стоило этой мысли пронестись в его голове, как он скривился, подумав, что звучит это слишком уж неправильно, будто отец ими пренебрегал, хотя это не так. Ну, почти. Отчасти. Все равно Дин больше не ребенок, чтобы им в принципе можно было пренебрегать. А вот Питер… Питеру исполнилось четыре года. Или исполнится. Буквально сегодня. Наверное, стоит устроить какой-нибудь праздник. Если чаепитие с дешевым пирогом из ближайшей забегаловки и просмотр каких-нибудь мультиков, где из гостей будут только Питер, сам Дин и потрепанный игрушечный кролик, можно назвать праздником. Хотя Питер все равно обрадуется, будет громко смеяться и болтать без умолку, проглатывая половину слов. Он вообще имел удивительную способность — радоваться и восторгаться всему, что его окружало. Наверное, таких людей называют оптимистами, или во всем виновата обычная детская непосредственность (спойлер: нет, Питер в шестнадцать будет таким же). Сэм тоже когда-то был таким, только когда был совсем маленьким и еще не понимал, куда отец постоянно пропадает, почему они так часто переезжают и живут в захудалых мотелях. Себя Дин таким не помнил. Слишком рано повзрослел и не застал тот возраст, когда ему было положено задавать вопросы и искать на них ответы. У него тогда были проблемы поважнее. Например, забота о младшем брате и попытки отобрать у отца бутылку. Если бы только Сэм был с ним. Сейчас Дин как никогда почувствовал не только тоску по младшему брату, уехавшему в колледж, но и нужду в его помощи. По крайней мере, младший Винчестер точно смог бы прервать непрекращающийся поток вопросов слишком уж любознательного ребенка. Почему небо голубое? Дин не знает и, если честно, ему не особо интересно, но Питер требует ответа, размышляет, опять же, вслух, но у него недостаточно знаний. Сэм бы мог что-то сделать, посоветовал бы какую-нибудь книжку, потому что Дину уже кажется, что если этого ребенка чем-нибудь не занять, то он разгромит весь номер и еще ненароком убьется. Все оружие теперь приходится прятать куда-нибудь повыше, к примеру, на шкаф, чтобы Питер точно не смог добраться. С его уровнем любопытства это и правда может закончиться чьей-нибудь смертью (например, смертью Дина от инфаркта). Все заботы о Питере, как когда-то о Сэме, легли на плечи Дина. Отец просто поставил его перед фактом, в один вечер приехав в их место встречи с маленьким мальчиком на заднем сидении; сказал, что Питер — его сын, что так получилось, что он этого не планировал и никак не ожидал, и что его мать убил оборотень, на охоту за которым Джон и собирается отправиться, как только удостоверится, что Питер будет в безопасном месте. Это безопасное место оказалось рядом с Дином, храбрым старшим братом. Джон не спрашивал, а просто передал ему на руки спящего Питера, вручил его любимую мягкую игрушку и уехал. Несколько дней, в которые Джон отсутствовал, Питер не находил себе места, плакал, звал маму или папу, ведь знал, что тот мужчина, который его сюда привез — его родитель, который теперь будет о нем заботиться и которого почему-то рядом нет. Рядом был только растерянный, давно забывший, как нужно обращаться с детьми Дин, которому Питер сначала даже не доверял. Понятное дело, ведь отец, которому, по-видимому, Питер верил безоговорочно, не удосужился его даже представить. В конце концов, Питер просто уставал плакать и, пытаясь найти утешение хоть где-то, обнимал Дина и засыпал у него на плече. Когда приехал Джон, Питер сразу потянулся к нему, будто забыл, кто все это время был с ним. Впрочем, отец не был особо рад такому проявлению внимания и впредь старался не пересекаться с Питером, который в силу возраста этого не понимал. Он не видел