Куколка

      Эта стервозная сучка чуть не прикончила его: Сасори даже подумать не мог, что в такой очаровательной розовой головке бьется лишь одна-единственная мысль.              «Убей».              Он, по правде говоря даже предложил мирно разойтись, чтобы дать ей немного форы, а уж потом медленно со вкусом пытать эту отчаянную малышку. Но Сакура не желала никаких компромиссов. За что и поплатилась собственной, достаточно короткой, жизнью.              Сасори любовно поправляет розовую прядку только что доделанной прелестной куколки. Она прекрасна: глядит на него со смесью страдания и ненависти, но в помутненных зеленых глазах — ни капли страха. В битве с бабулей Чиё он едва остался в живых. Впрочем, Сакуре повезло меньше.              Для бабки — он знал — всё было давно решено. Она сама пошла на жертву, прекрасно осознавая, что делает. И Сасори её за это не винил. Но вот что делать с озлобленной Харуно, бессильно сжимающей в объятиях уже пустой и безмолвный труп, он догадывался смутно. Вернее сказать, на её счет у него были особенные мысли.              Для начала, чтобы эта бабочка не трепыхала крылышками, безотчетно пытаясь вырваться, Акасуна, нисколько не жалея о собственном решении, вколол брыкающейся Сакуре смертельную дозу собственного яда. Правда, была жестокая малая вероятность, что девчонка выживет, но… очнувшись, она была бы полностью бессильна, учитывая то, что не смогла бы двигаться, а также…              О, Сасори был в настоящем экстазе, специально разработав для розоволосой таблетки, позволяющие оставаться в сознании довольно продолжительное время даже с ядом, уже успевшим всосаться в горячую девичью кровь. И теперь, пришпиленная к столу для экспериментов, Сакура могла только смирно лежать, постанывая от полученных ран.              Да, он нарочно не вылечил её — пусть немного помучается. Всё равно ведь наверняка считает его насильником. Так что они ненамного отошли от сути.              Сакура, видимо, почувствовала, как он ослабил стягивающие тело ремни, и, протестующе зашевелившись, приоткрыла ротик, чтобы что-то сказать. Но Сасори только понимающе хмыкнул, наклоняясь над девушкой, и, выдыхая в обкусанные до крови губы, даже с каким-то сожалением дернул уголком неестественного рта.              «Жутко», — содрогнулась розоволосая, порываясь уже отвернуться от безжалостного кукловода. Но Сасори, оскалившись, одним резким движением дернул непокорную девчонку на себя, тем самым стянув ремень на шее.              — Ты и так умрешь через час-полтора: организм не выдержит такого количества яда. Но я успею с тобой поиграть, не переживай. А уж после отмирания органов ты уже никуда от меня не денешься, куколка.              — Ты… — Сакура, благодаря небо за отсутствие кляпа во рту, вложила в плевок в лицо этому нахалу всё свое мужество и пренебрежение, на которые только была способна, — …больной!              — Странно… молчаливой ты мне больше нравилась, — хохотнул Акасуна, для острастки шлепнув пряжкой болтающегося на девичьей шее ремня по губам.              Сакура от неожиданности откинулась головой на железное покрытие стола, больно приложившись затылком. Но Сасори, кажется, надоела эта показная скромность, потому что, улучив момент, он проворно стянул с ошарашенной девушки трусики.              — Натуральный цвет? Серьезно? — Харуно прожигала его взглядом полыхающих в гневе зеленых глаз, когда Сасори нагло просунул сразу два пальца в сухую промежность.              — Черт.              — Что, ваша гордость задета, милорд? — Харуно нарочно выводила его из себя. Зря старалась: сердца у него уже не было. — Ты за час-то хоть управишься?              — Заткнись, — мягко посоветовал он, для надежности прикусив её кровоточащую губу и, стимулируя пальцами её лоно, с контрастирующей нежностью обвел языком розовые полушария грудей, освобожденных из-под веса одежды.              На удивление, она быстро замолкла. Сасори сначала подумал, что это к лучшему, пока, усилив давление на промежность, не понял, что Сакура действительно как кукла — смотрит на него остекленевшими глазами, не стонет от удовольствия, не пререкается. Позволяет ему делать всё с её полумертвым телом.              Да она уже не испытывает эмоций! Если бы он с самого начала знал, что так будет, он бы, он бы…              …отпустил её?              Кажется, да. Отпустил бы. Потому что Сакура, эта девчонка с яркими розовыми волосами, притягивала его своей неуемной энергией и простой, естественной жаждой жить.              — Прости, куколка.