Потанцуем?

— Кас! Голос Дина раздался где-то в другой части бункера, пробиваясь через стены. Запутавшийся в гирлянде Кастиэль пытался украсить кухню, но что-то пошло не так, и в этой гирлянде оказался он сам. Все мигало и блестело, подготовка к празднику шла полным ходом. Кас знал о том, что Дин не любил и не любит встречать Новый год, но всё-таки согласился отпраздновать его. Впервые нормально, вместе, без разъездов и убийств. По-настоящему. Как семья. — Ка-ас! — Я иду, Дин. Кастиэль быстрым шагом пошёл к библиотеке. Пока ангел добирался до ступенек, которые вели в военную комнату, он пару раз споткнулся и чуть не упал, потому что на нем все ещё была эта дурацкая гирлянда, практически сковывавшая его с ног до головы. Поднявшись к библиотеке, он увидел перед столом Винчестера, стоящего с зелёной мишурой в руках. На самом столе лежали вырезанные вчера Сэмом бумажные снежинки, пара свечек, которые пахли пряностями, и магнитофон, из которого звучал странный микс, кассету с которым Дин нашел на какой-то барахолке в Твин Фолс. — Что такое, Дин? — Кас, так и не выбравшись из мигающей гирлянды, озадаченно уставился на Винчестера. — Давай потанцуем? Кастиэль выпрямился и посмотрел охотнику в глаза. — Ты серьезно? — Абсолютно. Дин отложил мишуру и осторожно подошёл к ангелу. А внутри бушевал ураган, внутри сердце билось чаще, а дыхание сбилось. Между ними оставались жалкие полметра. — Дин, тебе не нужно так переживать. Вроде люди не переживают, когда танцуют. Кас видел его насквозь. Так было всегда, эта их глубокая связь. — Да, конечно, — действительно, что это он? Винчестер снова посмотрел в голубые глаза и аккуратно положил одну руку Кастиэлю на лопатки, а в другую взял руку партнера. Кас же опустил свободную руку Дину на поясницу. Прямые спины, глаза в глаза, медленные движения. Будто ток, напряжение, между ними определённо была связь. Чистая, прозрачная, незаметная, но ощущаемая. Им хотелось касаться друг друга. Их просто тянуло. Словно сама душа хотела дотронуться до самой благодати, сущности сплестись с сущностью. И все это передавалось лишь одним прикосновением к спине, одним прикосновением к пояснице и сплетенными руками. Им просто было комфортно рядом, и это лучшее, что могло случиться с ними. Из магнитофона доносилась энергичная песня, но ее никто не слышал. У них была своя песня, свой ритм, пока душа и благодать сплетались в один клубок, создавая ещё более прочную связь. Аккуратно, спокойно, нежно. Сейчас в этом мире существовали только они. Дин вдруг осторожно положил голову на плечо Каса, утыкаясь носом в шею. — Ты пахнешь корицей, — прошептал он куда-то в рубашку и задержал дыхание. Это интимнее, чем близость, это чувственнее, чем что-либо в мире. — Ты мне нравишься, Кас. Все так же тихо, спокойно.