отчуждения в глазах отца, не понимал, что что-то не так, продолжая обожать Джона со всей своей детской верностью и искренностью. Дин наблюдал со стороны, и ему это совсем не нравилось. На самом деле, как бы ни тяжело это было признавать, Дина тошнило от поведения отца, настолько оно было, по его мнению, неправильным. Неужели так сложно улыбнуться, потрепать по волосам и проявить хоть какую-нибудь долю внимания своему сыну? На самом деле, ничего не поменялось. Отец всегда так себя вел, за исключением, пожалуй, того времени, когда все было хорошо, но это было очень-очень давно. Просто сейчас на контрасте с Питером, который вел себя совершенно не «по-винчестеровски», это было видно намного лучше. Навряд ли Питер понял это, скорее, почувствовал, что его попыткам пообщаться не рады. Тогда он прекратил, предпочитая разговаривать с игрушечным кроликом или Дином, и лишь иногда предпринимал слабые попытки привлечь внимание Джона, когда тот удосуживался отправиться на охоту вместе, а не в одиночку, что происходило все чаще и чаще. Джон что-то планировал, что-то масштабное, о чем Дин не имел никакого представления и ему это совершенно не нравилось. Около четырех месяцев атмосфера в семье Винчестеров оставалась неуютной. Будто Сэм вернулся, честное слово, его натянутые отношения с отцом всегда создавали схожее впечатление. К тому же все это время Дин старался ненавязчиво разузнать хоть что-нибудь о матери Питера, что только раздражало Джона. Максимум, что удалось узнать — это то, что её звали Мэри («Серьезно, пап?»), она была охотником и её убил оборотень. Вопросы о том, как они познакомились, знал ли отец о Питере и как узнал, что Мэри убили, остались без ответа. Джон молчал, грозно сверкал глазами и в очередной раз прикладывался к бутылке. Вскоре отец ушел на охоту и больше не вернулся. Такое бывало и раньше, но тогда Джон обязательно звонил и предупреждал, а в этот раз… все было странно. Дин чувствовал, что что-то не так. Питер, похоже, тоже: он стал немного нервным и дерганым, все сильнее держался за Дина, будто боялся, что тот пропадет. Тогда Винчестер понял, что одному ему точно не справиться. Нет, он, конечно, мог бы, но дело было в Питере. Нельзя было оставлять его одного. Уж точно не сейчас, когда он еще скучал по маме и думал, что скоро все его бросят. Поэтому Дин и решился на отчаянный поступок — отправиться к Сэму и просить его о помощи.

***

Их жизнь была безумной. Даже безумней, чем у обычных охотников. Чего стоило только то, что они таскали с собой ребенка. Очень не рационально, но маленького Питера девать было некуда, да и сам Питер пусть и был довольно общительным и дружелюбным по отношению ко всем, но по-настоящему верил только семье. Он продолжал цепляться за Дина, похоже, это вошло в привычку. И, наверное, причиной этого послужил резкий уход отца, а потом и его смерть. Как бы сам Джон ни относился к своему самому младшему сыну, Питер его… любил? Нет, не самое подходящее слово. Питер был к нему привязан, и из-за этого ему было больно. Сам Джон разучился любить очень-очень давно. Он просто не мог дать Питеру то, что ему нужно было, только вот понятно это стало далеко не сразу. Что уж говорить, даже к Сэму Питер сначала отнесся настороженно, сверлил его хмурым взглядом олененка, пока они вместе работали над делом «женщины в белом». Дин искренне забавлялся, наблюдая за попытками Сэма разговорить и заинтересовать ребенка. Видимо, недоверие к своей персоне ранило его до глубины души. Но в итоге Дин оказался прав, когда думал, что Сэм, который не только хорошо в школе учился, но и умудрился поступить в университет, будет более интересной компанией для маленького Паркера. Нескольких дней хватило, чтобы Питер включил его в свой маленький круг доверия. Вопросы, которые раньше сыпались на Дина, теперь были адресованы исключительно младшему Винчестеру. А Сэм, — вот зануда, — похоже, знал абсолютно все: и почему небо голубое, и откуда радуга берется, и что значит слово «эксцентричный». Сначала было легко и просто. Они были втроем, и этого было вполне достаточно. Питер оккупировал заднее сидение Импалы, с помощью фонарика читал детские книжки, которые Сэм покупал в небольших книжных магазинах, все порывался прочесть дневник Джона, но братья решили, что пока ему рано его давать. Все, что нужно знать о монстрах, они пересказывали ему своими словами без особо кровавых подробностей. Дин старался приучить его к року, но маленький чертенок все чаще занимал сторону Сэма во время спора, какую музыку нужно ставить. Как-то раз в его руки попались старые комиксы о Капитане Америке. Тут Дин мог блеснуть знаниями, потому что в своем детстве тоже зачитывался историями о бравом солдате. Сэм не особо был в курсе, поэтому теперь он был тем, кто молчит и слушает, ха. Однажды на Хэллоуин они даже пытались сделать костюм Кэпа для Питера. Получилось паршиво, но Питер был просто в восторге. В общем, он был ярым фанатом Капитана Америки (до появления Железного Человека, конечно, но сейчас не об этом). Но все равно такая жизнь не была нормальной и тем более безопасной для ребенка. Особенно, когда ставки поднялись, а их врагами стали Азазель и Лилит. Здесь помог Бобби, который иногда сжаливался — над ними или над Питером — и брал на себя роль няньки. Правда, был небольшой инцидент, связанный с Питером, ружьем и дыркой в стене, после которого седых волос на голове Сингера прибавилось. Но Питер был слишком очаровательным, чтобы от него отказываться из-за такой мелочи. Питеру нравился Бобби, — что удивительно, ведь тот был старым ворчуном, — но надолго оставаться с ним он не любил. Во-первых, там, по его словам, было скучно, во-вторых, он просто не хотел долго находиться вдали от семьи. На самом деле, все было более-менее хорошо. Если слово «хорошо» вообще применимо к их жизни… Дин попал в Ад. Сэм винил себя и как умалишенный метался по всей стране, пытаясь найти способ его вернуть. Питер снова боялся остаться один. Бобби отвез его к Бену Паркеру. Дин, только вернувшийся из Ада, лишь непонимающе нахмурился, припоминая, что у отца был брат по линии матери, но они даже никогда не встречались. Откуда Бобби мог его знать и как доверил ему Питера? — Много месяцев прошло, Дин. Сэм был не в порядке, а ты… мертв. Я не гожусь в воспитатели. А Бен… он хороший человек. Он знает о сверхъестественном из-за Джона, но предпочитает держаться подальше. Ты ведь знаешь, что такая жизнь — жизнь в постоянных разъездах, жизнь охотника — не для детей и тем более не для Питера. Он ведь и так потерял мать, отца, каким бы козлом он ни был, а твоя смерть его совсем сломила, — Бобби тяжело вздохнул. — Я знаю, что он поступил в какую-то школу для умников, у него появились друзья и есть своя комната, а не заднее сидение машины. Нормальная жизнь, которую он заслуживает. Бен и Мэй заботятся о нем, как о родном. Это не значит, что ты делал это плохо, просто… — Я понял, — прервал его Дин. Бобби был чертовски прав, но все равно он не мог спокойно сидеть на месте, не видя своими глазами, что Питер точно в безопасности. Ему просто нужно было удостовериться. — Ладно, сейчас ищем Сэмми, а потом едем знакомиться с родственниками. Он был полон решимости. Таинственное воскрешение, отпечаток руки на плече и вопрос, какого хрена вообще происходит, подождут. На первом месте всегда будет стоять семья.

***

На пороге небольшого домика, расположенного на окраине Нью-Йорка Дин, сначала стушевался. Перспектива столкнуться с Питером, который все это время скорбел по нему, его пугала, встреча с Беном тоже немного напрягала. Хорошо хотя бы, что Сэм был рядом и, оказывается, даже бывал здесь однажды. Дверь ему открыл мужчина ни капли не похожий на Джона. Дело было не столько во внешности, сколько в подаче и поведении. Не было присущей отцу твердости в голосе, резкости движений и мрачного взгляда. Бен Паркер был полной противоположностью своего брата, и это было заметно сразу. — Я даже не знаю, стоит ли мне что-то говорить или удивляться, — сказал мужчина, смотря на племянника, который, между прочим, недавно был в аду, а сейчас стоит перед ним вполне живой и не поджаренный. Он протянул руку для рукопожатия, Дин решительно ответил, растеряв всю уверенность, что у него только что была. Сэм подтолкнул его в дом. Через небольшой коридор они прошли в кухню и сели за небольшой обеденный столик. Мэй должна привезти Питера из школы примерно через двадцать минут. Бен вел спокойную беседу с Дином, но пока не спрашивал ни о чем сверхъестественном. Сэм также старался сгладить напряженную атмосферу, а Дин подумывал просто сбежать, даже посматривал на окно, за которым, словно призывая сбежать прямо сейчас, качались ветки деревьев. Стоило ли Питеру знать о возвращении Дина? Он и так многое пережил, и подвергать его снова таким переживаниям не хотелось, ведь с Дином снова может случиться что-то. Сможет ли Питер пройти через это еще раз, если понадобится? Его размышления прервали хлопок входной двери и последующий за ним лепет Питера. Ему ведь уже было девять. Дин пропустил день рождения. — Дядя Бен, мы пришли! Ты не представляешь, что… ой, у нас гости. Это, определенно, ботинки Сэма, а это… — Питер резко замолчал, и Дин затаил дыхание. Послышался торопливый топот, и Дин подумал, что никогда раньше ничего так не боялся, как сейчас — увидеть Питера. На его плечо легла большая ладонь и поддерживающе сжала. Бен одобрительно кивнул ему и отошел, и в этот момент в кухонной арке появился мальчик. Его руки подрагивали, волосы были растрепаны, а широко распахнутые глаза смотрели только на Дина. — Я вернулся, — ничего лучше Дин не придумал, поэтому и сказал то, что первое пришло на ум. Возможно, в обычной ситуации он бы посмеялся и сказал, что это получилось слишком пафосно, но сейчас было не до смеха. Питер в два шага оказался рядом с Винчестером и плеснул ему на руку — до лица он явно не достал бы — воду из непонятно откуда взявшейся маленькой бутылочки. Это, определённо, была святая вода, и Дин мог смело сказать, что ужасно гордится. Несколько секунд мальчик смотрел на его руку, будто ждал, что вода еще может подействовать. Дин не стал мешать. Потом Питер приложил к его руке что-то твердое и холодное, — возможно, железная монетка, Дин почувствовал еще один прилив гордости, — и замер. Но снова ничего не произошло. Питер опустил руки и поднял голову, смотря прямо в глаза Дина, а затем просто разрыдался. Это было слишком для ребенка. Слишком. Просто слишком. Больше не было подходящих слов. Может, стоило его как-то подготовить заранее. Но, черт возьми, как можно подготовить к новости, что твой старший брат — грубо говоря, самый близкий человек на всем свете, попавший в Ад — вернулся в мир живых и сейчас стоит перед тобой. Это и взрослому-то тяжело будет осознать, а тут девятилетний малыш. Дин обнял его, как делал это в детстве, когда Питер только появился в его жизни. Женщина, стоящая на пороге, которая, очевидно, была Мэй, всплакнула и отвернулась, не выдержав наблюдать за такой душераздирающей картиной. Питер успокоился довольно быстро, перестал всхлипывать, но не отцеплялся от Дина, продолжая его обнимать и хвататься за рукав его рубашки. Раньше Питер делал так, когда оставался один или ему снились кошмары. Возможно, последний год был для него одним сплошным кошмаром, от которого он только сейчас проснулся. Но, к сожалению, все это было реальностью. Дальше все было как в тумане. Питер ни о чем не спрашивал, весь вечер молчал и старался держаться рядом с Дином, который, в конце концов, вызвался уложить его спать. Никто не был против, а если бы и был, то на того свалился бы весь гнев будущего Человека-Паука. Дин осмотрел детскую комнату, отмечая учебники, старенький компьютер и кучу постеров на стенах. Капитан Америка тоже здесь был, но подавляющее большинство занимал какой-то мужик в красно-золотой железяке. Похоже, Дин многое пропустил. Он по привычке проверил, заперто ли окно, и пожелал мальчику спокойной ночи. — Я рад, что ты вернулся. Больше не умирай, — тихо сказал Питер и, плотнее укутавшись в одеяло, сразу уснул. — Не буду, обещаю. В будущем станет ясно, что выполнить это обещание у Дина не получится. Даже несколько раз не получится, но сейчас совсем не об этом. Без Питера охотиться стало легче, не нужно было постоянно за ним следить и заботиться. Но к отсутствию постоянной болтовни пришлось привыкать, Сэм старался заполнить тишину, видя напряжение брата. Но, в конце концов, они привыкли. К тому же их проблемы и враги перешли на новый уровень, поэтому оставалось только благодарить Бога (кхе-кхе), что теперь Питер не с ними, а находится в безопасности. Но они не потеряли связь. Сэм часто звонил Питеру по скайпу и помогал с домашкой (хотя вскоре Питер сам стал умнее Сэма и звонил уже просто так), а Дин всегда-мимо-проходил и влезал в разговор братьев, потому что не терпел игнорирование своей персоны. Бен и Мэй тоже стали, хотели они того или нет, частью семьи Винчестер или впустили Винчестеров в свою семью. Тут уж как посмотреть. Почти на каждые каникулы Питер навязывался на охоту. Никто не мог его отговорить, хотя пытались все и по очереди, и даже вместе, но с возрастом он становился все увереннее и немного наглее. В общем, становился более похожим на Винчестера, хотя и врожденной очаровательности не потерял. Охота с Питером теперь казалась сложнее, впрочем, под боком был Кас, который в случае чего мог подстраховать и не дать мальчику делать то, чего не стоит. Хотя по-настоящему его помощь в качестве дополнительной няньки для Питера пригодилась только один раз, когда им дорогу перешел особо наглый вампир, который сумел загнать их в ловушку и чуть не убил Дина. Тогда Питер возомнил себя супергероем и побежал на вампира, намереваясь вколоть тому кровь мертвеца и обезвредить. Вампир заметил его и укусил. Тогда все обошлось благодаря вовремя появившемуся Касу, но Питеру устроили знатную трепку, а еще он больше никогда не смотрел «Сумерки» с тетей Мэй. Когда Питеру было четырнадцать, Бен умер, и братья Винчестеры срочно поехали в Нью-Йорк, хотя в тот момент их головы были забиты мыслями об очередном конце света. Но Бен был семьей, как и Мэй с Питером, которым нужна была поддержка. И это было правдой. Стоило Дину впервые зайти в комнату Питера в их новой квартире, он увидел, как сильно это отразилось на уже подростке. В его голову забралась маниакальная идея, а лихорадочный блеск в глазах пугал. — Это было что-то сверхъестественное. Я в этом уверен. Он… я… Это же Нью-Йорк, тут недавно вообще нападение пришельцев было, и в газетах я видел объявления о странных смертях… Он не мог просто взять и умереть. Просто так, без всякой причины… Не мог. Они проверили, но Бен был застрелен обычным грабителем. Ублюдком, что даже стрелять толком не умел и попал по чистой случайности. Здесь не было ничего сверхъестественного. Это было обычное убийство. Люди умирают, но Питер, за свою жизнь видевший немало смертей по сверхъестественным и космическим, но не обычным причинам, не мог этого понять. Он до последнего верил, что здесь было что-то еще. Что-то, что было больше, чем обычное убийство во время ограбления. В конце концов, ему пришлось с этим смириться, и что-то внутри снова надломилось, а в голове щелкнуло, как было после смерти отца. Потом настала черная полоса (еще более черная, чем до этого), и на год они практически полностью потеряли связь. Дин стал демоном и даже своей почерневшей душой понимал, что Питер не должен видеть его таким. Сэм посвятил всего себя поискам старшего брата и попыткам найти способ разобраться с меткой Каина. Ну а Питер только свыкался со своей новой ролью дружелюбного соседа. Но теперь Дин и Сэм снова будут частью жизни Питера, как когда-то. Особенно сейчас, когда на плечи Паркера свалилась такая ответственность, когда ему нужна семья, ведь вместе они всегда были сильней. А Дин всегда будет заботливым и немного гиперопекающим старшим братом. Он всегда будет оберегать Сэма, ведь он его младший братишка, но еще больше он будет оберегать Питера, потому что он все еще ребенок. И именно потому он хочет пообщаться с тем, кем Питер так восхищается. Ему снова нужно удостовериться, что Питер в безопасности. По крайней мере, настолько, насколько это возможно с его жизнью супергероя.